Чтение онлайн

– Эта ночь показалась мне самым подходящим моментом, Сигурд, сын Харальда, – сказал он. – К тому же, если б Гуторм сумел перерезать тебе горло, мне пришлось бы остаться под его крышей, есть его еду и убивать глупцов, приходящих к Камню Плача. – Он засунул скрамасакс в ножны, отбросил черные волосы, открыв впалые щеки и острые, как клинок, скулы и пристально посмотрел Сигурду в глаза. – Ты же знал, что так или иначе я уйду отсюда с тобой, – продолжал он. – Мы оба знали это, когда стояли возле Камня.

Сигурд мог бы все отрицать, но не видел в лжи ни малейшего смысла, а потому просто кивнул.

– Ну, если он пойдет с нами, то мы снова закуем его в кандалы, – заявил Улаф. – Во всяком случае, до тех пор, пока не убедимся, что он не безумен.

– Нет, – возразил Сигурд. – Этот человек больше не будет сидеть на цепи. – Он подошел к бывшему рабу и встал перед ним, опираясь на копье. – Назови свое имя.

– Флоки, – ответил юноша.

– Тогда, Флоки Черный, готов ли ты помочь отомстить за моих родных, клянешься ли быть моим человеком, если я обеспечу твою клятву едой, серебром и всем, что можно получить от достойного ярла?

Сигурд почувствовал, как все остальные смотрят ему в спину – ведь он так и не попросил их принести ему клятву верности, хотя давно собирался это сделать.

– Возьми меня с собой, и я убью любого, кого потребуется, – сказал юноша, что на данный момент вполне устраивало Сигурда, пока он окончательно не свяжет клятвой своих людей с собой, а себя – с ними.

Сейчас этого было достаточно – ведь он еще не обсуждал со своими соратниками будущее, да и ярлом не стал. Пока не стал.

– Нам нужно уходить, – сказал Асгот, который заговорил впервые после того, как разбудил Сигурда.

За стенами дома стало тихо, что было вполне естественно – ведь многие из взрослых мужчин погибли, а женщины, дети и старики сбежали.

– А Овег Греттир был с ними заодно? – спросил у Флоки Сигурд, указывая копьем на Угрюмого, лежавшего на полу с перерезанным горлом; в отличие от всех остальных он был вооружен только ножом, валявшимся теперь рядом с пальцами белой руки.

– Я у него не спрашивал, – ответил Флоки. – Но и он никогда не интересовался, хочу ли я оставаться прикованным к рунному камню, где на меня нападали его вонючие хвастуны.

«Звучит честно», – подумал Сигурд, и все же ему понравился Угрюмый. Впрочем, теперь он заберет назад свои наголенники, а это не могло не радовать. Сигурд повернулся к Асготу, Солмунду, Локеру и Гендилу.

– Вы, четверо, вооружайтесь, чем сможете, и спускайтесь к морю. Если судить по тому, сколько людей привел с собой Овег Угрюмый, он должен был приплыть на большой лодке.

– Теперь она ему не понадобится, – заметил Улаф.

– Конечно, но его люди садятся в нее прямо сейчас, – добавил Хагал.

– Вполне возможно, – вмешался Солмунд, – но они не осмелятся выйти во фьорд сейчас. Они подождут до рассвета.

Все четверо кивнули Сигурду и начали собирать оружие, валявшееся среди трупов. Его оказалось слишком много для тех, кто никого не собирался убивать, как справедливо заметил Солмунд. Между тем Сигурд, Флоки и остальные оставили Фастви с мертвецами и вышли в ночь, чтобы наполнить легкие чистым воздухом, напоенным ароматом елей. Затем они зашли в амбар, находившийся рядом с домом Гуторма, где и нашли свое снаряжение. Там же Свейн обнаружил бринью, которая стоила небольшого состояния. Она все еще была надета на великана, которого Флоки Черный убил топором у Камня Плача, но Свейн и Хагал сумели быстро стащить ее с застывшего тела. Кольчуга досталась Свейну, потому что всем остальным была велика, а у Улафа бринья уже имелась. Как только Свейн облачился в нее, он стал похож на самого Бога Грома. Улаф кивнул и глухо зарычал, из чего все поняли, что Свейн отлично смотрится в кольчуге.

