Чтение онлайн

— Он уже давно заслужил.

Повисла пауза. Зинаида Петровна расплылась в умильной улыбке.

— Ой, всё. Любовь.

Из окна второго этажа вдруг раздалось:

— Любовь! Мужик молодец!

Жора. Как он ухитрился так орать через приоткрытую форточку — знали только тёмные силы. Вера закрыла лицо руками.

Переезд вышел шумным. Потому что в любой переезд с животными автоматически встроен элемент цирка.

Персик кричал так, будто его везли в изгнание.

Белка исчезла в коробке с зимними вещами и была найдена там через двадцать минут.

Фёдор делал вид, что выше этого хаоса, но тоже нервничал.

Жора комментировал процесс без перерыва:

— Не урони! Где корм?! Мужик, работай!

Мирон таскал коробки молча и с таким спокойствием, будто всю жизнь только и занимался тем, что переезжал с женщиной, двумя котами, шпицем и говорящей катастрофой.

Новая квартира была светлой. Не огромной, но просторной. С большой кухней, балконом и комнатой, которую Вера немедленно мысленно переименовала в “кабинет для документов и бардака”.

— Ты когда успел всё это найти? — спросила она, медленно обходя пространство.

— Искал давно.

— То есть ты ещё до предложения знал?

— Да.

— Самоуверенный.

— Практичный.

Он подошёл сзади, обнял её за талию, положил подбородок на плечо.

— Не нравится?

Вера обернулась в его руках.

— Мне очень нравится. Это подозрительно.

— Привыкай.

Первым квартиру одобрил Борщ, пришедший “в гости” с хозяевами и тут же решивший, что здесь тоже всё его.

Вторым — Жора, моментально выбравший самое слышимое место на кухне.

Третьими — соседки, разумеется.

Да, они тоже приехали.

С пирогом.

И уверенным “мы на минутку”.

— Как вы нас нашли? — тихо спросила Вера у Тани.

Та пожала плечами:

— Я не говорила. Честно. Думаю, баба Зина просто может открывать порталы.

Раиса Павловна осмотрела квартиру и кивнула:

— Неплохо. Воздух есть.

Зинаида Петровна подошла к Мирону и сурово сказала:

— Ну всё. Береги.

— Берегу, — ответил он без улыбки, но так серьёзно, что даже баба Зина удовлетворённо хмыкнула.

А Вера, стоявшая в центре своей новой жизни с коробкой корма в руках, вдруг поняла, что счастье иногда выглядит именно так:

немного шумно,

немного тесно,

с животными,

с любимым мужчиной,

с пирогом от соседок

и с ощущением, что ты наконец-то дома.

Официального предложения руки и сердца не было. По крайней мере, сначала. И Веру это устраивало. Потому что после всего пережитого ей казалось: уже сам факт, что они просыпаются рядом, ругаются из-за того, кто забыл купить наполнитель, и целуются на кухне под вопли Жоры — это и есть серьёзнее любых формальностей.

Но жизнь любила сюрпризы. Особенно когда в деле участвовали Зинаида Петровна, Раиса Павловна, Таня и попугай.

Всё случилось в субботу на открытии нового зала Мирона. Небольшого, светлого, пахнущего краской, резиной и чем-то совершенно новым.

На стене висело простое название:

“СВОЙ ВЕС”

— Это гениально, — сказала Таня, осматривая помещение. — И про спорт, и про самооценку. Признавайся, это Вера придумала?

— Вместе, — коротко ответил Мирон.

На самом деле придумал он, а Вера потом полночи сидела и не могла перестать улыбаться. Потому что в этих двух словах было всё.

Его новая жизнь. Его сила. Его упрямство. Его уважение к телу, к труду, к настоящему весу человека — не цифрами, а значением.

На открытие пришли:

– Таня в ярко-красном платье и боевом настроении;

– полдвора;

– половина клиентов клиники;

– хозяева Борща;

– соседки при полном параде;

– и даже Игорь с Максом — по отдельности, конечно, но оба с таким лицом, будто их привели посмотреть, как окончательно и бесповоротно уплыло их прошлое.

И правильно.

Пусть смотрят.

Вера стояла у стены, облокотившись на стойку с бутылками воды, и смотрела на Мирона.

На то, как он общается с людьми.

Как показывает тренажёры.

Как хмурится, когда один парень слишком гордо задирает подбородок.

Как вдруг становится моложе на несколько лет, когда говорит о своём деле.

Он был красивый.

Сильный.

Живой.

И её.

Эта мысль всё ещё иногда казалась слишком большой для сердца.

— Не реви, — шепнула рядом Таня. — У тебя тушь.

— Я не реву.

— Пока нет.

В этот момент Жора, которого зачем-то тоже привезли “на счастье”, заорал с клетки:

— Горько рано! Ждите!

Вера нахмурилась.

— Что значит “ждите”?

Таня вдруг очень заинтересовалась воздухом.

Соседки — тоже.

Мирон тем временем взял микрофон.

— Спасибо, что пришли, — сказал он спокойно. — Для меня это место важно. Больше, чем я умею нормально объяснять.

Таня рядом всхлипнула:

— Ну всё. Я готова замуж за всех.

— Помолчи, — шепнула Вера, уже чувствуя, как внутри что-то начинает подозрительно вибрировать.

Мирон смотрел не на людей.

На неё.

Только на неё.

— И ещё, — продолжил он. — Я долго жил так, будто у меня нет будущего. Просто следующий день, следующая проблема, следующий удар. А потом одна очень упрямая женщина зашила мне бок, притащила домой, велела пить антибиотики и почему-то решила, что я ещё стою того, чтобы остаться.

По залу прошёл смешок.

У Веры запылали щёки.

— С тех пор у меня появилась не просто причина жить по-другому. У меня появился дом. И человек, с которым я хочу всё это разделить.

Он сунул микрофон кому-то из парней рядом, шагнул вниз с помоста и подошёл к ней.

Медленно.

Слишком спокойно.

Будто не собирался сейчас разрушить ей нервную систему.

— Мирон, — прошептала Вера, уже понимая.

Он встал перед ней.

На одно колено.

В зале кто-то всхлипнул. Кто-то шикнул. Жора восторженно заорал: