Чтение онлайн

– Это поможет ослабить боль, – сказала женщина, кивнув в сторону Локера.

– Да, заставив его задохнуться до смерти, – пробормотал Улаф, оглядывая построенную из сосновых бревен хижину в поисках инструментов, которые ему понадобятся.

– Может быть, именно это с ней и случилось, – сказал Флоки Черный, указывая на кровать, стоявшую у дальней стены.

Там висел на цепи масляный светильник, и в его слабом свете Сигурд увидел черную косу на фоне бледной кожи. Затем ему удалось разглядеть лицо, белое, точно яйцо совы, закрытые глаза и застывшее, как море в штиль, тело, из чего он сделал вывод, что женщина мертва. Несмотря на дым и темноту, Сигурд удивился, что не заметил ее сразу. Впрочем, смотреть было не на что.

Серебристая и коричневая шкуры аккуратно закрывали тоненькую фигурку, терявшуюся под ними, – или труп с иссохшей плотью и туго натянутой на костях кожей.

– Задница Фригг! – внезапно взревел Локер, и во все стороны полетела слюна – мучительная боль от страшной раны привела его в чувство, на мгновение вырвав из темноты смерти, что заставило всех на него посмотреть.

Отчаянно извиваясь, он пытался разглядеть свою стянутую ремнем культю, но Улаф заверил его, что смотреть не на что, и сейчас ему лучше подумать о хорошенькой девушке. Впрочем, ни одну девушку он уже никогда не сможет как следует обнять.

– Держи его как можно крепче, – прорычал Улаф Сигурду, который измазался в крови Локера, пытаясь прижать его плечи к стене хижины и одновременно удержать на месте изувеченную руку, чтобы Улаф мог ею заняться.

Валькирия молча подошла к темному углу и вернулась с топором, насаженным на короткую рукоять. Меч Флоки Черного бесшумно выскользнул из ножен, а рука Сигурда сжала скрамасакс, но женщина, не обращая на них ни малейшего внимания, подошла к огню и поднесла лезвие топора к успевшему разгореться пламени.

– Да, этого будет достаточно, – сказал Улаф. – И если ему суждено умереть, то уж лучше от топора, чем от сковороды.

Взгляд Сигурда обратился к двум сковородкам, стоявшим на камнях у очага, и он подумал, что их плоские днища подошли бы больше, но если б он сам находился на месте Локера, то предпочел бы принять смерть от топора.

Улаф снова наклонился к раненому товарищу.

– Давай, парень, сожми это зубами.

Он вложил кожаные ножны от своего ножа между зубами Локера; тот стиснул их так, что стал похож на оскалившегося пса, и его глаза широко раскрылись от ужаса и боли.

– У нас нет меда, Локер, – сказал Улаф.

Конечно, того не нужно было предупреждать о чудовищной боли, которую ему предстояло пережить. Он хрипел и рычал что-то о том, что меда полно в чертогах Одина, куда он очень скоро попадет. Сигурд кивнул. «В Вальхалле кто-то уже наполняет для Локера рог», – подумал он.

– Готово? – спросил Улаф у валькирии, задирая рукав рубахи Локера, так что стали видны старые шрамы и следы сажи на коже, обильно залитой кровью.

Женщина вытащила головку топора из пламени. Железо сияло в темноте; дерево, находившееся вплотную к клинку, уже тлело.

– Должно подойти, – сказал Улаф. Металл еще не успел раскалиться докрасна, но если они промедлят еще немного, Локер станет таким же мертвым, как женщина, лежавшая в постели. – Давай его сюда.

Валькирия покачала головой и жестом показала Улафу, чтобы тот приподнял культю, а Сигурд всем весом навалился на Локера, мешая ему поднять другую руку. В следующее мгновение раскаленное лезвие топора прижалось к обнаженной плоти, и тут же повалил отвратительный дым. Кровь пузырилась и шипела. Локер закричал, выпучив глаза, его тело выгнулось дугой; он попытался отбросить Сигурда, который держал его, как человек, сцепившийся с медведем и понимающий, что с ним произойдет, если зверь вырвется. От жуткого крика волосы на затылке Сигурда встали дыбом, и Флоки Черный предложил ударить Локера по голове, чтобы тот потерял сознание, но Улаф не хотел рисковать, потому что видел, как таким образом убили раненого.

