Чтение онлайн

– Бегать не буду - набегался, за это можете не волноваться.

– Ну-ну, иди. Охрана проводит, - и вызвал через секретаря очередных конвоиров.

Уже на пороге двери, в спину доносится:

– Егор... Спасибо.

Что ж, первый раунд будем считать, за мной. Обвинений никаких не предъявляют, что уже хорошо, с этих станется! Угроз тоже нет. Спасибо, вон даже сказали. Только это ничего не значит. Основной бой еще впереди.

Два дня отчитывался по училищу. Чувствовалось, что эта тема уже в прошлом, так как опрашивали только для галочки. Разве что на тренировках с Андреасом внимание заострили, все про его приемы расспрашивали, да на том, как ушел из лазарета, кто помог и т.д. Мстительно сдал Гришку. А что? Не соврал же ни разу. Пусть этот кадр ПГБшникам расскажет, с какими такими целями мальчишку похищал.

Еще семь дней по приказу Тихона Сергеевича добросовестно описываю дедовы истории. К концу каждого дня рука болит от ручки, но компьютерам в этой конторе не доверяют. Подозреваю, что помимо самих данных, Милославский проверяет еще и Митьку, все ли тот выложил, но глупо считать нашего деда недальновидным. Все, что можно слить, он обозначил, уж не знаю как. В мозгах словно лампочка загорается напротив каждого случая: красная - оставить в семье, зеленая - сдать государству. К примеру, все тайные счета обозначены красным, что в какой-то степени верно - деньги это были лично Елизара Андреевича, а, значит, являются Митькиным наследством. А вот агентов сдаю почти всех, кроме тех нескольких, что уже будут братовыми. И так во всем. Интересно, как можно было добиться такого эффекта? Явно маменькина работа, старик жизнью не владел, надо будет потом уточнить у родительницы. Полезный навык.

И считаю, считаю дни. Вся эта тягомотина, раз не удалось по-хорошему, мне сейчас на руку. Будущих дворян, конечно, проверяют, но есть крохотный такой нюансик - проверкой занимается ЕИВ СБ с заклятым товарищем-конкурентом Милославского - Лопухиным-Задунайским во главе. Это, кстати, то ли шурин, то ли зять знакомого мне князя, не совсем разбобрался в степени родства. А учитывая, что искал меня Тихон Сергеевич исключительно ради архива - вряд ли он поделился с ними информацией. Так что есть огромная вероятность, что прошение идет своим чередом по инстанциям, а это занимает в среднем две недели. Если Орбитин не соврал и выполнил свою часть сделки, то примерно к 10 июля указ должен быть подписан. Но хотя бы пару дней лучше выдержать.

Новый разговор с главой ПГБ состоялся уже у него в особняке. По случаю окончания писанины меня выпустили из опостылевшей гостиницы, но не на волю, как мне хотелось бы, а вежливо, но твердо сопроводили в личное жилище императорского советника. Там, наконец, встретился и с Митькой, гостившим у Милославского, и с матерью. Ох, и наговорились же!

У Митьки восторг от всего. Как бы мать о нас ни заботилась, но устроить в Царскосельский лицей было не в ее силах. А тут тебе все известные фамилии, еще и Морозовы осторожно им интересоваться начали. Конечно, не все так гладко у него, как он рассказывает - есть свои проблемы, но в целом он доволен поворотом судьбы и перемен не ищет.

Дождавшись, когда мать уедет на дежурство, братишка вытащил меня в сад, где долго собирался с духом, прежде чем перейти к серьезному разговору.

– Короче, Горыныч, тут такая тема... Даже и не знаю, как сказать, - кажется, я догадываюсь, что за новость у него.

– Скажи, как есть.

– Как есть?.. Хорошо... Мы не родные братья...
– набрался, наконец, он храбрости.

– Знаю.

– Откуда? Мать рассказала?!

– Нет, не она. Сам докопался, случайно, правда. Ну, а потом уже, конечно, к матери разбираться пошел. Вот тогда она и подтвердила. Глупо отпираться было, когда у меня фотографии на руках были.

– Что за фотографии?

– Свадебные твоих родителей. В архиве к брачному договору приложены были.

