Чтение онлайн

— Там есть подземный ход! — с расстановкой прогудел Барсук. — Начинается от берега реки, неподалёку тут, и ведёт в самое сердце Жаббз-Холла.

— Фи, глупости какие! Я-то думал! — разочарованно морщился Жабб. — Наслушались сельских басен и начинаете тут… Я, г-н Барсук, знаю и люблю каждую щель в Жаббз-Холле — снаружи и внутри. Ничего похожего, уверяю вас.

— Мой юный друг, — строго, но не без горечи сказал Барсук. — Ваш отец, животное достойное, — куда достойней некоторых — был, повторяю, моим близким другом и рассказывал мне много такого, чего не рассказал бы вам и в дурном сне. Он нашёл этот ход, — не он его копал, конечно, — это сделали за сотни лет до его рождения. Но именно он починил и расчистил его, и укрепил на случай опасности или беды — словом, про запас. И он показал его мне. «Не говорите ни слова моему сыну, — сказал он. — Жабби хороший мальчик, но по характеру очень ветреный: у него семь пятниц на неделе, и он не в состоянии держать язык за зубами. Если когда-нибудь ему придется по-настоящему туго, и тоннель сможет пригодиться — тогда, но не раньше, я разрешаю открыть ему тайну.»

Животные выжидательно воззрились на Жабба. Тот хотел обидеться, насупить брови, но вместо этого широко улыбнулся — он был добрый малый.

— Ну, хорошо, хорошо, — кивнул он. — Пожалуй, я действительно любитель поговорить. Я популярен, всегда в гуще друзей; мы, естественно, острим, балагурим, тонко беседуем, — и как-то незаметно мой язык распускается. У меня дар поддерживать беседу. Мне настойчиво рекомендовали открыть салон — не знаю, что это такое, но рекомендовали — и не раз. Так что не стесняйтесь. Продолжайте, Барсук. Каким образом подземный ход нам поможет?

— Я тут кое-что разузнал, — заговорил Барсук. — Попросил Выдра переодеться трубочистом и зайти в дом с черного хода, якобы в поисках работы. Так вот: завтра вечером у них состоится банкет по случаю чьих-то именин, — Крестного Хорька, по-моему. Все хорьки соберутся в столовой выпить-закусить и всё такое — само собой, без оружия: без ружей, без кинжалов, без дубинок — без ничего!

— Да, но посты будут расставлены, как обычно, — заметил Крыс.

— Точно, — сощурился Барсук. — Здесь-то и зарыта собака. Хорьки всецело доверятся своим замечательным часовым, не догадываясь о существовании тоннеля. А этот весьма полезный тоннель, да будет вам известно, друзья мои, ведёт в винную кладовую, смежную со столовой!

— Ага! Та самая скрипучая половица! — смекнул Жабб. — Понял!

— Мы тихохонько заберемся в кладовую… — закричал Крот.

— С пистолетами, и саблями, и дубинами… — подхватил Крыс.

— И грянем как гром среди ясного неба! — прогремел г-н Барсук.

— И будем бить их, бить их, бить их! — вопил Жабби, в экстазе прыгая по комнате и опрокидывая стулья.

— Вот и хорошо, — сказал Барсук, возвращаясь к обычному своему суховатому тону. — План готов, так что спорить и ссориться у вас повода нет. Час поздний и, стало быть, все идут спать сию же минуту. К операции подготовимся завтра. Доброй ночи.

Жабб, конечно, послушно побрел спать, вернее, счёл за лучшее пойти, хотя и был уверен, что уснуть в таком возбуждённом состоянии не смог бы и Барсук. Но позади был трудный, богатый событиями день, а простыни и одеяла казались такими ласковыми после охапки соломы на каменном полу, что не успел он обнять подушку, как сон одолел его, и Жабби сладко засопел.

Спать без сновидений он не умел, и в ту ночь ему снились дороги, убегавшие из-под ног в самый неподходящий момент; каналы, которые зло преследовали его и настигали; и баржа: она лебедем вплыла в банкетный зал с кучей грязного белья на борту как раз во время званого ужина; Жабби протискивался по секретному тоннелю, а тот извивался, скручивался в кольца и шипел, сотрясаясь, — но все же он смог добраться до Жаббз-Холла и стоял победителем в кругу друзей, с горячностью твердивших ему, что он — гений.

