Чтение онлайн

Я подняла глаза всего на секунду — и почувствовала на себе чей-то взгляд. Он смотрел на меня.

Сердце пропустило удар, дыхание сбилось. В его взгляде было что-то пронзительное. Он держал мой взгляд дольше обычного. Обычно наши глаза встречались на миг, две секунды — не больше. Но сейчас это было иначе. Его брови чуть сошлись, челюсть напряглась. Он смотрел прямо мне в лицо, на покрасневшие от слёз глаза.

Он… переживал?

Время будто остановилось. По какой-то необъяснимой причине я не могла отвести взгляд. Где-то на фоне двигались люди, заходили в автобус, но я видела только его глаза. И теперь поняла: они не серые и не зелёные. Они были завораживающей смесью обоих цветов.

В животе запорхала целая стая бабочек — и я вдруг поняла, что мы стоим вдвоём, на влажном тротуаре, усеянном опавшими листьями.

Между нами словно натянулась невидимая нить, и я резко оборвала её, отведя взгляд и поспешив в автобус. Приложила проездной, заняла своё обычное место — третье от водителя, у окна. Опустила глаза, когда почувствовала, как он проходит мимо — последний, кто зашёл перед тем, как водитель закрыл двери и влился в поток машин.

Я была странно чувствительна к его присутствию. Всегда знала, когда он рядом. Лёгкое покалывание в затылке обычно служило мне сигналом. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять — он сидит двумя рядами позади. Никогда не выбирал место у окна, предпочитая сидеть с краю, у прохода. Я не знала, почему — то ли ему просто нравилась свобода выйти, не заставляя никого вставать, то ли, как я иногда предполагала с лёгким трепетом в животе, потому что с этого места ему было лучше видно, где сижу я.

Обычно мне нравилось его внимание. Жалко признавать, но это было одно из самых волнующих событий моего дня — ощущать на себе взгляд почти незнакомого человека. Но не сегодня. Сегодня миссис Рейнольдс буквально разорвала меня в клочья, и я мечтала исчезнуть, пока не соберу остатки своего растоптанного достоинства.

Я смотрела в окно, пока автобус ехал с южной стороны города, через шумный центр, на север. Я жила в Фибсборо, в северной части Дублина, недалеко от места, где выросла. Район был живой, когда-то рабочий, теперь слегка облагороженный.

Дорога занимала около сорока минут, и всё это время я гадала, продолжает ли он смотреть на меня. Начался дождь, на окне появилась пелена конденсата, и за стеклом город казался размытым и мерцающим.

Поздняя осень — время, когда темнеть начинает рано, и я это не любила. Ненавидела стоять на остановке в темноте, даже если вокруг были другие люди.

Вскоре автобус подъехал к моей остановке. Точнее, нашей остановке. Я знала, что он выйдет сразу за мной. Это всегда было самым напряжённым моментом всей поездки — чувствовать его рядом, когда мы выходили. Потом я, как обычно, поворачивала налево — к дому, а он шёл направо.

Обычно он держался на расстоянии, но не сегодня. Я встала, прошла по проходу к выходу, застёгивая пальто и поправляя шарф. И тут до моего носа донёсся едва уловимый аромат его одеколона — свежий, цитрусовый, с ноткой морского бриза. Волоски на шее встали дыбом, когда я чуть повернула голову. Воздух застрял в лёгких. Он стоял прямо позади меня, на расстоянии всего нескольких сантиметров. Я почти физически ощущала исходящее от него тепло. Когда он выдохнул, его дыхание коснулось моей шеи, взъерошив несколько выбившихся прядей. Ладони вспотели, пальцы сильнее сжали холодную металлическую перекладину, а пульс участился.

Я ощущала его — тепло, дыхание, близость. Всё. Внутри всё дрожало, а мысли путались. Я быстро повернулась вперёд, когда автобус остановился. Казалось, я двигаюсь в замедленном кадре: шагнула вниз, и мимолётно, будто мне почудилось, его рука на миг коснулась моей.

