Чтение онлайн

– Это он, – крикнула Минмин, – я вспомнила. Он был одним из укладчиков печи, которых мы приглашали из города. И на том портрете – это тоже он.

Мужчина обернулся к Минмин, что-то прохрипел, но это всё, что он успел сделать. Дзяндзюн отдал приказ: рука державшая нож, горло, грудь мужчины были пронзены стрелами.

Мими выпала из его рук мужчины на землю. Её подхватил и поднял подбежавший солдат, передал вопившей кормилице. Гонджу подошла к ним, наклонилась, посмотрела на кровавую щеку Мими. Вдоль левой скулы, от виска и, почти до уголка губы – рана от ножа. Заливаясь кровью и слезами, Мими голосила, вторя своей мутин.

– А-Лей, – окликнула служанку Минмин, – скорее… мою аптечку – сумка с лекарствами у меня в комнате. Мими, Сифен, я должна зашить рану.

– Ты, – закричала кормилица, указывая на гонджу пальцем, – это всё из-за тебя. Посмотри, что стало с моей дочерью. Кому она теперь будет нужна, с таким изуродованным лицом? Синие глаза – это от эмогуи. Я знала, я говорила. Ты нечисть.

– Позовите ишена, – приказал дзяндзюн.

– Футин, – повернулась к нему гонджу, – я могу зашить рану очень аккуратно. Со временем шрама не останется, но нужно действовать быстро, кроме того она может в шок впасть, теряет кровь.

– Сифен, – дзяндзюн попытался взять женщину за руку, – Ся Сифен, послушай.

Кормилица, в истерике, выдернула руку, продолжала орать, не обращая внимание, что происходит вокруг.

– Заберите ребенка, – приказал дзяндзюн.

А-Ли подошел и попытался взять девочку, но кормилица, крепко вцепившись в ребенка, ничего не хотела слышать. Двоим солдатам и дзяндзюну, наконец, удалось расцепить ей руки. Девочку унесли в кухню, так распорядилась Минмин. Там было светло и стоял широкий стол. Минмин передала уносившим девочку солдатам, что нужно сделать: промыть стол и протереть его алкоголем, убрать все вокруг, застелить стол чистой тканью и так далее. Прибежала А-Лей с аптечкой. Гонджу попросила А-Лей отнести аптечку в кухню и успокоить Мими.

Во дворе на коленях стояла кормилица и орала во всё горло. Минмин подошла к ней и ударила её по щеке, та ошарашено уставилась на неё, перестала кричать.

– У вашей дочери итак шок, а вы тут истерики устраиваете, – гневно крикнула на неё гонджу, указывая рукой в сторону кухни, куда отнесли Мими, – если вы злы на меня, поговорим об этом потом. Сейчас вы должны успокоится и прийти в себя. Там ваша дочь и она нуждается в вашей поддержке, а не в ваших криках и причитаниях.

Женщина стала подвывать.

– Она изуродована, – завыла во весь голос кормилица, – кто её теперь возьмет замуж, – ты… ты эмогуи. Я всем расскажу, что тут произошло… это всё из-за тебя. Вы все… все погибните из-за неё, она приносит несчастья…

– Молчать! – крикнула гонджу во весь голос.

Кормилица замерла.

– Если вы не прекратите вести подобные разговоры – получите еще одну оплеуху. Я зашью Мими щеку и через пару лет шрам почти исчезнет. И даже со шрамом она сможет прожить хорошую жизнь. Если вы сами не будите её этим шрамом попрекать. Мужчина, который её полюбит, ему будет всё равно, что у неё там на лице. А тот, кому не всё равно, так зачем вообще такой мужчина нужен?

Гонджу развернулась, направилась в сторону кухни, замерла. Вокруг неё стояла целая толпа: солдаты, слуги, футин и мутин, – и все внимательно наблюдали за зрелищем. Она прочистила горло.

– Где ишен? – спросила она спокойно.

– За ишеном послали, – ответил дзяндзюн.

– Хорошо.

