Чтение онлайн

— А ты?

Она подняла на него взгляд.

Свет телефона между ними дрогнул.

— А я, — сказала Вера, медленно откладывая бинт, — очень стараюсь быть умной.

— Получается?

Она посмотрела на его рот. Потом обратно в глаза. И честно ответила:

— С каждым днём всё хуже.

В этот момент в коридоре опять заголосила Зинаида Петровна:

— Верочка! Если у тебя есть свечи, одолжи две! И скажи своему мужчине, чтобы щиток потом посмотрел!

Повисла тишина. Очень короткая. Очень выразительная. Вера медленно закрыла глаза.

— Я её убью.

Мирон рассмеялся уже в голос.

— “Твоему мужчине”, значит?

— Ни слова.

— Даже не думал.

— Лжец.

— Возможно.

Она всё-таки закончила перевязку, не дыша нормально ещё минут десять.

А позже, когда свет вернулся, дождь стих, животные постепенно улеглись, а квартира снова стала обычной, Вера долго лежала в кровати и смотрела в потолок.

Из гостиной доносилось ровное дыхание Мирона. И это было хуже всего. Потому что она уже ждала его. Ждала этот звук. Это присутствие. Эту странную, нелепую, невозможную близость. А значит, всё действительно зашло слишком далеко. И, что самое страшное, ей совсем не хотелось это останавливать.

Утром после почти-поцелуя Вера проснулась раньше будильника. Это уже было плохим знаком. Обычно её организм до последнего сопротивлялся любой попытке встать, но сегодня сознание включилось мгновенно — вместе с воспоминанием о темноте, фонарике, его голосе и том, как близко они были.

Слишком близко.

Непозволительно.

И, что хуже всего, совершенно не случайно.

— Прекрасно, — пробормотала Вера в подушку. — Просто прекрасно. Именно этого мне и не хватало. Криминального сердечного приступа.

В гостиной было тихо.

Она несколько секунд лежала, уговаривая себя вести себя как нормальный человек. Потом встала, нацепила футболку с надписью «Trust me, I’m a vet», собрала волосы в нечто, похожее на пучок после землетрясения, и вышла на кухню.

Мирон уже не спал. Сидел у окна с кружкой в руках, чуть боком к свету, и смотрел на двор так, будто там происходило что-то серьёзное. На самом деле там происходила Зинаида Петровна, ругавшаяся с дворником из-за клумбы.

— Доброе утро, — сказала Вера и сразу возненавидела свой голос за то, что он прозвучал слишком осторожно.

Мирон повернул голову.

— Доброе.

И всё. Ни намёка. Ни усмешки. Ни фразы про вчерашнее. Это почему-то тоже задело.

— Как самочувствие? — спросила она деловым тоном.

— Лучше.

— Голова?

— Не кружится.

— Боль?

— Терпимо.

— Температура?

— Не знаю. Я не термометр.

— Очень смешно.

Она подошла ближе, прикоснулась к его лбу. Он не отстранился. Но и не сказал ничего. Тепла не было.

— Нормально, — буркнула она.

— Спасибо, доктор.

Опять этот ровный тон. Спокойный. Будто между ними вчера ничего не произошло.

Вера злилась на себя за то, что это заметила.

И ещё сильнее — за то, что это вообще имело значение.

— Сегодня я в клинике до вечера, — сказала она, открывая холодильник. — Таня заедет днём. Лекарства как обычно. Повязку не трогай.

— Хорошо.

— И… — она замялась. — Не открывай дверь никому.

— Даже твоим фан-клубам с пирогами?

— Особенно им.

— Понял.

На этом, казалось бы, разговор должен был закончиться. Но в кухне повисло то самое ощущение, когда между людьми уже есть нечто, чего нельзя просто развернуть и притвориться, будто этого не было.

Мирон первым отвёл взгляд.

— Вчера, — сказал он тихо, — я не должен был…

— Я тоже, — слишком быстро перебила Вера. — Давай не будем.

Он посмотрел на неё снова.

— Хорошо.

И почему-то от этого короткого «хорошо» стало совсем не хорошо.

В клинику она приехала злая.

Таня заметила это сразу.

— О, — бодро сказала она, едва Вера прошла за стойку. — Либо ты не выспалась, либо вы не поцеловались.

Вера молча сняла куртку.

— Угадала, — довольно заключила Таня. — Вопрос в том, что хуже.

— Почему ты вообще существуешь? — устало спросила Вера.

— Чтобы озвучивать твои проблемы.

— Тогда у меня к тебе просьба. Не озвучивай.

Таня хмыкнула, но неожиданно посерьёзнела.

— Он что, включил заднюю?

Вера пожала плечами, притворяясь, что это её не задевает.

— Ничего он не включал. Мы взрослые люди. Просто это было глупо.

— Самые интересные вещи в жизни обычно глупые.

— Мне не интересно.

— Врёшь.

— Очень.

Но развивать тему Таня не успела.

Дверь клиники открылась. И в помещение вошёл мужчина, при виде которого Вера внутренне собралась мгновенно.

Высокий. В тёмной куртке. Не старый, но уже с тем жёстким выражением лица, которое бывает у людей, давно отучившихся верить в случайности. На руке — татуировка у запястья. Движения экономные, взгляд быстрый.

Он пришёл не с животным. Это Вера поняла сразу.

— Добрый день, — спокойно сказала она. — Вы к кому?

Мужчина посмотрел на неё слишком внимательно.

— К вам.

Таня чуть выпрямилась за стойкой.

— По какому вопросу?

Он скользнул взглядом по клинике, по клеткам, по стенду с кормами, по двери в стационар. Потом снова на Веру.

— Недавно, говорят, вы помогли одному человеку.

Тишина стала ледяной. Вера не дрогнула.

— Мы здесь помогаем животным.

— Я слышал.

— Тогда вы, видимо, ошиблись адресом.

Он чуть наклонил голову, словно признавая красивый ответ.

— Возможно.

И ушёл. Вот так просто. Без угроз. Без объяснений. Но у Веры похолодели ладони.

Таня медленно выдохнула.

— Это кто был?

— Не знаю.

— Зато я знаю, что мне это не нравится.

— Мне тоже.

Вера уже доставала телефон. Пальцы дрогнули только один раз, когда она открыла контакт Мирон Не Вставать.

Он ответил после первого гудка.