Чтение онлайн

Скорее всего, Дварна прав, а ошибочно именно все то, что испытывает сейчас Адатта.

Дварна произнес:

– Тебе придется идти до конца. Сияющий не признает твоего права отдать жизнь во имя чести и твоего тиреса. Заставь его держать за это ответ. Если хочешь, я могу посоветовать, что тебе делать.

– Хочу, тирес, - помертвевшими губами ответил Адатта.

– Ты должен снова вызвать Сияющего на бой. А откажется, оскорби его при всех так, чтобы он стал посмешищем для Сатры. Если Сияющий настолько забыл о чести, что проглотит и это, он больше не достоин, чтобы о нем думать. Примет вызов - требуй боя насмерть: только так ты докажешь, что не нуждался в пощаде. Слушайся веления своего сердца, Адатта. Лучше честная смерть, чем позор.

– Да, тирес… - юноша кивнул головой: он решился.

Вечером Адатта зашел повидать Геду и собрался остаться у него ночевать. Геда теперь бывал дома только по вечерам: днем он помогал Тьору.

Он удрученно выслушал новости, которые принес Адатта.

– И что ты теперь будешь делать?

– Брошу Сияющему в лицо пригоршню грязи, - Адатта опустил голову.
– Вообще-то я не хочу… Не потому что его боюсь… конечно, боюсь, но это другое дело, - честно добавил он.
– Просто мне не за что бросать грязью в Сияющего. Мне не хочется, чтобы он плохо думал обо мне, - почти шепотом закончил Адатта.

– Ты что, спятил?
– Геда потряс его за плечи.
– Тирес Дэва тебя в два счета убьет!

– Я знаю, - уронил небожитель, не сопротивляясь.
– Да оставь ты меня. Что ты меня тормошишь, как пьяного? В конце концов… это на самом деле честь Дварнасатры. Не моя собственная. У меня один выбор: или поддержать ее, или уронить - и дальше жить с этим.

Геда закусил губу и невнятно спросил:

– Ладно… и когда ты?…

– Послезавтра, - ответил Адатта.
– Завтра еще… просто так еще поживу.

Геда ничего не ответил. У него лихорадочно стучало в висках: может, бежать к Итваре? Уговорить его сказать речь против Дварны, чтобы Дварну все осудили, и он бы побоялся требовать поединка?.. Сатвама-то точно осудит, он всегда против Твердого. «Только Итвара, наверное, не посмеет, - с горечью мелькнуло у Геды.
– А если мне самому сказать речь?..» Он пока еще не знал, что сделает. Адатта перебил его мысли:

– Прикажи, чтобы подали вина, Геда? А завтра не буду пить, а то скажут, что я от страха нализался.

Дайк собирался идти к Итваре: в доме Учтивого он начал изучать Свод и Приложения. Итвара предоставил ему все свои книги и списки и сам охотно толковал непонятные места.

Дайк быстро шагал пустынной заснеженной улицей. Началась легкая оттепель, Дайк вышел из дому с непокрытой головой. Внезапно налетевшая редкая морось застревала в его густых волосах.

Неожиданно навстречу Дайку кинулся молодой небожитель.

– Сияющий!

Дайк отступил на шаг, пригляделся - он узнал долговязого Геду, которого часто видел рядом с Тьором возле «каменного круга». От волнения парень едва мог говорить, тонкие губы на его узком лице вздрагивали.

– Геда! Что с тобой?
– с изумлением спросил Дайк.

– Это про моего друга Адатту… - с усилием начал тот, как будто выталкивая из себя слова.
– Адатта… он… Он завтра вызовет тебя.

Дайк сразу сдвинул брови и вскинул руку:

– Я и завтра не собираюсь с ним драться!

Но Геда упрямо загораживал ему путь:

– Ты не знаешь, Сияющий. Он швырнет тебе в лицо ком грязи и потребует поединка насмерть.

– Знаю, - возразил Дайк.
– Дварна говорил это в открытую, на площади - с чего бы мне, по-твоему, не знать? Я не глухой.

Геда застыл, ничего не понимая. «Он точно Дасава Санейяти! Все мерит по другим меркам, чем мы», - мелькнуло у небожителя.