– Достаточно! – сказал Улаф женщине, и она оторвала лезвие, которое теперь было покрыто новыми ножнами из обожженной плоти.

Глаза Локера закатились, тело застыло в неподвижности.

– Расскажи моему отцу и братьям, что я присоединюсь к ним, когда отомщу за нас, – сказал Сигурд, лицо которого исказила гримаса: жуткая вонь, наполнившая хижину, стала невыносимой.

Однако Локер не донес послание Сигурда до Вальхаллы.

Потому что остался жив.

Они узнали об этом, когда раненый раскрыл глаза и посмотрел на свою укоротившуюся руку, почерневший обрубок которой они намазали припарками из лука-порея и меда и туго забинтовали. Локер, не замолкая, проклинал богов, а увидев женщину, изувечившую его, едва не нашел в себе силы, чтобы встать, но Улаф заставил его опуститься на матрас. Однако Локер продолжал кричать, что разрубит ее надвое от шеи до лобка. Потом он привалился к стене и снова потерял сознание.

– Кто ты? – спросил Сигурд у женщины, которая успела сказать гораздо больше своим оружием, чем языком.

Ему никогда не доводилось видеть женщин в такой хорошей кольчуге – да и в любой кольчуге, – или чтобы они настолько ловко обращались с оружием.

– Она – богиня мертвецов, – сказал Улаф наполовину серьезно. – Валькирия. Кем еще она может быть?

– Меня зовут Вальгерда, – ответила женщина. – Я поклялась защищать вёльву родника. Как и моя мать – ту, что была до нее.

– Она вёльва? – спросил Сигурд, кивая на кровать, где огненные тени плясали на мертвом теле.

Вальгерда ему не ответила.

– Я проиграла, – сказала она, и эти два слова были подобны каменным якорям, сброшенным в тихую воду. Она повернулась к кровати и обратила свои следующие слова к лежавшей на ней мертвой женщине, а не к мужчинам, которые стояли у ее очага. – Я не сумела сдержать клятву. Она нарушена. – Потом Вальгерда снова повернулась к Сигурду, и в ее пронзительных глазах он увидел не скорбь, а гнев. – Боги жестоки, – сказала она, и ее белые зубы сверкнули в сумраке хижины. – Больше всего на свете они любят мучить нас.

– Да, тут я не стану с тобой спорить, – согласился Улаф. – Они покажут тебе спокойное море и будут смотреть, как ты отплываешь, а когда налетит шторм, станут пить эль и смеяться, пока ты судорожно вычерпываешь из лодки воду.

– Вы жили здесь вдвоем, Вальгерда? – спросил Сигурд.

В хижине стояла только одна кровать, и юноша спрашивал себя, спала ли все эти последние дни Вальгерда рядом с мертвой вёльвой, или та умерла прошлой ночью. Ответ на этот вопрос мог бы дать его собственный нос, если б не едкий запах травы и дым из очага.

– Уже пять лет, – ответила она.

В лесу они не видели других жилищ.

Вальгерда и вёльва были любовницами, сообразил Сигурд, они жили вместе у священного родника, и каждая была по-своему связана с подругой. «Теперь ты одна», – подумал он, но вслух не стал ничего говорить, спросив вместо этого, почему она на них напала.

Интересно, лучше ли ему удается скрывать мысли, чем Улафу? Но боги, как же она красива! Настоящее воплощение Фрейи. Золото волос обрамляло гордое лицо, пронзительные голубые льдинки глаз мгновенно привлекали внимание. Глаза охотника. Глаза ястреба. Эта мысль ударила Сигурда, точно кузнечный молот, в грудь, и в его сознании закружился туманный вихрь видений.