Чтение онлайн

– То есть не на кормление будешь им отдавать уделы, как издавна повелось? Так кто же тогда в тех местах народец защитит от притеснений и рассудит их дрязги? Кто в своем уме станет о таких людишках заботиться, если никакого проку для мошны ему не будет? Как ты будешь подати собирать?

– Зато никто по углам эти уделы не растащит! Да и подати я не с сохи получаю, а в основном с мастерских новых и торговых дел! – Воевода крякнул и тяжело махнул рукой. – Точно говоришь, ломаем мы наши древние обычаи через колено и сами не знаем до конца, верно ли творим. А как по-другому? Мне даже себя ограничить пришлось, иначе лет через пять найдется какая-нибудь падкая до власти и богатства тварь и перебьет мою семью ради лакомого кусочка. Я ведь не Рюрикович или царь булгарский, на мое место любой взойти сможет. И дело даже не в родовитости или избранности, а в том, что ныне на защиту моей власти и семьи никто из соседских князей и бояр не встанет! Лишь друзья, коих я могу по пальцам пересчитать!

– А дружина?

– А что она? Пока тебе везет и можешь ее серебром осыпать, ты на коне! А если удача от тебя отвернется? А она отвернется когда-нибудь! У нас чуть ли не война с булгарцами на носу, а может, и ваши ушкуйники пожалуют! Даже если отобьемся, тут-то нас внутренние распри и накроют! А минуют нас первые бедствия и лишения, так придут вторые из-за того, что воеводство вырастет из-за пришлых людишек! Та же дружина пополнится новыми ратниками, и я для них уже не буду тем человеком, с которым они пережили трудные годы! Мне же семья моя дорога, вот и пытаюсь вертеться как уж на сковородке! Чтобы одновременно и в чести быть, и никто не желал на мое место зариться!

– Да… Без глубоких корней и сильного рода тяжко тебе придется.

– Всем ветлужцам тяжко придется по осени! И жечь свои дома, как я уже говорил, скорее всего, тоже будем! За сына своего не беспокойся, его вместе с молодняком постараемся подальше отправить, заодно и присмотрит за ними. Я, кстати, поэтому тебе мастеров из недорослей и выделил. Будут подальше от опасности и между делом опыта общения с Господином Великим Новгородом наберутся.

– Помочь чем-то могу?

– Разве что охотников найдешь булгарцев пощипать, их у вас всегда было в достатке. Однако сразу предупреждай, что ватага пойдет под меня, никаких вольностей я не допущу, хотя с добычей и не обижу. И предупреди меня, если кто-нибудь под шумок сам захочет нас на копье взять! Якун наверняка воду мутит, рассказывая о нашем богатстве…

– Догадываюсь я, кто за ним стоит, но пока не удостоверюсь – не скажу. Да и уверен буду, могу промолчать, связываться с такими себе дороже. Тем не менее смею тебя успокоить, что они еще не весь Новгород! Кроме того, Захарий многим польстившимся на слова Якуна в другое ухо вещает о сотне злющих воинов, свое добро стерегущих! Да и где оно, это богатство, в веси, что ли? Рассказал мне сын, как вы все серебро на зерно спускаете! Верно, оттого и не бедствуете совсем, однако, как я понял, концы с концами приходится с трудом сводить, так?

– Как тебе сказать… Перед тобой одна из наших лодей из похода вернулась. Как ты мыслишь, что ныне эти вои делают?

– После того как булгарцев прогнали? Верно, отдыхают от трудов праведных.

– Как бы не так! Кроме дозорных, почти все к земле припали! Хотя мы уже отсеялись благодаря разным придумкам мастеров наших!

– Добрый хозяин всегда себе дело найдет!..

– То-то и оно! Но каждый раз его оттуда с кровью приходится отрывать! Не хватает у нас людишек, чтобы пока одни землю обихаживают, другие ратились за плоды ее! В этом главная нищета наша! Ни на что не хватает сил и времени!

– Верю, как посмотрю на ваши землянки перекосившиеся… Не в обиду сказал!

– Торопились ставить, – смутился Трофим при упоминании неказистых изб, но почти сразу же ехидно ухмыльнулся: – Зато теперь жечь не жалко! Печи только заранее разобрать надо бы! И людей уговорить пойти на это.