Гонджу зашагала к кухне. Ей принесли самые тонкие иглы и шелковые нити. Иглы – это, пожалуй, была одна из первых просьб гонджу к Бай Ци. Еще когда она намучилась, зашивая раны при кесаревом сечении у мутин Оскара, сразу после этого, уже чуть ли не на следующий день, Минмин озадачила старого мастера своей просьбой: игла должна быть полукруглой и неимоверно тонкой. Иглы вытачивались из крупного куска меди, были толстые, с тупым концом, который с трудом прокалывал кожу и не удовлетворяли требованиям гонджу. По её просьбе Бай Ци сделал сначала тончайшую жесткую проволоку, а затем изготовил из неё иглы. Эти иглы гонджу уже опробовала на Хей Кае, когда попала под завал в пещере. И теперь Минмин выбрала самую тонкую из того, что сделал для неё Бай Ци. А-Лей удалось уговорить ребенка и та почти успокоилась, только еще всхлипывала и просила отпустить её к мутин. Гонджу положила платок на нос Мими и позвала Хей Ина. Он уже помогал, когда гонджу делала кесарево сечение А-Си. Она показала как капать опиум на платок.

– Это опиум? – спросил он.

– Да.

– В прошлый раз вы дали женщине его съесть, а теперь нужно капать?

– Да, в прошлый раз не было другого выхода и нужно было что-то срочно предпринимать, иначе женщина могла умереть и мы бы не успели спасти ребенка, – объяснила гонджу. – Поэтому пришлось пойти на крайние меры. То количество опиата, который я ей дала, было отмерено на глазок. Я могла ошибиться и она: либо не уснула, либо уснула, но никогда бы не проснулась. Я рисковала. Теперь я изготовила нужную мне консистенцию, можно подавать порциями. Я опробовала на свиньях. Как только операция закончится, можно убрать платок и Мими проснется, таким образом не принимая излишнего опиата.

К приходу дайфу, того самого, который помогал ей с роженицей, Мими уже спала и гонджу, приготовив всё к операции, подождав пока дайфу вымоет руки и протрет их алкоголем, сама зашила рану, наложила повязку.

Закончив, она распорядилась, чтобы Мими отнесли в её комнату.

– Зачем вы меня позвали? – удивился дайфу, – вы и без меня прекрасно справляетесь со всем. Я бы даже сказал – лучше меня.

– Дайфу, – Минмин указала в сторону беседки в саду, – если вы не против, могу я с вами переговорить?

Дайфу покосился на охрану гонджу, Хей Ина и двух солдат, стоящих за её спиной. Он помнил свой предыдущий опыт общения с этим человеком.

– Да, конечно, – кивнул он и засеменил за гонджу.

Подойдя к беседке гонджу пропустила дайфу, чуть отстала, поманила Хей Ина, тот нагнулся.

– Принесите еды, но никакого мяса, – прошептала она ему на ухо, – всё должно быть очень скромно, даже чрезмерно скромно… скупо.

Тот кивнул и ушел на кухню. Гонджу села за круглый, каменный стол, стоящий в центре беседки. Смеркалось. В траве верещали кузнечики. Лиуюэ 71 в этом году выдался сухим и знойным. Пахло скошенной травой. Цветов в саду не было, в поместье экономили каждый цянь.

Принесли две миски риса, тарелку с овощами, несколько баодзы. Гонджу сделала жест рукой, приглашая к трапезе.

– Я прошу прощение, – начала гонджу, – за прошлый раз. Мы с вами начали не с той ноги. Я нагрубила, была неправа. Прошу меня простить.

Дайфу немного расслабился, потянулся за миской.

– Но и вы, – чуть громче произнесла гонджу, он отдернул руку от миски, – вы тоже были неправы.

– Да, – закивал он.

– Нам с вами придется много сотрудничать, – произнесла гонджу, улыбаясь, – и я бы всё же хотела чтобы вы не принимали всё близко к сердцу… я имею в виду то, что произошло… Кроме того мне нужна будет ваша помощь, – она сделала жест рукой, приглашая, произнесла: – угощайтесь.

Сама взяла миску с рисом, начал с удовольствием пережёвывать, набирая и докладывая себе палочками из общей миски овощи.

– Как видите, – она указал на яства, стоящие на столе, – дзяндзюн живет довольно скромно. Много мы позволить себе не можем, но поделиться тем, что есть – мы всегда рады.

– Да, да, – закивал дайфу, – конечно. Какая же помощь нужна от меня, скромного дайфу, вам, гонджу?

– Я живу в поместье, общаюсь с солдатами и совсем не имею опыта. Но я бы хотела что-то сделать для жителей города. Я бы хотела открыть сюесяо для детей. Вы лучше меня знаете горожан. Пожалуй вы – один из немногих, кто знает их лучше всех. Ишены, ведущие практику в определённом месте долгие годы, очень хорошо знают своих пациентов, их семьи. А я вот живу в поместье, почти не выхожу отсюда. Да… и к тому же меня окружают только солдаты, которые толком ничего не знают про жизнь горожан.