Чтение онлайн

Через месяц кропотливой работы была закончена примитивная печатная машина, заложен фундамент под мельницу и заготовлены все основные элементы её конструкции. Заложили большую печь для изготовления стекла и плавки метала. Вдоль дороги между лагерем и притоком Суньхэ устроили селитряницы: кучи навоза, перемешанного с известью и соломой – для получения селитры, которую можно было использовать в качестве удобрений. Так же заложили углежжение кучи для изготовления древесного угла, который потом использовался в качестве топлива в печах.

Еще гонджу умудрилась сконструировать небольшой арбалет и теперь все усмешки, которые на неё сыпались с утра на плацу от Хей Яна и Хей Ина, когда она пыталась натянуть огромный, неподъемный лук и попасть стрелой в цель – закончились. Бай Ци наделал ей целый мешок стрел и она практиковалась то с арбалетом, то с луком.

В циюэ была открыта сюесяо. Сюесяо занималась чжангонджу и дайфу. Минмин даже не пошла на открытие, сославшись на то, что не любит толпу. Но, по большему счету, для того, чтобы не привлекать к себе ненужное внимание. О ней и без того пошли толки в городе. Многие шептались о необычном ребенке дзяндзюна и чжангонджу, многие отмахивались: «подобной несусветицы просто не может быть, чтобы ребенок семи лет распарывал и зашивал живот беременной». Впрочем разговоры быстро пресекались: дзяндзюном – посещающим городской магистрат и чиновников, чжангонджу – наносящей визиты женам чиновников.

Кроме того всю «славу», так или иначе, принял дайфу. В том числе в истории с Мими. Мими шла на поправку, гонджу уже давно сняла швы и повязку. Шрам горел красной полосой у неё на щеке, но хорошо заживал и гонджу каждый раз убеждала её, что через пару лет, когда она подрастет, шрама почти не будет видно. Мими же, стесняясь, прятала лицо и не хотела выходить из своей комнаты, плакала днями напролет.

Дзяндзюн предложил её мутин, Ся Сифен, брак, о котором он договорился, и та согласилась: всё что угодно, лишь бы поскорее уехать из этого проклятого места. Кормилице выделили хорошее приданое и она, выйдя замуж и забрав дочь с собой, к циюэ уже покинула поместье.

Небесный цветок

8-й год правления Вэй Цинсы – вана.

Иншань, северо-восточная граница Вэй гуо.

Теплый осенний вечер, циюэ. Гонджу сидела в кабинете дзяндзюна и изучала карту Вэй. Дождей к концу лиуюэ в этом году не дождались, начались они только сейчас. Циюэ подходил к концу, пасмурная погода наводила скуку на всех, кроме Минмин.

– Сколько занимает дорога до Янь? – спросила Минмин.

Она указала точку на карте, нарисованной на куске кожи, Вэй Нин склонился, посмотрел.

– До побережья дней двадцать-двадцать пять верхом.

– А если по воде?

– Если по воде, то быстрее.

– Насколько быстрее?

Он внимательно посмотрел на дочь.

– Не говори, что собралась туда.

– Собралась, – улыбнулась Минмин.

Дзяндзюн оторопел, он поднял брови, откинулся на спинку сидения.

– Даже и не думай.

– Почему? – Минмин удивлено посмотрела на футина.

– Я не позволю. Кроме того, что тебе там делать?

– Там вулкан, верно?

– Что?

– Огненная гора… Хуошань 77 ?

– Да.

– Так мне нужна сера, а если повезет, то и серная кислота.

– Это гиблое место и нечего тебе там делать, – отрезал дзяндзюн. – Тебе разве не достаточно всего того, что ты уже сделала. От твоих изобретений у нас голова кругом идет. Бай Ци не успевает изготавливать все твои… приспособления.

– Мне для пороха нужна…

– Даже и не думай. Нет! – резко обрубил дзяндзюн, – вот станешь постарше, тогда и поговорим… Для чего тебе… что нужно?

