Чтение онлайн

Вера покосилась на него. Лицо всё ещё бледное, губы тоже. Дышит ровнее, но слишком поверхностно. Держится на упрямстве и, кажется, каком-то врождённом таланте выживать назло обстоятельствам.

Ей такие пациенты нравились меньше всего. Они всегда пытались встать раньше времени, срывали швы и смотрели так, будто сами лучше знают, сколько им можно терпеть.

— Не спи, — коротко сказала она.

— Я не сплю.

— Тогда моргни.

Он послушно моргнул.

— Удивительно, — заметила Таня. — Мужчина, который выполняет команды. Вер, оставляем.

— Таня.

— Молчу.

Конечно, молчала она ровно тридцать секунд.

— А он симпатичный, — задумчиво сказала Таня. — Даже в состоянии “ещё чуть-чуть и в морг”.

— Таня, я тебя высажу под дождь.

— Я просто констатирую. Вер, ну ты посмотри. Скулы, взгляд, вот это всё мрачное. Женщины таких любят.

— Женщины потом из-за таких плачут в ванной, — отрезала Вера.

— Тоже верно.

Мирон не открывал глаз, но уголок его рта снова дрогнул.

Это начинало раздражать. Он вообще слишком спокойно переносил происходящее для человека, которого ночью везут не пойми куда две женщины из ветклиники.

Через пятнадцать минут Вера свернула во двор своего дома.

Дом был старый, кирпичный, с облупленной краской на подъездной двери и вечным запахом чьих-то котлет в подъезде. Нормальный, тёплый, обжитой. Из тех мест, где все друг друга знают, даже если делают вид, что нет.

Свет на третьем этаже уже горел. Вера тихо выругалась.

— Только не это.

— Что? — спросила Таня.

— Разведка проснулась.

Разведкой в их дворе называли Зинаиду Петровну и Раису Павловну — двух соседок пенсионного возраста, которые сочетали в себе наблюдательность спутниковой системы, любопытство районного чата и боевой дух партизан.

И, как назло, когда Вера только вышла из машины, в окне первого этажа дрогнула занавеска.

— Всё, — мрачно сказала она. — Нас засекли.

— Может, пронесёт? — без всякой надежды спросила Таня.

Подъездная дверь открылась. На крыльцо, запахивая халат в розовые пионы, вышла Зинаида Петровна. Следом — Раиса Павловна, аккуратная, как будто не в три часа ночи людей на улице караулить вышла, а на приём в театр.

— Верочка, — слишком ласково сказала Зинаида Петровна. — А мы уж думали, ты сегодня ночуешь на работе.

Потом её взгляд упал на Мирона, которого они с Таней как раз пытались аккуратно вытащить из машины.

Пауза была недолгой.

— О-о-о, — протянула она с неподдельным интересом. — А вот и причина.

— Это не причина, — сквозь зубы сказала Вера. — Это пациент.

Раиса Павловна посмотрела на количество крови на его рубашке и приподняла брови.

— Ветеринарный?

— Очень смешно.

Мирон, к чести своей, даже в полуживом состоянии нашёл в себе силы открыть глаза и кивнуть старушкам.

Зинаида Петровна одобрительно посмотрела на него.

— Вежливый. Уже плюс.

— Зинаида Петровна, пожалуйста, не сейчас.

— А когда? Утром мне уже, может, не так интересно будет.

Таня согнулась пополам от беззвучного смеха.

Раиса Павловна подошла ближе, окинула Мирона профессионально-оценивающим взглядом и сухо заметила:

— Плечи хорошие. Но бледный.

— Спасибо, — очень тихо сказал Мирон.

Вера чуть не уронила его прямо на ступеньках.

— Вы ещё познакомьтесь тут, — пробормотала она. — Может, чай поставлю?

— Неплохо бы, — оживилась Зинаида Петровна. — А то человек раненый.

— Баба Зина!

— Ладно, ладно. Идите уже. Но если он преступник, предупреждаю сразу: я на вашей стороне, если не шумит после одиннадцати.

Пока они тащили Мирона по лестнице, Таня шептала ему на ухо:

— Не обольщайся. Это ещё не допрос. Это прелюдия.

— У тебя очень странная жизнь, — так же тихо ответил он.

— Это ещё ты попугая не видел.

Квартира встретила их тишиной ровно на три секунды. Потом из глубины коридора раздался дикий лай.

— О, — сказала Таня. — А вот и демон.

Шпиц по кличке Персик вылетел в прихожую как пушечное ядро. Маленький, рыжий, пушистый и полный ненависти ко всему, что не Вера. Особенно к мужчинам. Особенно к большим мужчинам.

Увидев Мирона, Персик издал такой звук, будто в нём умерли все предки разом, и бросился в атаку.

— Персик! — рявкнула Вера.

Персик затормозил у ботинка Мирона, подпрыгнул, попытался укусить воздух, зарычал и, не добившись желаемого, начал оскорбительно лаять.

С кухни послышалось тяжёлое «мяу». Потом в коридор неторопливо вышел Фёдор — старший кот, огромный, серый, с мордой существа, разочаровавшегося в жизни ещё в прошлом веке.

Он посмотрел на происходящее, на кровь, на Мирона, на Персика. И сел.

Рядом с ним появилась Белка — бело-рыжая кошка, нежная только на вид.

А из комнаты донеслось радостное, мерзко бодрое:

— Кто пришёл?! Не сдохни! Не сдохни!

Мирон прикрыл глаза.

— Это…

— Попугай, — мрачно сказала Вера. — Его зовут Жора. Он плохой человек.

— Я не человек! — тут же заорал Жора из комнаты. — Уголовник!

Таня сползла по стене от смеха.

— Всё, Вер, я вас оставлю. Иначе я тут умру, а ты меня тоже зашьёшь.

— Помоги мне дотащить его до дивана, и можешь умирать дома.

Вдвоём они довели Мирона до гостиной и осторожно усадили на диван, который Вера мысленно уже оплакала.

Белка сразу вскочила на подлокотник. Фёдор медленно подошёл ближе. Персик продолжал лаять из коридора, будто вызывал подкрепление.

— Так, — сказала Вера, переводя дыхание. — Правила простые. Ты не встаёшь. Не рвёшь швы. Не трогаешь лекарства. Не пугаешь животных.

— А если животные пугают меня? — хрипло спросил Мирон.

Словно в ответ, из комнаты вышел Борщ.

Борщ был метисом чего-то большого, лохматого и добродушного. На задних лапах он легко доставал Вере до плеча, а весил, кажется, как её жизненные решения. Обычно он был ласковый. Но мужчин действительно не любил.

Борщ встал в проходе и уставился на Мирона. Мирон уставился на Борща. Персик где-то сбоку злобно сипел. Жора восторженно орал:

— Бей первым! Бей первым!

Таня, уже у двери, шепнула: