Чтение онлайн

Здесь была небольшая балюстрада, с которой они могли наблюдать за танцами внизу. И хотя Ефросиния могла наблюдать лишь часть зала, радости от увиденного не было предела. Там внизу, в зале, кружились нарядные пары.

Раз, два, три. Раз, два, три и шаг вперед, раз, два, три и шаг назад. Затем кавалеры наклонялись, а дамы приседали; затем кружились, один вокруг другого, и все повторялось. Взглянувши в сторону, она увидела, как Наталья с интересом наблюдает за ней.

– Не правда ли, очень здорово, Фрося?

– О да, да. Это Прекрасно. Прекрасно и изумительно, – она продолжала смотреть вниз, пока говорила. Мысленно продолжая: «Ох, если бы только мама и папа, и маленький Ванечка могли видеть эту красоту».

Как долго она стояла, наблюдая за балом, Ефросиния не помнила. Лишь только вздрогнула, когда Наталья схватила её за руку и втолкнула за занавес у окна. Наталья смотрела в направлении главного прохода и тихо шептала:

– Кто-то идет. Стой там тихо и не шевелись.

За шторой было темно, но Ефросиния, не поворачивая головы, одними глазами взглянула в окно. За стеклом была тихая украинская ночь с её звездным небом и полной луной, проплывающей над небольшим облачком. Она чувствовала, что тетка Наталья продолжает стоять рядом перед занавесью. Затем она услышала голос. Она узнала – это был голос Выговского старшего. Алекс говорил:

– О! Вы здесь, Натали. А я вас как раз ищу. Это госпожа Елена. Она чувствует себя нехорошо. Наверное, она что-то не то съела, хотя я и не согласен. Пожалуйста, уделите ей минуточку внимания.

По удаляющимся голосам Ефросиния поняла, что они стали уходить по галереи. Она слышала, что Наталья отвечала Выговскому, но уже не могла разобрать что.

Музыка продолжала играть, но теперь уже была более медленная и мягкая. Ефросиния поняла, что ей отсюда так просто не выбраться.

После некоторого ожидания она аккуратно присела на подоконник, стараясь не задеть занавес. У неё сейчас было только одно желание, чтобы тетка Наталья скорее вытащила её из создавшегося положения. Усталость снова навалилась на неё. Её суставы заныли от сидения на корточках, и всё же она боялась сменить позу. Если бы она была бы служанкой или официантом, обслуживающим вечер, и была бы одета соответственно, то смогла бы свободно покинуть сейчас убежище, и пройти по галерее на выход, не боясь повстречавшихся на пути господ. Но замызганное платье и запятнанный передник с помятым колпаком – не подходящее одеяние для персоны в этой части дома и, особенно, в такой вечер.

Минуты прошли. Они казались часами, но Наталья не возвращалась. Тогда она осторожно раздвинула пальцами занавес и, видя, что никого в галерее нет, начала свое движение. Сначала тихо и аккуратно, сойдя с подоконника, а затем, словно ящерица, она проскользнула вдоль окон. Она почти достигла последнего окна, как в этот момент музыка остановилась и в тот же миг открылась дверь. Послышались веселые голоса. С быстротой кошки она снова вернулась за занавесь последнего окна.

Стоя на коленях и опершись на руки, она вновь почувствовала себя на подоконнике загнанной в капкан. Её дыхание почти остановилось, когда она услышала голос хозяина. Наверное, он был в двух шагах от неё. Он оживленно говорил и смеялся с кем-то, как будто прямо в ухо Ефросинии. Затем галерея стала наполняться другими голосами женскими и мужскими, с шорохами движения ног и шуршанием платьев. С ужасом она почувствовала боль в суставах и медленно, сдерживая дыхание, повернулась на бок. Она прилегла, поддерживая голову рукой. Наверное, если её обнаружат в таком положении, ей будет не так стыдно, чем стоя на четвереньках. Ещё была надежа, что начнет играть музыка, и эти голоса покинут галерею. Но когда оркестр продолжил, голоса не исчезли. Бас Выговского смешивался с музыкой, которая сейчас была медленна и мягкая. Музыка и бас хозяина дома становились все мягче, все нежнее и постепенно удалялись. Ефросиния впала в сон…

Минут десять спустя, когда галерея опустела, тетка Наталья вернулась, чтобы освободить Ефросинию. Убедившись, что за шторой никого нет, она с облегчением подумала: «А девчонка молодец, она всегда была шустрой».

Ещё через полчаса бал подошел к концу, и галерея заполнилась гостями. Счастливые пары, покидая дом Выговских, говорили прощальные слова и счастливые пожелания хозяевам. Последними из гостей были господа Коцюбы. Ольга говорила:

– Я надеюсь, будет справедливо, что свадьба состоится, и вскоре мы будем чествовать молодых, и желать им счастья.

– Без сомнений, Ольга, без сомнений, – Алекс пожимал Бродскому руку и, наклонившись, посмотрел в сторону, где Ольга и Елена обнимали друг друга, как две преданные сестры.

Виктор эффектно ухаживал за своей будущей женой. Грациозным движением руки он помог ей взобраться в карету. Он был также быстр, обогнув карету, и помог своим будущим теще и тестю. Не дожидаясь, пока карета скроется за воротами, делая крутой поворот, Виктор уже был в доме. Проходя родителей, беседующих у окна в галерее, он на мгновение приостановился.

– Я спущусь в гостиную и приму немного горячительного, а то что-то нервы. Выговские были недовольны, что сын избегает их. Стоя у окна в галерее, они смотрели друг на друга. Первой заговорила Елена:

– Хорошо. Что ты думаешь, милый, по этому поводу, – сказала она, устремив свой взгляд прямо в глаза Алексу.

– Ты имеешь в виду, как прошла вечеринка?

Она кивнула головой и наклонилась вперед в нетерпении.

– Я думаю, прекрасно.

– Думаешь, они были поражены?

– Кто их знает? Этот Бродский такой замкнутый человек и такой прохладный.

– Ты прав, Алекс, – Елена отошла от окна и, опершись на перила, взглянула вниз, где ещё витал дух танцев, – с таким типом людей ты никогда не знаешь, что у него на уме. Но в целом, я думаю, они остались довольны.

– Хорошо, хорошо. Я думаю завтра не забыть, чтобы Наталья передала наши поздравления повару за вкусную еду. Все. Теперь нужно отдыхать, на сегодня хватит.

Алекс открыл для жены дверь, и они скрылись в своей спальне.

Внизу, в гостиной, Виктор, перебирая события вечера в голове, переводил свой взгляд с одной двери на другую. Не спеша, он придвинул к камину мягкое кожаное кресло, подбросил полено в топку и устало опрокинулся в мягкоту. Его понемногу лихорадило. Со вчерашнего дня он принимал вовнутрь очень немного спиртного, чтобы согреть себя. Внемля совету отца, он не только намеренно сдерживал себя, но и даже более – отказывал себе весь вечер. Он прекрасно понимал, что от его брака зависит их семейное благосостояние. Забыв, что на кухне уже никого нет, он сначала потянулся за звонком, а затем резко встал и открыл дверь в зал. Аромат дамских духов уже снизил свою концентрацию. По залу двигались остатки прислуги, делая последние штрихи в наведении порядка. Окликнув дворецкого, Виктор вернулся на место, где за решеткой камина пламя охватило брошенное полено.

– Слушаю вас, господин, – дворецкий, соблюдая дистанцию, не показывал своей усталости.

– Принеси мне поднос и бутылочку.

– Вина, мой господин?

– Нет, водку давай или коньячку.

Несколько минут спустя поднос с бутылкой французского коньяка и бокалом был поставлен на столик рядом с креслом.

– Свободен, – Виктор, не дожидаясь дальнейшей услужливости, сам открыл бутылку и доверху наполнил бокал. И когда дворецкий повернулся на своих, из мягкой кожи, туфлях, Виктор добавил: – И не нужно меня ждать я сам погашу камин и лампу.

– Спасибо господин, – обернувшись на ходу, дворецкий покинул гостиную.

Виктор поднял бокал в руке, опрокинулся телом на спинку кресла и забросил ноги на стоящий рядом стул. Он провернул жидкость в бокале, перед тем как пропустить ее внутрь и теперь наблюдал, как вращающаяся внутри бокала жидкость играла искорками преломленного света от пламени камина. Вернув взгляд на пламя, Виктор позволил своему сознанию продвинуться немного в будущее.

«Она будет словно глина в моих руках. Я смогу ваять из неё как художник и добьюсь признание её отца. Хотя на этом пути нужно приложить немало усилий и быть осторожным. Нужно всегда быть осторожным», – Виктор опрокинул бокал внутрь и наслаждался теплом, заполнившим его грудь. Скоро это тепло достигнет кончиков пальцев. Виктор достал папиросу и прикурил от тлеющего в камине полена.

Выпуская дым, он продолжал рассуждать. Он знал, что вскоре ему надоест её обожание, фактически, она надоела ему уже сейчас. Но богатства, которые она принесет ему, стоит того, чтобы перетерпеть все это, не теряя искренности.

Ему вообще нравились два типа женщин. Одни, очень горячие, которые превращают любовь в бойцовский матч и другие, совсем противоположные: спокойные, умные и рассудительные, которые могут совладать со своим языком. Его будущая жена не принадлежал ни к первой, ни ко второй категории. Его сознание сейчас поплыло к первой категории. Передернувшись в кресле, он вспомнил дневной эпизод с распластанной у его ног девичьей фигурой. Эти белые лоскутики ткани, зажеванные румяными половинками и такой растерянный, стыдливый взгляд. И почему у крестьянских дочерей такие прекрасные тела. Нет лишнего на бедрах и не худы. «О Господи, как бы я хотел её сейчас, сию минуту», – думал Виктор, неустанно терзаясь в кресле. Наверное, ему нужно поработать в этом направлении в ближайший месяц.