– Не сам решать будешь?

– В этом есть и выгода. Пусть сами свою судьбу определяют, зато потом плакаться будет не на кого. Вот тебя с Юсуфом проводим и соберем всех.

– Стережешься?

– Будем судить да рядить, как с супротивником бороться. Так что лишних ушей нам не надобно, ты меня пойми…

– Не малое дитя! На каждый роток не накинешь платок, как бы я своих людишек ни строжил! Так что скоро покинем вас… О! И впрямь пора, уже кричат! Ну прощай… в конце лета жди от меня весточку! И это… Бог вам в помощь, Трофим!

– Бог нам всем в помощь, Костянтин!

– Э, Агафья! Чего пригорюнилась?

Иван окликнул жену Любима просто так, мимоходом, ничуть не желая встревать с ней в долгий разговор. Идет себе понурая баба и идет, глаза на мокром месте, что не окликнуть да не пошутить? Вдруг удастся настроение ей исправить? На самом деле трепать языком ему было некогда, едва успели с Юсуфом обсудить всю рутину торговых дел, а впереди еще был важный доверительный разговор, ради которого он и привлекал купца к ветлужским делам. Однако погода разгулялась, и они вышли на двор дружинной избы, где подсели за крытый навесом из дранки летний столик. И вот на тебе, зацепился языком за проходящую соседку… Хорошо, что на этот раз она без бадейки была!

За три минуты Агафья вывалила на него весь ворох своих проблем, озадачив и его, и булгарского купца. Юсуф половины не понял, но тоже сидел и поддакивал, хотя не будь рядом полусотника, давно бы послал бабу далеко и надолго. Присмотревшись к его озадаченному виду, Иван вздохнул и решил брать инициативу в свои руки. Иначе булгарец через некоторое время перестанет соображать совсем, а этого ему хотелось бы избежать.

– Не бывает судьих, и судеек тоже не бывает, поняла? Бывают индейки или индюшки, но их лучше подавать в запеченном виде, с клюквенной приправой… Поняла, на что намекаю?

– То в бочку меня, то в печку… – Голос у Агафьи задрожал, а на глаза вновь навернулись недавно высохшие слезы. – За что мне это?

– За то, что мужей отвлекаешь пустяшными своими делами! Иди к Любиму, нешто кому другому за вас выбор делать!

– У-у-у! – Жалобный вой у обиженной женщины получился очень тихий, как и последующие слова. – Помогите! Сначала ограбили, потом… а потом… У-у-у-убивают!

– Господи, женщина! И кто тебя довел до такого состояния, а? – Иван поднялся со своего места и, тяжело вздохнув, подошел к скорчившейся у плетня Агафье. – Ты мне веришь? Кивни головой… Ага! Все будет хорошо, я тебе обещаю! Ну?.. Все, иди домой!

– Точно? – Голос внезапно успокоившейся жены Любима показался Ивану неожиданно твердым и властным. – Точно обещаешь?

– Точно, точно… Ты только ножки не свешивай!

– Ась? Куда это?..

– Не куда, а когда! Когда мне на шею сядешь! Все! Домой! Вон Тимка идет, он тебя проводит…

Агафья неловко отмахнулась от предложения помощи, выпрямилась и нетвердым шагом удалилась вдоль по улице, суетливо наводя кончиком платка порядок на лице. Иван вытер выступивший на лбу пот и кивнул подошедшему подростку:

– Привет молодой гвардии Поветлужья!

– Здорово, дядя Вань!

– Гвардия, случаем, не знает, что с Агафьей происходит? Глубинные причины, так сказать…

– Ну… наверняка с Радкой поругалась! Они ж потом обе переживают и места себе не находят, а все равно цапаются и цапаются, зла на них не хватает!

– А я уж подумал, случилось что! Слушай, Тимыч, – переиначил имя мальчишки в отчество Иван. – Я намедни рассуждал про Вовкины эксперименты и… Ты вроде бы читал много, не завалялось ли у тебя сведений о соляных озерах на Волге? Помню, что они там, но вот где? Убей, не скажу!