Проснулся он поздно и, спустившись в гостиную, обнаружил, что друзья уже успели позавтракать. Крот, не говоря никому ни слова, побежал по своим делам; Барсук сидел в кресле и читал газету, начисто позабыв — как решил Жабб — о предстоящем подвиге. Крыс же, наоборот, как угорелый, бегал по комнате с охапками всевозможного оружия и складывал его на полу в четыре кучки, взволнованно приговаривая на бегу:

— Это-меч-Крысу, это-меч-Кроту, это-меч-Жаббу, этот — Барсуку! Пистолет-для-Крыса, пистолет-Кроту, пистолет-для-Жабба, а этот — Барсуку! — и так далее в том же темпераментном ритме.

— Это все прекрасно, Крыс, — молвил Барсук, поверх газеты взглянув на растущие кучи. — И я вас не порицаю. Но: нам бы миновать горностаев с их погаными винчестерами, а там, уверяю вас, не понадобится ни сабли, ни револьвера. Вчетвером, у каждого трость в лапе — да стоит нам очутиться в столовой, и мы в пять минут их выкинем, сколько б их не было. О чем речь? Я бы один справился, да не хочу лишать вас удовольствия.

Крыс глянул вдоль ствола пистолета, который он полировал о рукав смокинга, поморщился и, продолжив работу, ответил Барсуку народной мудростью:

— Бережёного бог бережёт, знаете ли.

После завтрака, взяв трость с массивным набалдашником слоновой кости, Жабб начал неистово размахивать и тыкать ею куда попало, лупцуя воображаемого неприятеля.

— Я выучу их мой дом воровать! — рычал Жабби. — Выучу их, я выучу их!

— Не говорите «выучу их», — сказал шокированный Крыс, — это неграмотно.

— Что вы к нему придираетесь всю дорогу? — раздражённо спросил Барсук опуская газету. — Что вам не нравится? Мы с ним обои достаточно грамотны, а раз мы так считаем, то и вам следовало бы считать то же самое.

— Прошу великодушно простить меня, — с нарочитым смирением молвил Крыс, — но я полагаю, и не без оснований, что следует говорить «научу их» или же «проучу их», а не «выучу их».

— А мы не желаем проучить их! — отрубил Барсук. — Мы желаем выучить их! И что самое главное — мы это сделаем! Скажи, Жабби?

— Мы выучим их! — поддакнул Жабби.

— Ой, ладно. Говорите по-своему.

Крыс и сам малость запутался. Он отошел в уголок, и было слышно, как он бормочет на все лады: «Выучуих, научуих, проучуих, обучуих,» — пока Барсук грубым словом не оборвал его.

В этот момент вернулся Крот. Явно довольный собой, он вразвалочку вплыл в гостиную.

— Позабавился от души, — с ходу начал он. — Горностаев одурачил.

— Надеюсь, вы были осторожны? — с тревогой спросил Крыс.

— Скорее да, чем нет, — уверенно ответил Крот. — Утром я забежал на кухню проследить, чтобы завтрак Жабба держали на пару, — и меня осенило. Я увидел вчерашнее платьице Жабби — оно сохло у очага вместе с тряпьем. Что тут делать? — влез в него, чепчик нацепил, повязал шаль и спокойненько отправился в Жаббз-Холл. Посты, само собой, начеку: винтовками машут, кричат свое «Кто идет?» и прочую ерунду, а я им, уважительно так: «Доброе утро, господа. Не надо ли чего простирнуть сегодня?» Они смотрят на меня — гордые такие, надменные — куда там! — и говорят презрительно: «Пшла прочь, прачка! Мы на часах белья не меняем!» «А в другое время меняете?» — это я спрашиваю. Ха-ха-ха, — правда смешно, Жабби?

— Какое непростительное легкомыслие! — ледяным голосом заметил Жабб.

Дело в том, что он жестоко ревновал Крота к его подвигу. Такой подвиг он бы сам с удовольствием совершил, если б его придумал. А он вместо этого — возьми да проспи всё на свете!

— Некоторые горностаи густо покраснели, — продолжал Крот, — а сержант мне говорит — сухо так говорит: «Беги-ка, матушка, отсюда, нечего моих ребят разбалтывать!» «Бежать? — я говорю. — Вот уж кто-кто, только не я, милай, побягу вскорости отсель!»