– Ничего не будет твоему другу, - хмуро закончил Дайк.
– Тирес Дварна много о себе мнит. Но по его указке я парня не убью: уж лучше стерпеть комок грязи. А теперь пусти: меня ждет тирес Итвара.

Геда послушно посторонился. Пока, быстро шагая, Сияющей не исчез в дымке мелкого дождя, юноша молча смотрел ему вслед.

Когда Геда вернулся домой, Адатта давно проснулся на кровати у очага и бросил взгляд на дощатый настил, накрытый одеялами. Одеяло откинуто, друга нет… Адатта не смутился: он не первый раз проводил ночь в этом доме. Его знала мать Геды, он сам мог отдавать распоряжения рабам. Дотянувшись рукой с кровати, Адатта взял со стола кувшин. Они с Гедой вчера пили не много, кувшин был еще тяжелый. Адатта хотел было потянуться за кубком, но рука замерла… Небожитель поколебался и поставил кувшин на место. Нет, ни сегодня, ни завтра - ни капли вина… Последнее вино в своей жизни он пил вчера.

Адатта крикнул рабу, чтобы принес умыться, и стал одеваться, недоумевая, куда с утра пораньше исчез его друг. Внезапно Геда быстро вошел в покой и остановился посередине. На голове у него поблескивал простой серебряный обруч без каменьев.

– Ну, все!
– сердито бросил он прежде, чем Адатта успел что-нибудь спросить.
– Все! Можешь идти швырять в тиреса Сияющего грязью. Хоть сейчас. Он сказал, что тебя не тронет. Иди, смывай с себя бесчестье!.. За честь Дварнасатры!

Еще накануне состязаний Эйонна нарядила Гвендис, как настоящую утешительницу. Она подарила подруге пару платьев. Склонив голову набок, серьезно и внимательно она рассматривала Гвендис, прикидывая, какой цвет ей больше пойдет. Эйонну развлекало это занятие. Она одела Гвендис в такое же платье, как у нее самой, - открытое, узкое в поясе и широкое снизу, - но только ярко-синее. Эйонна бесшумно хлопнула в ладоши - ей понравилось, как ткань оттеняет глаза Гвендис, и они тоже становятся ярко-синими. Утешительница помахала пальцами у своего лица:

– Распусти волосы!

Светлые волосы Гвендис упали на плечи. Эйонна, поправляя, провела по ним рукой. Волосы девушки были густые и здоровые, но все же не такие блестящие, как у самой Эйонны.

– Я дам тебе травы для полоскания, - обещала та.

Рассыпав на столе множество звенящих золотых и серебряных украшений из ветхого сундучка, Эйонна стала выбирать подходящие. Самой Гвендис понравились серебряные - узкие, легкие, со сложным узором. Но Эйонна покачала головой. Бледная кожа девушки, неяркие краски лица требовали золота.

Она надела на шею подруги ожерелье - цепь, на которой крепились тонкие, узкие полосы, облегая шею, как воротник. На руки Гвендис Эйонна нанизала много браслетов - тонких колец от запястья до локтя. Гвендис повела рукой, браслеты зазвенели. Гвендис засмеялась. Ее талию Эйонна обвила тонкой цепочкой в несколько витков, концы которой свисали в складках широкого подола и тоже должны были звенеть при ходьбе. На волосы подруги Эйонна возложила обруч с некрупными сапфирами - в тон глазам.

"У нас в Анвардене, наверно, и у королевы нет такого убора, - улыбалась Гвендис.
– Это как во сне". Но к действительности Сатры возвращала грубоватая ткань платья, непривычно царапавшая кожу.

– Ходи так - твоему сияющему тиресу это очень понравится. Твое старое платье красивое, но слишком блеклое. Вот теперь ты нарядная! В Сатре везде серый цвет: и дома серые, и камни на улицах, и плащи у прохожих, и небо зимой. Серым зимним утром хорошо смотреть на яркое и цветное.

– Весь день в таком нарядном платье?
– Гвендис растерялась.

– Нет, только для твоего тиреса, когда он хочет, чтобы ты его утешила. А целый день - вот, - Эйонна достала платье попроще, - серовато-белое, ушитое в талии, с просторными длинными рукавами, украшенное по подолу и круглому вороту широкими полосами желтой и красной вышивки.