– Жаль, не знал. Дед говорил, ни одного изображения не осталось, - Митька тяжело вздыхает, - Да и отцовских-то: раз-два и обчелся.

– Я откопировал. Приеду в Москву - вышлю.

– Вот об этом-то я и хочу с тобой поговорить. Милославский тебя не отпустит.

– Догадываюсь. А ты?

– А вот тут, Горыныч, собака и зарыта. Я сейчас - несовершеннолетний и под опекой Тихона Сергеевича. Матери опеку он возвращать не спешит. Ты не думай, меня тут все устраивает - я для себя выбрал. Милославский не вечен, лет через пятнадцать-двадцать на покой уйдет. Пока он мне покровительствует, успею вес набрать. Плюс Морозовы хотят меня в клан вернуть, хотя бы через женитьбу, так что с их стороны тоже протекция ожидается. До главы приказа, может, и не дорасту, а вот до его заместителя - запросто.

– Но?..
– неспроста же брат этот разговор затеял.

– Стану я Морозовым или нет - это вопрос отдаленного будущего, а Милославский есть здесь и сейчас. И если ты останешься, Тихон Сергеевич тебя вперед двигать будет. А мне, как понимаешь, это невыгодно. Ни сейчас, ни потом, - честно, как на духу, признается Митька.

– С чего ты взял, что так будет? Мне он ничего такого не говорил...
– удивляюсь выводам брата - вряд ли Милославский с ним эти перспективы рассматривал.

– Подслушал. Он с помощником обсуждал планы на тебя. Все восхищался, как ты в училище заговор заподозрил на одних косвенных. Все ведь видели, что там творилось, но никто таких выводов не сделал. Даже я, - Митяй остановился под яблоней и стал нервно обдирать с нее листочки, - И скрывался ты потом сам долго, если б тебя девка твоя не сдала - мог бы и дальше жить как жил.

– Да не особо сладко мне жилось, расскажу потом как-нибудь, но я тебя понял. И за честность спасибо, я это оценил, - пришел мой черед задуматься.

Вот уж не ожидал, что Митьке мой уход на руку окажется, но его резоны мне ясны. Не будет меня - его карьера может лучше сложиться, если он правильно понял своего патрона. А учитывая, что я как раз не горю желанием служить в этой структуре, то никакого отторжения позиция брата у меня не вызвала. Наоборот, по-моему, было бы гораздо хуже, если б он злобу втихаря затаил, да подставил потом как-нибудь.

Пока я думал, Митька общипал еще несколько веток и теперь старательно отламывал лысые прутья. Обоим нам нелегко давался этот разговор.

– Я в ПГБ никогда не хотел, - вполголоса признаюсь, - Это вы с дедом всегда на одной волне были, а я просто за вами тянулся. Так что с моей стороны конкуренции тебе не будет, - мой черед собираться с духом, - Митяй, я все сказать боялся, не знал, как ты воспримешь... Я прошение на свой род подал. Как раз в тот день, когда меня взяли.

Митькины глаза зажглись озорным огоньком.

– А Тихон Сергеевич знает?

– Да кто ж его знает, что он знает, а что нет? Но если все по моему вышло, то я уже пару дней, как совершеннолетний и твоему роду не принадлежу. Вот так-то, брат.

– Так это же отлично! Ты счета ему, надеюсь, не сдал?

– Нет, ты что! Это ж твое наследство. Да и что-то вроде блокировки там похоже стоит, даже вспоминать неприятно.

– Это хорошо. Значит, слушай и запоминай: счета в Германском и Русском - твои. Считай, это мой подарок тебе, раз ничем в жизни не помог.

– Митяй!
– обнимаю брата, - Митяй, мне бы так и так в жизни самому пробиваться пришлось бы. Не бери в голову! За деньги спасибо, конечно, но ты ведь знаешь, что твой дед мне как родной был. И ты мне брат, что бы там не говорили. И знай, что на меня рассчитывать всегда можешь: чем смогу - помогу. Кто теперь знает, от чего дед меня прятал?..

– Спасибо, Горыныч. Я все боялся, что ты обидишься. А от чего прятал - не знаю. Может вообще, просто мать пожалел? Я ж сам об этом узнал, только когда он умирать собрался.