Чтение онлайн

– Ха-ха-ха! – не смог сдержать смеха Вард. – Пусть так!

– А Ева красивая… – прошептал ветер.

– Ещё бы! – браво воскликнул Вард. – Я её по образу нашей матушки сделал, а Адама по образу отца. Вот оба и красавцы!

– Что значит «я сделал»? – спросил ветер.

– Этот витраж, как и эти стены, окна, статуи с ангельскими ликами… Всё в этой церкви сделал я, Вард Олдмен. Ох, дружок, если ты думал, что тебе досталось самое бездарное в мире привидение, то ты ошибался!

– Я так не думал… Но Кейси… ворон… он…

– Кейси когда-нибудь докаркается, – хмыкнул Вард и тут же торжественно произнёс: – Оглядись вокруг, тебе здесь нравится?

– Здесь красиво до бесконечности! – оглядывая лики святых, голубокаменные стены, кротких ангелов, удерживающих лампады, ответил ветер.

– Ах! – гордо воскликнул Вард и распушил облачный хвост.

Вся его дымность налилась радостью. Вард со свистом закрутился-завертелся так, что воздух церкви запестрил серебристой пыльцой. Смешавшись с палитрой церковных огней, Вард превратился в облако с руками и ногами, но облако так же феерично вспыхнуло, и Вард нырнул в свой витраж.

Оттуда он вышел терпко-фиалковым мистером Олдменом-младшим. В белой рубахе с закатанными до локтей рукавами, в серых штанах с жёлтыми подтяжками и подвёрнутыми наружу брючинами, в одном дырявом носке.

Лицо у мистера Варда было весьма запоминающимся.

В профиль он походил на римского императора, анфас на шкодливого гнома. Его глаза – выразительные, правый с прищуром, как у Чеширского кота, – сияли огранённой бирюзой. Губы не переставали улыбаться. Нити пепельных волос сплетались на затылке в манерный хвост, стянутый… вторым носком! Его-то и не доставало правой ноге Варда. Фиолетовые щёки привидения поросли мелкой щетиной. На ней же навсегда отпечатались три капли не то краски, не то сусального золота.

– Вот он я! Художник, скульптор, архитектор и просто хороший парень! – объявил Вард и обезоруживающе улыбнулся. Все зубы у призрака были на месте и блестели ничуть не хуже знаменитых жемчугов тиары Георга IV. – Впечатляю, не так ли?

– Потрясающе выглядишь, друг! – согласился ветер. – Мне бы так…

– Не скажи… Или хочешь, как я, умереть за любимым делом в самом расцвете сил? Не советую, Уилл. Жизнь – отличная штука. Пусть и короткая. И странная. Но обмену и возврату не подлежит!

– Я говорю о твоём виртуозном превращении… Мне бы так, – смутился ветер.

– Я же обещал тебе – проявиться! Впечатляю, не так ли? – повторился Вард.

– Угу, – кивнул Уилл. – А что мы с тобой теперь будем делать?

– О-о-о! Всё, что захочешь. Пока Годфри меня не поймал, мы можем делать всё что угодно!

– Я бы хотел оглядеть всю церковь… Каждый уголок. Я никогда не видел такой волшебной красоты. Вот, к примеру, те лица… они как живые. Кто они?..

– О! Это иконы! Лики разных святых, знаешь ли! – ответил Вард. – Я покажу церковь с превеликим удовольствием. А потом расскажешь мне, откуда ты взялся. Договорились?

– Мне и сказать-то нечего, – сжался Уилл. – Лучше ты. Объясни: почему ты так не любишь своего брата и почему ворон Кейси докаркается?

– Хорошо, Уилл!

– И ещё… – вдруг попросил ветер. – Мы ведь ещё вернёмся сюда, чтобы я мог взглянуть на эту Еву?

– Ха-ха-ха! – чуть не подавился смехом Вард. – Разумеется, вернёмся! Я дремлю во-о-он в той витражной расщелине.

– В надкусанном яблоке?

