Чтение онлайн

Свейн сжал топор у самой головки и направил его в сторону раба.

– Я сражусь с ним, Сигурд, – сказал он. – Поставь все свои деньги на меня, и содержимое всех кошельков будет нашим.

– Ты залил свои внутренности какой-то неизвестной нам дрянью, парень? – спросил Улаф. – Этот сын волчицы проделает в тебе дюжину дырок еще прежде, чем ты поймешь, что умер и отправился на корм червям.

– Мне нужно ударить его всего один раз, – обиженно заявил Свейн, похлопав по топору.

– Нет, Свейн, – сказал Сигурд. – Мы сегодня и без того получили немало серебра. Если ты убьешь раба Гуторма, это испортит настроение нашему хозяину, а я рассчитываю провести в его доме еще одну ночь, если он не станет возражать.

Свейн кивнул, довольный его доводами.

– Смотрите, дело становится совсем кислым, да так быстро, точно молоко, оставленное на солнце, – вмешался Солмунд.

Он наблюдал за Овегом, который наставил палец в грудь другого карла, приведшего с собой воина, но категорически отказавшегося выставить его против раба Гуторма. Почувствовав, что праздник закончился и больше серебра не предвидится, Фастви за спиной мужа и под охраной двух воинов с копьями ползала на коленях, собирая сверкавшие, словно искры в сухой траве, кусочки серебра и убирала их в нестбаггин, куда уже отправились весы.

– Может, нам удастся смыть мерзкий вкус того, что тут произошло, каким-нибудь новым развлечением, – проговорил Улаф, кивком показав на двух друзей Гуторма, которые стояли напротив друг друга, расправив плечи и положив руки на скрамасаксы в ножнах, болтавшихся где-то возле паха.

«Вполне возможно, что удастся», – подумал Сигурд, потому что Гуторм больше не контролировал ситуацию, и это явно доставило удовольствие черноволосому юноше, если судить по тому, как кривились его губы.

В этот момент всеобщее внимание привлек Хромой, который принялся стучать рукоятью меча по щиту, сообразив, что у него появилась возможность восполнить свои потери.

– Мы проделали долгий путь, лично я прибыл из Люсенботна, – выкрикнул он. – Я считаю, что мы должны получить шанс уехать отсюда, имея больше серебра, чем у нас было. Это будет только справедливо.

– Мой раб сразится с любым, кто осмелится вступить с ним в схватку возле Камня, – широко расставив руки, заявил Гуторм. – Не моя вина, что сегодня здесь собрались одни слабаки.

Говорить такое было не слишком умно с его стороны, но карл не смог удержаться.

– Драться с ним все равно, что добровольно вспороть собственное брюхо, – крикнул кто-то, показав на раба Гуторма.

– Он наделен сейдом, – добавил другой. – То, что происходит, противоестественно.

– Значит, забудем о нем, – сказал Хромой. – Как все вы видите, я привел с собой еще одного воина. Готов ли кто-нибудь с ним сразиться? – По толпе прокатился шепоток, и все глаза обратились на бойца, выпятившего грудь и попытавшегося превратить свое лицо в гранитную маску. – Я поступлю великодушно и позволю ему участвовать в схватке, несмотря на серьезные потери, которые понес сегодня.

Казалось, ставленник Хромого стал на фут выше с тех пор, как Сигурд смотрел на него в прошлый раз; его уверенность в себе расцветала с каждым мгновением, когда он понял, что ему не придется вступать в схватку с рабом на цепи.

– Именно для этого мы сюда и приехали, – заявил Ин-Хальти. – Мой человек готов сразиться с любым из здесь присутствующих, если, конечно, за ним не стоит бог.

– Кто видел, как дерется этот человек? – спросил Гуторм и обвел правой рукой толпу.

Зрители в толпе качали головами или отвечали, что никогда не видели этого воина.

– Хорошо, – продолжал Гуторм, – в таком случае, нам нужно найти ему противника, которого также никто не знает. Тогда состязание будет честным, и вы не станете возмущаться исходом.

– Как насчет тебя, Улаф? – крикнул Эйд. – Ты выглядишь как человек, много раз слышавший пение меча. Да и бринья, которую ты выставляешь напоказ с того самого момента, как тут появился, у тебя великолепная. Ты сразишься с воином Хромого?

Однако Гуторм отмахнулся от вызова Эйда взмахом руки.

– Ты спятил, Эйд? – сказал он. – Улаф – наш гость. С какой стати он станет рисковать своей жизнью?

– Потому что его юному другу из Скуденесхавна нужно серебро, и Улаф может его выиграть, если он настолько хороший боец, насколько можно судить по его боевому снаряжению.

По толпе зрителей пробежал шепоток, и все глаза обратились на Сигурда.

– Трепливый козел, – пробормотал Солмунд, потому что большинство собравшихся наверняка знало, что выпало на долю ярла Харальда из Скуденесхавна и его людей. Более того, многие слышали, что младшему сыну ярла Сигурду удалось ускользнуть из сети, раскинутой конунгом, и, возможно, до них дошел слух, что годи Харальда превратился в лиса и отгрыз собственную лапу, чтобы не утонуть в шхерах недалеко от Авальдснеса.

– Я готов сразиться с любым, кого ты выберешь, – крикнул Улаф, выступив вперед, чтобы отвлечь всех от Сигурда.

– Нет, дядя, – вмешался юноша, схватив его за плечо. – Эйд выставил нас напоказ. Посмотри на них, они пытаются понять, что я собой представляю. Я сам сражусь с человеком Хромого.

– Послушай меня, парень, – мрачно нахмурившись, сказал Улаф, – я буду с тобой до самого конца, каким бы он ни был, но ты не мой ярл. Пока.

– Извини, дядя, – вмешался Свейн, который встал перед Улафом, выставив перед собой боевой топор; Улаф был крупным мужчиной, но Свейн уже и сейчас напоминал громадную гору.

– Уйди с дороги – или давай пусти эту штуку в дело, прежде чем я вырву твои руки и засуну их тебе в глотку, – презрительно бросил Улаф, однако Свейн даже не пошевелился.

Зато Сигурд направился к Камню и черноволосому рабу, сидевшему у его основания, и повернулся лицом к толпе зрителей.

– Я – Сигурд, сын ярла Харальда из Скуденесхавна, которого предал конунг-клятвопреступник Горм. И я готов сразиться с воином Ин-Хальти.

Он увидел, как загорелись все глаза, в том числе Гуторма, который понял, что его репутация спасена. Что бы сейчас ни произошло, его гости увезут с собой великолепную историю, а это почти так же хорошо, как полный серебра кошель.

– Ты оказал нам честь, Сигурд Харальдарсон, и мы принимаем твое предложение, – сказал Гуторм.

Сигурд кивнул и, повернувшись, посмотрел на своих друзей, чтобы убедиться, что они не устроили мордобой, но Улаф и Свейн стояли бок о бок и наблюдали за ним. Даже Улаф знал, что должен отступить, потому что сейчас речь шла о гордости, и у Сигурда не оставалось выбора, кроме как плыть по ее течению.

Сам Сигурд ругал себя за глупость. Он был еще слаб после тяжелого испытания на дереве, и от одной только мысли о сражении у него вспотели ладони и внутри все сжималось. Но стать достаточно сильным, чтобы выступить против ярла Рандвера и конунга Горма, он мог только в том случае, если ему удастся привлечь на свою сторону людей, которые последуют за ним в кровопролитную схватку. Но они никогда этого не сделают, если он станет прятаться за спинами других, когда брошен вызов.