Чтение онлайн

— Всё. Больше они не придут.

И она ему поверила сразу. Без расспросов. Потому что в его голосе впервые не было напряжения.

Клиника снова жила своим ритмом. Щенки, прививки, капельницы, кошки с характером, хозяева с паникой, Таня с сарказмом.

Мирон тоже остался. Сначала помогал “временно”. Потом как-то незаметно стал приезжать каждый день. Заменил замок на складской двери. Починил старую лампу в смотровой. Сделал полку для лекарств. Однажды привёз новый стол в приёмную, потому что старый “был позором”.

— Ты так незаметно захватываешь территорию? — спросила Вера, наблюдая, как он закручивает шурупы.

— Только стратегически важную.

— А я, значит, стратегически важная?

Он поднял голову. Посмотрел на неё так, что у неё сердце привычно споткнулось.

— Очень.

В этот же день Борщ, официально вернувшийся к своей семье, демонстративно отказался уезжать, пока Мирон лично не вывел его на улицу и не пообещал приехать.

— Всё, — сказала Таня, глядя на это. — Даже собака знает, кто тут муж.

— Таня.

— Молчу.

Но Вера уже и сама чувствовала: это не временно.

Не затянувшийся кризис.

Не странный роман на адреналине.

Это жизнь.

Новая.

Страшноватая, шумная, с шерстью везде, с утренним кофе на бегу, с поцелуями в кладовке между приёмами и с мужчиной, который не умеет говорить много, но каждый день остаётся.

Однажды вечером они закрывали клинику вдвоём. Таня ушла раньше на свидание — великое событие, которое обсуждал весь коллектив, то есть она сама и Жора. Вера выключала компьютер, Мирон запирал заднюю дверь.

— Устал? — спросила она, когда он вернулся в кабинет.

— Нет.

— Врёшь.

— Немного.

Она усмехнулась. Подошла ближе.

— У тебя вообще есть другие ответы?

— Есть. Но тебе эти нравятся.

— Самоуверенный.

Он притянул её к себе за талию.

Неспешно.

Привычно.

Будто делал так всю жизнь.

— Я ищу помещение, — сказал вдруг.

— Для чего?

— Для зала.

Вера моргнула.

— Что?

— Не большого. Нормального. С тренажёрами, боксом. Без всей прежней грязи. Просто место.

Она смотрела на него, не веря.

— Ты серьёзно?

— Да.

— То есть… ты правда хочешь?

— Да.

— Мирон…

У неё даже в груди защемило. Потому что это было не просто про зал. Это было про будущее. Про то, что он впервые строит что-то не на выживании.

— Я горжусь тобой, — сказала она тихо.

И лицо у него стало таким растерянным, будто к ударам он был готов лучше, чем к этим словам.

— Не надо так, — пробормотал он.

— Как?

— Мне от этого… странно.

Она улыбнулась. Поднялась на носки и поцеловала его в щёку.

— Привыкай.

Предложение переехать к нему Вера ожидала.

Наверное.

Когда-нибудь.

Через пару месяцев.

Через полгода.

Но уж точно не во вторник в десять утра, пока они вдвоём мыли клетку после крайне эмоционального мейн-куна.

— Переезжай ко мне, — сказал Мирон так спокойно, будто спрашивал, где лежат новые пелёнки.

Вера повернулась к нему с щёткой в руке.

— Что?

— Переезжай ко мне.

— У тебя есть “к тебе”?

— Пока нет. Но будет.

— Великолепно. То есть ты предлагаешь мне переехать в концепцию?

Он чуть усмехнулся.

— Тогда ко мне к тебе.

— Мирон!

— Что? Это ясное предложение.

— Нет, это какой-то строительный черновик предложения!

Он поставил ведро на пол и подошёл ближе.

— Хорошо. Давай иначе. Я хочу жить с тобой. С тобой, животными, Жорой, даже с этим злобным шпицем. Хочу просыпаться рядом, спорить из-за кофе, таскать корм, чинить твои двери и слышать, как ты ночью бормочешь во сне что-то про анализы. Так понятнее?

Вера молчала.

Потому что, во-первых, это было неожиданно.

Во-вторых, это было невозможно трогательно.

А в-третьих, всё это происходило на фоне клетки, где мейн-кун презрительно вылизывал лапу.

— Я… — начала она и осеклась.

— Нет, если рано — скажи, — спокойно добавил Мирон. — Я не тороплю. Просто говорю как есть.

И вот это “я не тороплю” окончательно добило.

Потому что в нём не было давления.

Только честность.

— Да, — сказала Вера.

Он моргнул.

— Да?

— Да. Но с условием.

— Каким?

— Жора едет с нами.

Мирон посмотрел в сторону клетки с попугаем, который в этот момент орал:

— Любовь! Ипотека!

И кивнул.

— Придётся.

— И ещё.

— Что?

— Если ты хоть раз назовёшь мои подушки лишними, я тебя выгоню.

— Принято.

— И коты спят, где хотят.

— Я уже заметил.

— И…

Он наклонился и поцеловал её, пока список условий не стал бесконечным. Вера возмущённо пискнула прямо ему в губы. Потом вцепилась в его футболку и решила, что вообще-то продолжить можно и потом.

Из-за двери донеслось:

— Я, конечно, очень за вас рада, — протянула Таня, — но у нас тут клиент с хомяком, и я не могу вечно прикрывать вашу страсть собой.

Они отпрянули.

Вера покраснела.

Мирон даже не попытался.

— Всё, — объявила Таня, входя в кабинет. — Раз съезжаетесь, я требую право выбора штор.

— Нет, — хором сказали они.

— Жадные.

О переезде узнал весь двор. Никто не понимал, как именно. То есть понимали все: через Зинаиду Петровну. Просто никто не мог доказать.

— Верочка, — сказала она однажды утром, перехватив Веру у подъезда. — Я слышала, ты мужчину к себе окончательно забираешь.

— Во-первых, не забираю, — мрачно сказала Вера. — Во-вторых, откуда вы знаете?

— Слухом земля полнится.

— Земля? Или вы?

Раиса Павловна, стоявшая рядом с пакетом укропа, сухо уточнила:

— А шкаф большой у него есть?

Вера уставилась на неё.

— Зачем вам эта информация?

— Мужские вещи складывать.

— Господи.

— И ключи ему не давай сразу, — добавила баба Зина. — Пусть заслужит.