Сердце забилось, словно хотело вырваться из груди. Но я не осмелилась обернуться. Повернула налево, как всегда, к дому. За те несколько минут, что шла до своей квартиры, мысли бежали галопом. Слёзы из-за миссис Рейнольдс я уже забыла — теперь все мысли занял он.

Зачем он коснулся моей руки? Это случайность? Или он пытался что-то сказать? Дал понять, что заметил моё состояние и ему не всё равно?

Прошло чуть больше шести месяцев с тех пор, как я впервые заметила, что он смотрит на меня. Не помню, видела ли его раньше. Может, он ездил на этом автобусе годами, а может, появился внезапно. Но с того дня я замечала его каждую поездку.

Я часто думала о нём — о том, какая у него жизнь. Есть ли у него девушка? Может, он женат, с детьми? Или один? Счастлив ли он, или грустит, как я? Что-то подсказывало мне, что он немного одинок.

Это было видно в его глазах — лёгкая тоска, едва заметная, но неизменная.

Я тоже была одинока, но не несчастна. Скорее, удовлетворена тем, что имею. После хаоса детства и юности у меня наконец был надёжный кров над головой. И самое главное — уверенность, что в любой момент почва не уйдёт из-под ног, как бывало раньше.

Я помахала Шивон, сидевшей на ступеньках у нашего другого соседа, Боба. Они делили сигарету и чашку чая. Шивон было за шестьдесят, Бобу за семьдесят. Насколько я знала, они давно жили по соседству и дружили. Они помахали мне в ответ, и я вставила ключ в замок, чтобы войти внутрь.

Я сразу прониклась симпатией к Шивон. Несмотря на разницу в возрасте, она была прямолинейной, честной женщиной без лишней болтовни. Иногда ворчливая, но под этим скрывалось доброе сердце. Она жила наверху, в двухэтажном доме XIX века, переделанном в две отдельных квартиры.

Конечно, квартира была маленькой и старомодной. В ней была небольшая проблема с плесенью, а трубы могли бы работать и получше — но всё же это было моё убежище, мой уголок вдали от мира. Всю жизнь я мечтала о собственном месте, и теперь оно у меня было — пусть и съёмное, пусть и далеко не идеальное.

Я сняла обувь и прошла на крошечную кухню, чтобы приготовить что-нибудь на ужин. Открыв морозилку, я решила выбрать лазанью. Быстро сделала к ней немного салата, потом переоделась в пижаму и включила аудиокнигу, которую слушала в последнее время. Сейчас я была буквально помешана на скандинавских детективах — мрачных, сосредоточенных, расследующих жуткие, тревожные преступления.

Когда микроволновка пискнула, извещая, что ужин готов, я задернула шторы, включила лампу, зажгла лавандовую свечу и устроилась на диване, готовясь к уютному вечеру с книгой и едой. Но в этот раз я не могла полностью погрузиться в историю — мысли то и дело возвращались к поездке. К тому, как он на меня смотрел, как стоял за моей спиной — ближе, чем когда-либо прежде.

Казалось, он волновался за меня. Или, возможно, это просто мои мечтательные фантазии. Я вздохнула и поставила книгу на паузу. Грудь всё ещё щекотало от воспоминания о том, как его рука случайно коснулась моей. Такая мелочь — крошечное, ничтожное прикосновение, а в моём тихом мире оно казалось огромным. Он хотел меня утешить? Подать знак, что ему не всё равно?

Скорее всего, нет.

Очевидно, я просто слишком увлеклась своими мыслями.

Он смотрел на меня так лишь потому, что мы каждый день ездили на одном и том же автобусе. Я была просто привычным лицом, на котором удобно задерживать взгляд. Но мне не хотелось, чтобы это было правдой. Ведь хотя в целом я была довольна своей жизнью, где-то глубоко внутри жила часть меня — маленькая, но настойчивая, которая хотела любви. Я годами её подавляла. Проблема в том, что эта часть становилась всё больше, и я боялась, что однажды она поглотит меня целиком.