Чтение онлайн

Диван был тесный. Борщ попытался уместиться рядом и был изгнан на ковёр после долгих уговоров. Персик занял кресло как оскорблённый монарх. Фёдор лёг Вере в ноги. Жора укрылся тканью и внезапно молчал.

В темноте Мирон лежал очень близко. Слишком близко для сна. Его дыхание щекотало ей волосы.

— Больно? — шепнула Вера.

— Терпимо.

— Врёшь.

— Немного.

Она осторожно положила ладонь ему на грудь. Просто так. Без страсти. Чтобы чувствовать, что дышит. Он накрыл её руку своей. Помолчал. А потом вдруг сказал:

— У меня никогда такого не было.

— Чего?

— Чтобы после плохого дня хотелось не выпить, не уехать, не подраться ещё с кем-нибудь. А прийти туда, где есть ты.

Вера сглотнула. Темнота была милосердна — в ней не надо было прятать лицо.

— У меня тоже, — ответила она почти шёпотом.

Он повернул голову. Нашёл её губы в темноте. Поцеловал. Медленно. Как обещание, которое уже дано и не может быть взято обратно. И этой ночью они впервые уснули в объятиях друг друга. Почти счастливо.

Если не считать того, что утром их всё равно ждала реальность.

Утро пришло резко.

Стук в дверь.

Сначала Вера не поняла, что это не сон. Потом подскочила так быстро, что Фёдор возмущённо мяукнул и ускакал с дивана.

Стук повторился.

Громкий.

Настойчивый.

Мирон уже сидел, моментально проснувшись. Всё тепло ночи исчезло с его лица за секунду.

— Оставайся здесь, — тихо сказал он.

— Нет.

— Вера.

— Опять начинается?

Но он уже поднялся. Без пистолета — его он держал в куртке у входа. И именно это пугало ещё сильнее.

Они вышли в коридор вместе. Стук сменился голосом:

— Вера! Открывай! Это я!

Таня. Вера выдохнула. Открыла дверь — и тут же поняла, что рано расслабилась. Таня была бледная, взъерошенная и явно ехала без остановки.

— У нас проблемы, — сказала она вместо приветствия.

— Доброе утро, — мрачно отозвалась Вера. — Какие именно?

Таня прошла внутрь, глянула на Мирона, на их одинаково помятые лица, на диван, на одеяло — и на секунду даже отвлеклась.

— А. Ну, это потом. Сейчас не до секса.

— Таня!

— Всё, молчу. Короче: в клинику вломились ночью.

Тишина ударила сразу. Вера даже не почувствовала, как побледнела.

— Что?

— Дверь не вынесли, замок вскрыли аккуратно. Ничего не украли, но в кабинете всё перевернули. Бумаги, компьютер, шкафы. И на столе оставили записку.

Мирон подошёл ближе.

— Где она?

Таня достала сложенный листок из кармана и молча протянула. Мирон развернул. На бумаге было всего несколько слов.

“Следующий раз поговорим с ней лично.”

Вера почувствовала, как что-то ледяное проходит по позвоночнику. Таня тихо сказала:

— Я полицию не вызывала. Сначала решила приехать к вам.

— Правильно, — отрезал Мирон.

— Неправильно, — одновременно сказала Вера. — То есть… господи.

Она села прямо на край стула, потому что ноги вдруг стали ватными.

Её клиника.

Её место.

Её мир, который был про животных, помощь, уставшие смены, корм, стерилизации, спасённых котов.

И туда тоже пришла его тьма.

Мирон стоял неподвижно, читая записку так, будто хотел прожечь в ней дыру взглядом.

— Всё, — сказал он наконец очень тихо. — Хватит.

Вера подняла голову.

— Что это значит?

Он повернулся к ней. Лицо у него было таким, какого она ещё не видела. Не злым. Страшным. Абсолютно спокойным.

— Это значит, что я заканчиваю сегодня.

— Как?

— Так, как должен был сразу.

— Нет.

Он даже не моргнул.

— Да.

— Ты не можешь просто уйти и устроить там войну!

— Могу.

— Мирон!

— Они пришли к тебе на работу.

Вот теперь в его голосе прорезалось что-то живое. Ярость. Сдержанная, но от этого ещё хуже.

— К месту, которое ты строила сама. К твоим животным. К твоей жизни. Всё. На этом разговоры кончились.

Вера тоже встала.

— А со мной ты это обсудить не хочешь?

— Я не обсуждаю то, что касается твоей безопасности.

— Да что ж ты за невыносимый человек!

— Тот, который не позволит больше никому к тебе подойти.

Эти слова должны были прозвучать красиво. Наверное. Но Вере стало только страшнее. Потому что в них снова было то самое — его решение, его война, его выбор за двоих.

— Нет, — сказала она очень тихо. — Мы так не будем.

Он посмотрел на неё резко.

— Вера…

— Нет. Или ты рассказываешь мне план, и мы решаем вместе, или можешь катиться к чёрту со своим благородным одиночеством.

Таня медленно подняла палец:

— Слушайте, я сейчас, возможно, лишняя, но она права.

Мирон закрыл глаза на секунду. Потом открыл. И вдруг — впервые за всё время — кивнул.

Медленно.

Тяжело.

Но кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда вместе.

Вера выдохнула так, будто всё это время не дышала. Это ещё не была победа. Не конец. Не спасение. Но это было главное: он наконец перестал выталкивать её из своей жизни под видом защиты. А значит, дальше они действительно пойдут вместе. И это было страшно. И правильно.

И, возможно, единственный шанс вообще выбраться из всего живыми.

План они составляли на кухне. Под аккомпанемент Жоры, который периодически выкрикивал:

— Убей, но культурно!

И под тяжёлым, как судьба, взглядом Фёдора, занявшего половину стола.

— Итак, — сказала Таня, стуча пальцем по кружке. — Если кратко: у нас записка с угрозой, разбитая психика, один мрачный мужчина с криминальным опытом и две женщины, которые уже слишком далеко зашли, чтобы отступать.