– Не важно, – вздохнула гонджу.

– Ты не пишешь историю сегодня у мутин? – спросил Вэй Нин.

– Нет, Бай Ци не успевает напечатать те, которые мы уже написали. И бумаги не хватает на всё. Мельницу запустить надо поскорее.

– Вот видишь, – дзяндзюн развел руками, – у тебя уже столько дел. Закончи с ними.

– Дела эти и без меня закончат. Я, всё что нужно, объяснила. Осталось только исполнить. Нюансы отрабатываются на практике. Тут я ничем помочь не могу. Дьявол, как говориться, кроется в деталях, – пробубнил она себе под нос.

Дзяндзюн замолчал, не зная что сказать.

– Могу я взять карту? – спросила гонджу.

– Нет, – дзяндзюн подозрительно на неё посмотрел.

Он выхватил карту у неё из рук, встал. Подошел к полке и положил её на самый верх. Гонджу усмехнулась.

– Если мне что-то понадобится, от меня бесполезно это убирать и прятать, я всё равно добуду. Спокойной ночи, футин.

– Спокойной ночи.

Минмин вышла из кабинета. Дзяндзюн задумался, снял только что положенную карту с полки, огляделся, подошел к чайному столику, сложил кожу вчетверо и засунул под столик. Отошел, посмотрел: ничего не видно, удовлетворённый вернулся к своему письменному столу.

Гонджу же, вернувшись к себе, тут же взяла лист бумаги и нарисовала по памяти только что увиденную карту. Сложила бумагу аккуратно и положила себе в сумку, сняла платье, натянула спрятанные штаны и рубашку с запахом, убрала из волос все украшения и скрутила волосы в узел, как это делали мужчины, сверху накинула теплый, короткий халат и меховую безрукавку. Украшения и припрятанные деньги она сложила в мешочек и положила за пазуху. Она прошла по комнате собирая вещи: всё, что могло понадобиться в дороге. Смахнула в тряпку баодзы, печенья и хворост, принесенный А-Лей к ужину, завернула в куль, положила в другую сумку. Потом, прихватив свою дорожную аптечку, в этот раз не забыв про опиум, вылезла из окна, прикрыла ставни, прошла, так чтобы её никто не заметил, к мастерской Бай Ци.

Старый солдат уже ушел к себе и мастерская была закрыта. Гонджу пошарила под горшками у порога, нашла запасной ключ от мастерской, открыла замок, который по её просьбе был сделан Бай Ци специально для защиты от посторонних. Войдя в мастерскую она на ощупь нашла несколько стеклянных бутылей вделанных в металлический корпус, которые они с Бай Ци специально изготовили, сложила их в припасенную сумку, нашла толстые, войлочные перчатки, пару ковшей. Собрав всё в сумку, она вышла и тихо закрыла дверь на замок. Ключ положила на прежнее место.

Выйдя из мастерской она направилась на восток, в сторону конюшен. Подойдя к сторожке у стойла, она заглянула в щель. Сторожевые не спали, двое сидели за столом, играя в кости, один из них лежал на койке у двери. Гонджу обошла дом с наветренной стороны, достала из сумки бутылочку с опиумом, кресало и кремний, собрала у конюшни немного соломы, разожгла искрами пучок соломы, запалила фитиль. Поставила бутылочку с опиумом к окну и стала ждать.

Где-то через половину шичень она заглянула в комнату. Солдаты спали. Она прошла к конюшне, тихо отворила ворота. Лошади, почуяв её, забеспокоились, начали ржать, переминаться с ноги на ногу, но она здесь была частым гостем, поэтому они её узнали, успокоились. Оседлав двух кобыл она, привязала к седлу одной свои кули, перекинула и закрепила свои сумки. Одну за другой вывела их из стойла, провела по двору, открыла одну из створок, вывела кобыл, прикрыла створки ворот, привязала поводья той, у которой на седле были вещи, к седлу другой, взобрались на вторую и поскакала вдоль северного притока Суньхэ на юг, к заставе.