Чтение онлайн

— Тогда почему, — Элен пожевала губу, подбирая слова, — почему иногда говорят, что это плохо? Что нужно… выйти, — девушка махнула рукой в сторону двери, а потом добавила: — Пойти другим путём.

Мэлис усмехнулся и вытянул длинные босые ноги и сложил руки на животе.

— Потому что они лицемеры, вот и всё.

— Лице… Кто? — Элен прижала коленки к груди и посмотрела на доктора с любопытством.

— Э? Уф, ну… Это люди, которые врут. Самим себе, зачастую. Они обещают помочь, но никогда не помогают. Они критикуют других и превозносят себя. Прикрываются высокими целями, преследуя личную выгоду. Мы привыкли говорить о лицемерах, как о чём-то оскорбительном и неправильном, но в реальности все мы лицемеры. И ты, и я. И уже сам факт того, что люди называют лицемерие отрицательным качеством, делает из них лицемеров.

— Звучит сложно.

— Есть немного. Люди — невыносимо сложные, и при этом простые существа. Мы выдумываем всё больше новых и непонятных вещей, только чтобы мир не рушился и жизнь не превращалась в хаос. А это всё равно происходит. И вот тебе мой совет, — Мэлис поднял указательный палец вверх и попытался спрятать улыбку, — если тебе скажут, что ты должна сделать что-то только потому, что это якобы правильно, дай этому человеку хорошего такого леща. От души. И только потом спроси себя, а является ли это “правильно” таковым и для тебя.

Элен хихикнула. Воодушевление, с которым Мэлис говорил последние слова, было заразительно. Натянутая струна в груди ослабла, и руки перестали мелко дрожать. Мэлис довольно хмыкнул и растрепал копну пшеничных волос на макушке девушки. Элен втянула голову в плечи и зажмурилась. Касание было непривычным для неё.

— А если моё “правильно” будет “не правильно” для других?

Мэлис щёлкнул Элен по лбу и проворчал:

— И зачем тебе тогда эти “другие”? Просто найди тех, кто разделяет твоё понимание правильного, вот и всё. Я знаю массу людей, которые сказали бы, что Фрезер поступает плохо, но именно потому, что плевала она на чужое мнение, вокруг неё и собралось столько верных друзей.

Элен воскресила в памяти образ женщины в окружении немного странных, но очевидно, близких ей людей. Глядя на Фрез, можно было понять, что не в её характере перед кем-то отчитываться. Это цепляло.

Но всё же…

— Хорошо, но если это “правильно” на самом деле плохое? Если для меня будет правильным лгать? Или убегать и прятаться?

— Есть одна фраза, которая жутко меня раздражала раньше, но недавно я, как мне кажется, понял её значение, — чуть поразмыслив, ответил Мэлис. — “Живи без сожалений”. Многие ошибочно считают, что эти слова призывают их попробовать всё, что жизнь может им предложить, но это не так. Я понял, что… Я понял, что значение имеет только конец. Понимаешь? Буду ли я сожалеть? Не через минуту, не через день или два, а в целом. Когда придёт смерть, как бы я её себе не представлял, и все мои поступки, все дела, пронесутся перед глазами, буду ли я сожалеть?

Мэлис поскрёб небритый подбородок. Элен молчала.

— У бездействия есть смысл. У сомнений, неудач, поражений, прощаний — у всего этого есть смысл, не сомневайся. Если, встретив смерть, ты сможешь честно сказать себе: “Я ни о чём не жалеют”, значит ты всё делала правильно. Даже если другие буду говорить иначе.

Мэлис неуверенно покосился на притихшую девушку и искривил губы в неловкой улыбке.

— Сложновато, да?

Элен покачала головой.

— Нет. На самом деле, это мне очень помогло. Спасибо.

Увидев, как лицо девушки просветлело, как разгладились глубокие морщинки на её лбу, Мэлис расслабился. Исцелять раны души всегда было сложнее, чем оболочку.

