Чтение онлайн

– Это от него, - хмыкнул Никифр, поднимая за ворот банкира и усаживая в кресло.

– Кость задета?
– спросил Петруз Таксона.

– Ключица.

– Плохо, - спокойно констатировал Петруз, будто это касалось не его. Он протянул здоровую руку и взял пистолет.

– Слушай, инспектор, - сказал он банкиру, поигрывая оружием, - на барахолке были твои люди, или...?

Инспектор молчал, пустым взглядом смотря перед собой в никуда. Уж кто-кто, а он знал свою участь.

– Отвечай!
– Никифр хлестнул его ладонью по лицу.

– Не надо, - остановил жестом Петруз.
– Он всё понимает.

– Моим был телохранитель, - разлепил губы инспектор.
– Остальные настоящие кидалы из гильдии Хромоножки.

– Срослись...
– брезгливо поморщился Петруз.
– Тебе, инспектору, не противно? Ведь это ты, по всем законам, должен был их брать, а не я стрелять.

Инспектор равнодушно пожал плечами.

– Жизнь такая штука...
– пробормотал он.

– Ладно философию разводить!
– досадливо отмахнулся Петруз. Животные тоже живут. А совесть - категория человеческая...

– Почему сразу не пристрелили?
– неожиданно спросил инспектор.

– Потому, что мне нужен Вочек. Кто он?

Инспектор молчал.

– Так что, пусть он живёт?

В груди инспектора что-то заклекотало. По посеревшим щекам потекли слёзы.

– Это статс-советник Шаболис...

– Спасибо, - сказал Петруз и выстрелил.

Они выбрались из пикапа, и Никифр, разогнав машину, сбросил её в зелёное, лениво пузырящееся варево отстойника. Пикап канул в трясину, только пузыри пошли веселее.

– Ну и вонища, - пробормотал Никифр.

Таксон стащил с себя куртку и помог одеться Петрузу, чтобы скрыть бинты. Окровавленная куртка Петруза канула вместе с пикапом, оружием и трупом кидалы-инспектора.

Поддерживая Петруза с двух сторон, Таксон и Никифр выбрались на трассу. Минуты через три подкатила малолитражка Жолиса с уродливым горбом газогенератора на багажнике.

– Дай самогону, - прохрипел Петруз, забираясь на заднее сидение. Жолис достал бутылку. Петруз сделал несколько глотков, поморщился, протянул Таксону.

– Не хочу, - мотнул головой Таксон.

– Пей! Мы ездили на хутор специально за ним, понял?

Таксон отхлебнул и передал бутылку Никифру. Тот с удовольствием опорожнил её и забросил в кусты.

Петруз чертыхнулся.

– А теперь сходи и подбери "вещдок"!
– зло сказал он.
– И быстро! Когда вас научишь нигде не оставлять свои "пальчики"...

Недовольно скривившись, Никифр полез в кусты. Вернувшись, бросил бутылку на пол и взгромоздился на переднее сидение.

– Дома хорошо вымоешь машину изнутри, - сказал Петруз Жолису.
– Чтоб и духу свалки в ней не было! Поехали.

Они сделали крюк по окружной дороге и въехали в город по разбитому шоссе из Станполя. Здесь их остановил центурский патруль. Машину обыскали и конфисковали заранее заготовленную канистру самогона. Пьяный Никифр попытался артачиться, но, когда ему пообещали выписать повестку в суд за самогоноварение, стушевался и, обиженно покашливая, замер на сидении.

Но, стоило им отъехать от центурского поста, его покашливание перешло в смех, который все дружно подхватили. По понятной причине номер машины патруль не зарегистрировал.

Жолис провёл машину к центру города, специально проехав мимо мэрии огромного двенадцатиэтажного здания из стекла и бетона, облицованного плитами розового мрамора. В начале Перелицовки, когда Слуг народа отсюда изгнали, газеты пестрели предложениями о передаче здания под больницу, лечебный центр, центр молодёжных клубов, лицей... Но как-то тихо все предложения канули в Лету, и на протяжении последующих пятидесяти лет здесь по-прежнему размещались управленческие структуры города. Правда, теперь они менялись просто-таки с неприличной быстротой.

И потускневшая, изъеденная смогом мраморная громада продолжала незыблемой глыбой власти давить на город.

– Что смотришь?
– поймал на себе вопросительный взгляд Таксона Петруз.
– План остаётся в силе...

Тей сидел на лугу в кружке ребят, собравшихся вокруг воспитательницы Данисы, которая брала в руки то одну, то другую травинку и рассказывала детям о растениях. Запрокинув голову, Тей смотрел в пронзительно голубое небо, и оно представлялось ему огромной волшебной полусферой синевы, опрокинутой на изумрудный луг. А ласковое утреннее солнце - сказочным сияющим цветком.

– А солнце пахнет медуницей!
– внезапно выпалил он.

Даниса засмеялась.

– У тебя богатое воображение, Тей, - сказал она.
– Когда подрастёшь, ты узнаешь, что на воображение огромное влияние оказывают ассоциативные связи. Сейчас пора цветения медуницы. Смотрите, ребята, вот этот жёлтенький невзрачный цветочек и есть медуница. Он маленький, неприметный, а солнце большое, яркое. Вот эта разница и вызвала у Тея ощущение, что именно солнце и источает запах, который сейчас висит над лугом.

Тей обиженно отодвинулся за спины ребят и лёг на траву. Воспитательнице он не поверил. Он в и д е л , как солнце медленно расходящимися концентрическими кругами источает этот удивительный сияющий медовый запах.

Даниса продолжала рассказ о цветах-медоносах, но Тей слушал невнимательно, потому что вновь отвлёкся. Оказалось, что если лечь ничком, и твои глаза окажутся вровень с землёй, то ты попадаешь в удивительный мир. Становишься маленьким-маленьким, травинки вырастают в деревья, образующие сумрачную чащу, а мелкие букашки превращаются в огромных чудовищ. И всё здесь необычно и непохоже на большой мир.

Огромная капля росы сферической глыбой полированного хрусталя застыла на листе, а когда Тей чуть тронул дерево-травинку, она стремительно соскользнула на землю, где разбрызнулась на мелкие искрящиеся шарики. Из чащи вынырнул чёрный мураш, похожий на планетоидный вездеход, немного постоял перед глазами Тея, подрагивая усиками-антеннами, затем сорвался с места и скрылся между стволами диковинного леса. А потом на поляну ступила огромная мохнатая суставчатая лапа. Тей скосил глаза вверх и увидел, что таких лап восемь и принадлежат они большому мохнатому пауку. Паук стоял, смотрел на Тея семью грустными глазами и шевелил хелицерами. А затем поднял одну из лап и поставил её на нос Тея.