– Ну да! Годфри никогда к нему не прикоснётся. Боится этого яблочка, как будто оно настоящее. Вот дурашка! – хихикнул призрак. – Если хочешь, можешь тоже спать в витраже. Хотя… у тебя есть превосходная шляпа… Можешь затаиться под ней.

– Она не моя, – признался ветер, – как и все эти вещи!

– Где-то я их видел… вернее, на ком-то. Погоди, – и Вард прищурил сначала левый, затем правый глаз. Подёрнул носом, точно высококлассная крыса, и сказал: – Там, на шляпе, вышиты какие-то буквы: G. L. with love [5] . G. L.? G. L.? В нашем городе был только один G. L.! Генри Лайтрейн. Ну да, эта шляпа принадлежала ему. Ныне покойному мистеру Лайтрейну, мужу старушки Энжи, Анжелины Лайтрейн. Она что, тебе её подарила?

– Это не очень приятная история… – вздохнул ветер. – Я выглядел нелепо.

– Отлично! – обрадовался Вард. – Вот и расскажешь!

Обожаю нелепости.

И они полетели. Вдоль старых каменных стен, украшенных ветками можжевельника. Мимо вечно бодрствующих икон. На секунду Варду и Уиллу показалось, что сам святой Эндрю смотрит на них со своей иконы с лёгкой укоризной. А вот святому Патрику, напротив, до их полёта и дела нет.

Драконоборец святой Георг миролюбиво помахал друзьям рукою и вновь вернулся к своему змею. Тот хоть и стал ручным за века дрессировки, а всё равно нет-нет да рвался на волю. Вот и приструнил его Георг: «Спрячь клыки, гостя напугаешь».

Но приветливее всех выглядел Святой Николай. Призрак и ветер пролетали мимо него в том миг, когда Уилл закончил свою историю о «взбесившейся леди и зонтике». Святой Николай улыбнулся путникам сквозь рыжий огонь алтарной свечи, всем своим расположением напоминая о приближении Рождества.

– Мне показалось, что этот дядюшка нам рад, – сказал Уилл Варду. – Он даже улыбается… Или это огонёк свечи чудит?..

– Дядюшка… Это Святой Николай, – заметил Вард. – Покровитель путников, а ещё – лучший друг всей детворы и взрослых, особенно верящих в чудеса… Проще говоря, он тот самый Санта-Клаус, отец Рождества! Дети пишут ему письма задолго до праздника. Просят его о чём-нибудь. А Санта-Клаус – ну или Святой Николай – письма эти читает! И если дети вели себя хорошо, слушались отца и мать, то он непременно исполнит их желания. Если верить, конечно. Во как!

– Никогда о нём не слышал. Он наверняка очень добрый, раз исполняет желания детей! Вард, ты тоже писал ему письма?

– Писал, – вздохнул призрак.

– И что, Святой Николай, или как его там… Клаус! Он всё исполнил?..

– Вроде того… Давно это было. Полетели дальше!

– Полетели. Расскажи, что вы там не поделили с Годфри.

– Её звали Грейси Льюис, – начал Вард и, усевшись на дубовую скамью с резными розами, добавил с усмешкой: – Здесь, на этой скамье, мы должны были встретиться. Но в тот день она не пришла. Грейси Льюис… Моя дорогая Грейси.

Вард Олдмен, без шуток, был отличным парнем. Дружелюбным и, как бездомный кот, любопытным и ловким. Он с упоением наблюдал за этим миром, изучая великолепие цветов и нотную грамоту городских ароматов. Вард многое зарисовывал, ещё больше запоминал. Он частенько воссоздавал из солёного теста, украденного с домашней кухни, или из привередливой глины образы случайных прохожих, а то и все свои настроения.

Вард скакал на четвереньках, чтобы лучше понимать лягушек. Выл на луну, как и полагается любому воспитанному волку. А однажды он ел из собачьей миски. Чем сильно напугал старого дога Джека: тот долго обнюхивал своего хозяина, бодал его и укоризненно фыркал, но так и не понял, зачем же юный Вард дочиста вылизал деревянную посудину.