Однако Сигурд знал, что за этим стоит нечто большое – Улаф видел в Свейне его отца, своего старого друга Стирбьёрна, который погиб, как и многие его собратья по мечу. Пока они не нашли бриньи для Сигурда. Все снаряжение, которое принадлежало отцу и братьям и должно было перейти к Сигурду, досталось в качестве добычи конунгу Горму в сосновом лесу возле Авальдснеса. Песнь Войны, великий меч его отца, теперь безмолвно висел в ножнах в зале клятвопреступника вместе со шлемом Харальда со вставками из полированного серебра и высоким бронзовым гребнем в виде головы ворона. Только одни эти вещи стоили того, чтобы ради обладания ими заглянуть в глаза смерти. Рано или поздно они вернутся к Сигурду. Или он сам станет трупом.

– Я кое-что забыл, – сказал Флоки Черный и решительно направился обратно к дому Гуторма.

Сигурд посмотрел на Улафа, но тот пожал плечами и сказал, что им ничего не остается, как спуститься к берегу.

Однако Сигурд предложил поискать еду, которую они могли бы взять с собой перед отплытием, ведь Гуторму она больше не потребуется.

– К тому же, все его гости ушли, – добавил Свейн, обводя рукой залитое лунным светом пастбище, по которому, словно тени на восходе, убежали к своим домам объятые ужасом люди.

– Я бы сказал то же самое, если б окончательно проснулся, – зевнув, заявил Улаф.

– А как насчет женщины Гуторма? Не будет чести, если мы заберем всю ее еду, – сказал Хагал. – Она была всегда добра ко мне.

Он едва успел закончить свою короткую речь, как раздался вопль, подобный крику лисы в период течки, и все одновременно посмотрели через двор в сторону длинного дома.

– Ну, теперь все кончено, – сказал Улаф.

Через несколько мгновений заскрипела открывающаяся дверь, и на пороге появился Флоки Черный с головой Фастви, янтарным ожерельем в одной руке и двумя бронзовыми брошами, которыми она застегивала платье, – в другой. На правую руку он надел боевые кольца Гуторма, одно серебряное, другое бронзовое, что могло вызвать недовольный ропот – ведь у их нового обладателя еще даже не было первой бороды. Но разве они сами не видели, как Флоки победил пятерых воинов?

– Никто не сможет сказать, что он их не заслужил, – заявил Сигурд. – Кто знает, сколько воинов он превратил в мертвецов возле рунного камня с тех пор, как Гуторм надел цепь на его шею…

– Так и есть, – признал Улаф. – Но если уж мы позволим ему воровать у мертвых и он теперь с нами, то и остальным нужно поживиться чем-то достойным.

– Что сделано, то сделано, – согласился Свейн.

Они вернулись в длинный дом и забрали броши, ножи, ремни, пряжки, кольца и костяные гребни, а Асгот нашел дюжину кусочков серебра, вшитых в подол рубахи Овега Греттира.

– Оставь их себе, – сказал Сигурд, когда годи предложил ему серебро. – И используй в те моменты, когда нам потребуется благосклонность богов.

– Или мед, – предложил Свейн, а, когда Асгот сердито зашипел на него, пожал плечами, глядя на Сигурда.

После того как они закончили собирать добычу, сын ярла вместе со своими людьми покинул двор Гуторма, оставив за спиной мертвых и их призраков, и стал спускаться к морю, сиявшему в лунном свете, словно расплавленное серебро. Там, на борту отличного кнорра, их уже ждали Солмунд и остальные – на их лицах сияли довольные улыбки, почти такие же широкие, как лодка, которая им досталась.