Чтение онлайн

– Я отвык… Я уже переболел, - тихо сказал Тимена. Помолчал и добавил.
– Я пойду в имение и буду там работать.

На следующий день он покинул землянку. Большинство его товарищей были пьяны и еще долго не замечали его отсутствия. А старуха Геденна крепко обняла Тимену на прощание и впервые назвала другим именем.

– Заходи к нам, Грона!

Она же на другой день рассказала обо всем Сполоху. Сполох выслушал ее и сощурился: «Ты права, матушка, ничего нет хорошего, если его тоже убьют. Но ты не тревожься, я обо всем позабочусь». Как раз заботами Сполоха в тот же день «воскресший» Грона переселился в дом Дайка, под защиту тиреса Сияющего.

Дайк сидел за списками Приложений, низко склонившись над столом и напряженно щуря уставшие глаза. Итвара тоже читал, углубившись в один из томов Свода. В покоях Итвары везде чувствовалась женская рука, хотя в доме даже в числе рабов не было женщин. Это была заботливая рука Эйонны. Утешительница особенно беспокоилась, чтобы ее друг не страдал от тоски, поэтому везде развесила цветные занавески и расставила драгоценные безделушки.

– Скажи, Итвара, откуда взялась ваша вера в Жертву?
– спросил Дайк.
– Она кажется мне унизительной. У нас есть свобода выбора. Вседержитель не мог создать народ, который не способен был бы воспользоваться свободой и сам, благодаря самому себе, выбрать правильный путь. Почему же вы ставите свое спасение в зависимость от Жертвы?

– Я полагаю, вера в Жертву связана с представлениями о чистой и нечистой пище, - горько усмехнулся Итвара.
– Чистая пища - это пища не от мира. К примеру, можно есть растения, которые выращены в пределах Стены, но нельзя возделывать поля за Стеной, потому что там - земля Обитаемого мира. Жертва - пища особого рода. Он не от мира, потому что явится с небес. Он совершенно чист. Жертва - это некое «яство яств», лекарство от скверны. Он вернет нам бессмертие и сияние.

– Но кто вам сказал, что так будет?!

– Явление Жертвы было предсказано в Своде заранее, - Итвара вздохнул.
– Хотя бы вот это: «Он, принося себя в жертву, идет в сиянии, ради всеобщего очищения, спасения от смерти и во имя прощения с небес». В Своде это слова о воине-небожителе, который должен идти в трудный поход, чтобы основать новую Сатру. Но слова Свода истолкованы в Приложении как пророчество о будущем. Отдельные строки, взятые из Свода, толкуются в пользу Жертвы.

Дайк раздраженно возразил:

– Но ведь так можно вывести из Свода все, что угодно!

– Не совсем… - хмыкнул Итвара.
– Некоторые истолкования в нашей традиции объявлены запрещенными. Вдобавок в Приложении уже закреплены все важные толкования. Если ты говоришь: «нечто обозначает что-то», ты не должен вступать в противоречие с Приложением. Конечно, места для толкований осталось еще предостаточно, - Итвара сделал рукой неопределенный и витиеватый жест.
– Но, по крайней мере, мы спорим только о частностях: например, явится ли Жертва тогда, когда мы будем наиболее достойны его прихода или, наоборот, тогда, когда наше падение станет совсем уже вопиющим.

Дайк глубоко задумался. Ему казалось, он больше не вправе молчать и должен открыть Итваре правду. Бывший тирес умен и искренен. Нельзя оставлять его в заблуждении… Надо сказать: вы давно превратились в людей, а людям вестники Вседержителя принесли настоящую благочестивую веру - вот образок дивной, пресветлой Ярвенны, вестницы и хозяйки Даргорода. «Я помогу тебе бежать из Сатры!» - готов был пообещать Дайк.

Но слова замерли на губах. Что он ответит, если Итвара спросит его: «Почему это истина?» Дайк хорошо помнил, о чем его наставлял послушник в благотворительной больнице, и мог бы повторить его доказательства… Но и тиресы Сатры приводят множество доказательств своим учениям! Их можно опровергнуть, однако в Приложении показано, как их надо понимать, чтобы они были неопровержимы. Получается замкнутый круг: если ты опровергаешь, ты просто не знаешь, как надо толковать. Дайк посмотрел на себя глазами Итвары и понял, что должен будет сказать ему то же самое.

– Ответь, Итвара, ты осмелился бы покинуть Сатру? Уйти за Стену?
– наконец спросил Дайк.
– Если бы я обещал тебе помощь и защиту там, в Обитаемом мире?