Элен поднялась на ноги и выпрямилась, громко хрустнув позвонками, с таким воинственными видом, что Мэлис не сдержал смешок.

— Тогда, вот моё “правильно”, - достаточно громко заявила Элен, при этом посмотрев на доктора с вызовом. — Я сейчас возьму, и вернусь в комнату. И не буду ходить и узнавать, кто кричал посреди ночи. Но не потому, что боюсь, а потому что не хочу.

Мэлис собирался уже одобрительно поддакнуть, но дослушав до конца, напрягся.

— Ты слышала крик?

Девушка заторможено кивнула и пояснила:

— Где-то полчаса назад, или около того. У меня очень чуткий слух. А что?

Мэлис нахмурился. В голове он перебирал сотню причин, почему кто-то мог кричать в Верхнем городе, и почему никто этого не заметил, кроме его пациентки.

Возможно, если бы Мэлис был самым обыкновенным доктором, который только лечит больных, он бы легкомысленно отмахнулся. Возможно, доложил бы страже, и на этом всё. Но Мэлис не просто вырос в клоаке, он, к тому же, был знаком с главной неудачницей всего Лэисласса. Не было ни малейшего шанса, что крик не был с ней связан.

Мэлис возник в коридоре через несколько минут вместе со своим медицинским чемоданчиком, от одного вида которого у Элен вставал ком в горле. Девушка сомневалась, что сможет когда-нибудь смотреть на этот предмет без дрожи в коленях.

Доктор если и заметил что-то, решил промолчать. Его голова была забита беспокойством и повторением базовых вещей. Он должен был быть уверен, что не растеряется и не впадёт в ступор, даже если под скальпелем окажется друг.

Они шли по безлюдным улочкам, в домах которых не горел свет. Спокойный сонный образ города был обманчив. Элен слышала, как шуршит одежда людей, глядящих на них из тёмных провалов окон, как со свистом трётся железо о точильный камень, как гремят цепи.

Мэлис вёл её под локоть — он запретил Элен брать с собой трость. Без сомнительного, но всё таки оружия, Элен чувствовала себя беззащитной и еле сдерживалась, чтобы не начать беспокойно оглядываться.

— Они смотрят, — шепнула она, пряча взгляд.

Мэлис дёрнул плечом. Он знал, что за его передвижениями будут следить, особенно ночью. По большей части, это было полезно — Мэлис точно знал, что никто не посмеет преградить ему дорогу. Главы Верхних Домов, конечно, неодобрительно относились к его происхождению и тому, что он вечно околачивается возле Сорокопутов, но полезных людей ценили и берегли. В меру настроения.

Но как девчонка могла их заметить?

— Действительно хороший слух. Он тебе не мешает?

— Иногда, — уклончиво ответила Элен, не желая вдаваться в подробности, боясь показаться сумасшедшей.

— В клоаке были слепцы, которые слышали гораздо больше, чем остальные могли представить. Были и глухие, чувствующие кожей приближение грозы. Человеческое тело удивительно по своей природе.

Элен улыбнулась, польщённая словами доктора. Мэлис словно был с ней на одной волне. Он искренне восхищался теми невероятными, но обыденными вещами, которые делали из человека — человека.

— Сюда, — скомандовал Мэлис, уводя Элен в закуток между особняками. — Ближайший спуск в катакомбы. Даже Фрезер о нём не знает, — добавил он не без гордости.

Спуск представлял собой тяжёлый квадратный люк, за которым пряталась вертикальная ржавая лестница, уходящая в черноту подземья.

— Я буду первым. Спуск будет достаточно долгим, — предупредил Мэлис, а потом с беспокойством уточнил: — Ты справишься?

Элен смело отбросила в сторону трость. Она боялась, но отступать было поздно. Тем более, это был шанс снова почувствовать себя сильной и сколько-нибудь значимой. Элен не могла его упустить.