Ветлужская Правда
Шрифт:
«Что же ты хотел, Тимка? Отдать приказ стрелять или просто попрощаться взглядом?.. Будь что будет, подожду, когда на поляне появится хотя бы десяток воинов, как и договаривались! Вот только если они захотят тебя добить…»
Ялтай не успел додумать, что он будет делать, как шагах в двадцати от него кусты раздвинулись и на поляну стремглав вылетела Радка. Разделявшее ее и упавшего Тимку пространство она преодолела за считаные мгновения, перед глазами мелькнула лишь длинная светло-серая рубаха и русая коса, бьющаяся у нее за спиной.
Стрелки противника на опушке напряглись, и Ялтай стал поднимать самострел, приготовившись выстрелить первым, если те хотя бы попытаются что-то сделать. Пространство перед собой он заранее расчистил, и болт должен был улететь вперед, не задев веток.
А потом время замедлилось, и все движения, казалось, стали длиться вечность. Вот Радка нагибается к Тимке и проводит рукой по его лицу, вот ее силуэт размывается и она ускользает от протянутой к ней руки воина, все так же не отходя от точки своего притяжения. Вот ратник, не в силах поймать девчонку, делает к ней шаг и начинает поднимать топор…
Не в силах выдержать того, что должно было последовать за этим, Ялтай резко отвернулся и натолкнулся на хладнокровный взгляд одного из десятников, Прошки, медленно кивающего головой в сторону поляны. Смотри, мол, тебя поставили командовать, а не ушами вертеть!
«А почему не тебя?! Ты ведь у нас в десятниках ходишь и тоже доспехами щеголяешь, как и Тимка!» – молча и зло ощерился Ялтай, но почти сразу же одернул себя и вновь перевел взгляд на Радку. Что толку вопрошать кого бы то ни было, если он и так знал ответ. Хотели черемисские мальчишки самостоятельности – вот и получили ее полной мерой! Только и ответственность пришла вместе с ней!
За считаные мгновения, потраченные Ялтаем на борьбу с самим собой, ситуация на поляне разительно изменилась. Ратник и не думал применять свое оружие против девчонки, он просто переложил секиру в другую руку, чтобы дотянуться до нее. Схватив беззащитную жертву за косу, он резко оторвал ее от поверженного им мальчишки и повернул лицом к веселящимся стрелкам, а сам…
Сам он разглядывал новую добычу, которая стояла между ним и замершими в засаде мальчишками. Сердце Ялтая судорожно дернулось, и комок подкатил к горлу. Во всей своей красе по поляне передвигалась Киона, несмелыми шажками отступая куда-то в сторону. Длинная темно-рыжая коса, которую она прижала к губам, отсвечивала в ярких лучах солнца золотом, и Ялтаю показалось, что взор вражеского ратника был прикован именно к этому блеску. Было понятно, что девчонки выбежали на поляну, совершенно не зная, что тут происходит, и попали, как говорится, как кур в ощип. Ялтай сглотнул и растерянно воззвал ко всем богам.
«Как же так?! Ведь всех девчонок услали с собаками в лес! Ну почему они вернулись?»
Еще когда они готовились к отпору, Тимкин отец всех убедил, что его рана на ноге обработана нормально и сестричек надо отправить как можно дальше от места возможной стычки. А чтобы они сильно не переживали, занять делом, выделив им собак и дав наказ найти Свару с Завидкой. В том, что необученные псы, прежде натасканные лишь на охрану поселения, смогут встать на след, уверенности ни у кого не было. Однако даже мальчишки понимали, что девчонкам лучше оказаться подальше отсюда, а посылать слабые создания в лесную чащу с дикими зверями вовсе без какой-либо защиты было бы перебором.
«Зачем же вы вернулись, Радка! Зачем?! Неужели там, где вы находились, было еще опаснее?»
Между тем еловые ветки на противоположной стороне поляны дрогнули, и на открытое пространство стали выходить ратники, желая своими глазами убедиться, что за добыча попалась их более удачливому товарищу. Двое из них сразу же отделились и направились туда же, откуда выбежали девушки. Предосторожность была совсем не лишней, все-таки основная цель их погони была не достигнута и вполне могла показать зубы, метнув стрелу себе за спину.
Вот только черемисы не догадывались, что таких стрелков может быть несколько десятков, и все они сейчас скрыты высокой травой и солнцем, слепящим яркими лучами глаза преследователей. И что самое главное, эти самые стрелки могли бить из травы, не поднимаясь в полный рост, и их самострелы легко пробивали легкие кожаные доспехи даже на разделяющем противников расстоянии.
Как бы то ни было, враг ошибся. Именно враг! С того самого момента, как Киона вышла на поляну, Ялтай видел перед собой противника, а не своих соплеменников. А те все так же продолжали двигаться по поляне, приминая перед собой высокую траву. Было заметно, что вышедшие им навстречу подростки показались воинам недостойными их внимания, кольчуга на одном из них – всего лишь блажью богатенького молодого ветлужца, а выбежавшие девчонки – удачным завершением похода. Ялтай с облегчением выдохнул.
«Все-таки про самострелы у нас вы до сих пор не знаете! Не захотел Масгут делиться с кугузом рассказом про то, как его воины уходили прочь из Переяславки под прицелом нашего оружия! А я все гадал, почему Тимка у Ексея только деревянный меч оставил за поясом, даже сулицу отняв! Он погоню заманить хотел, а не испугать…»
Между тем отведенные ему на принятие решения мгновения стремительно утекали, времени на раздумья не осталось. Ялтай поймал ритм звучавшей совсем недавно песни, коротко выдохнул и вновь поднял самострел к глазам, ища могучую фигуру черемиса, все еще удерживающего Радку за волосы. Мелькнувшую было мысль, что кто-то может попасть в девчонок, он отбросил как невозможную. Пока звучит мелодия в его голове, все будет хорошо.
«А я улыбаюсь, живу и стараюсь, и волосы целые-э-э-э…»
– Пли!
Глава 11
Проверка временем
Пучком травы Свара аккуратно обтер кровь с ножа и тяжело осел рядом с носилками, пристроившись на прогнившие остатки какого-то бревна.
– Всех добил, чертяка? – тут же последовал вопрос со стороны Николая, подавшегося навстречу усталому главе воинской школы.
– Не знал бы тебя сто лет, засветил бы промеж глаз за слова твои поганые. Нешто можно ратника, крест носящего, таким словом поминать?
– Так об кого нож измарал, воин?
– О тех, кто слово нарушил и тебя, убогого, со света хотел изжить.
– Ты что, серьезно?! – попытался вскочить с носилок Николай, утратив свою невозмутимость. – Пленных порешил?
– Хотел было, дабы не возиться с болезными, – невесело ухмыльнулся горячности своего собеседника глава воинской школы. – Да про тебя вспомнил…
– Нам с черемисами жить!
– И что? Они по любым законам виновны! А вот ты… Ты бы меня поедом ел всю дорогу до острога!
– А то! – успокоенно откинулся назад Николай, осознав, что собеседник над ним просто издевается. – Харчил бы по кусочкам за милую душу, дабы ты не нарушал и без того непростую политическую… э-э-э… сумятицу. Вот только сдается мне, что при других обстоятельствах ты бы и правда прирезал их всех.
– Истинно так, – согласился Свара и совершенно серьезно пояснил: – По заветам предков наших следовало прийти к ним в родные места и взять откупные кровью. А то и вырезать всех, начиная от тележной чеки.