Но он, свободомыслящий Итвара, непонимающе вскинул брови:

– Там же скверна!..
– и недоуменно повел плечом.
– Уйти в мир - значит стать человеком, небожитель не должен себе подобного позволять.

Дайк рассчитывал на поддержку Сатвамы. Ему помнилась их встреча, когда Справедливый, страдая от болезни печени, откровенно и зло выкладывал свои соображения о Сатре.

На этот раз тирес был совсем здоров. Его мать пришла с женской половины и, грузно переваливаясь, начала накрывать на стол. Сатвама постарался принять Сияющего радушно.

На столе у тиреса была овощная похлебка, вареное постное мясо и сильно разбавленное вино: Сатвама ел теперь только то, что позволила ему Гвендис.

– Всего наилучшего твоей утешительнице, - начал он разговор.
– Она совсем подняла меня на ноги.

– Я передам, она будет рада, - ответил Дайк.

– Так что ты задумал, Сияющий?
– приступил к делу Сатвама.
– Надо сказать, на состязаниях ты наговорил немало странного. Но, боюсь, тебе не выехать на одних вещих снах, - доверительно добавил он.
– Тебе не хватает твердого знания Приложений. Дело может кончиться тем, что ты допустишь грубую ошибку в толковании, и тебя поднимут на смех. Видишь ли, Дэва, наши споры до того бесплодны, что поймать противника на ошибке, хотя бы на оговорке, на незнании какого-нибудь стиха - единственный способ его опровергнуть. Тебя в первую очередь попробуют выставить невеждой, в твоих речах станут искать неточность, пусть даже в самом несущественном замечании.

– Я как раз в эти дни читал Приложения и Свод, - сказал Дайк.
– Просыпался и засыпал над ними. Свод не очень большой, я одолел его за полтора суток. Но Приложений целые горы. Я сидел у Итвары и даже боялся, что мешаю ему: и ел, и последние дни даже ночевал у Учтивого.

– И что?
– усмехнулся Сатвама.
– Голова гудит, как с попойки, а Приложений еще непочатый край?

– Верно, - сознался Дайк.
– На них уйдут годы, даже если не спать ночами.

– У Итвары много собрано, - подтвердил тирес Сатвама.
– Заслуга отца, конечно: сам Учтивый мало в чем преуспел. Но надо отдать должное: Итвара действительно все это прочел, хоть, может, и не выучил наизусть, но, по меньшей мере, знает, где какую строчку искать…

– Нет, - остановил его Дайк.
– Я не стану проповедовать еще одно учение на основе Приложений и Свода. Тиресам кажется, свет клином сошелся на ваших писаниях, - продолжал он.
– Без них не бывает ни истины, ни правоты. Но я слыхал, не каждый небожитель хорошо знает писание, не каждый всей душой предан тиресу и живет только тем, что ему говорят. Не может же быть, чтобы надежды и мысли всех и впрямь сводились только к спорам о чистоте и страху оскверниться! Сколько есть в Сатре небожителей, которые просто живут на этой земле, мерзнут, голодают, выживают зимой, им особенно некогда и задуматься, почему тиресы враждуют и за что дерутся. Спроси их, чем отличается учение Тесайи от учения Дварны, - никто толком не скажет, а если б и понимали - куда им приложить это в их суровой и темной жизни? Вот о них-то я и думаю сейчас.

Сатвама напрягся:

– Что у тебя на уме, Сияющий?

Дайк решительно произнес:

– Отстроить Сатру заново. Для этого нужны рабочие руки. «Очистительную неделю» надо отменить.

– Что?
– с легкой усмешкой протянул тирес.

– Эти камни, - Дайк мотнул головой на каменную стену покоя, - добывали когда-то в каменоломнях и везли сюда от самого Альтстриккена пленные люди. Они только и знали, что молотки, да клинья, да кайла. Когда Сатра была построена, их засыпали заживо в штольнях. Но гибель разве была для них в новинку? Голодные, израненные, в обносках, они пробили гору и достали камень, из которого потом встала прекрасная Сатра, достали золото, серебро и железо. Но человек не вправе был входить в Сатру, чтобы не осквернить ее землю. В границах царства небожители делали все сами. Были ремесла, которыми занимались даже цари. Йосенна была искусной швеей. Когда царевна полюбила Белгеста, она своими руками сшила для него всю одежду. А Бисма был зодчим. Он сам руководил стройкой Стены Бисмасатры и собственного дворца. Дасава Санейяти - музыкант. Он играл и пел для других небожителей на пирах. Сейчас вам трудно представить, как будущий царь Дасавасатры играет и поет на праздниках! Но тогда для небожителей это было почетное дело. Ваши предки развели здесь сады, вымостили улицы, засеяли землю.