Чтение онлайн

Юноша стоял с двумя топорами и скрамасаксом за поясом; у левого бедра висел меч в ножнах, в правой руке он держал копье.

Но старик прожил слишком долго, чтобы бояться Флоки.

– Я не могу убежать сейчас, даже если эта безбородая мейла выпустит мне кишки, – сказал он, что вызвало удивление у многих – назвать Флоки маленькой девочкой было не самым разумным поступком.

Однако Флоки только ухмыльнулся. Старик задержал на нем взгляд на несколько мгновений и вновь повернулся к Сигурду и Улафу.

– Я ничего не знаю про братьев, – сказал он. – Почему вы уверены, что они в Люсефьорде?

– Мне так сказал Овег Греттир, – ответил Сигурд. Однако на лице старика ничего не отразилось – и откуда он мог знать Овега Греттира? – Здесь живет много людей?

– Не очень. Но люди тут есть. – Старик взял жену за руку и кивнул, словно хотел сказать, что им не о чем беспокоиться. – И далеко не все из них держатся особняком, как мы. – Он снова кивнул – в сторону «Морской свиньи». – Значит, в трюме вашей красивой лодки действительно ничего нет?

Он задал вопрос, словно забросил рыболовный крючок, и ему выпало больше удачи, чем Свейну, который занимался этим все утро, потому что Сигурд сказал Асготу, чтобы он принес рог Овега Угрюмого из ящика под рулевым веслом, а сам продолжал задавать старику вопросы о людях, живущих в дальнем конце Люсефьорда.

Асгот вернулся с рогом и отдал его Сигурду, а тот протянул подарок старику – не самая лучшая вещь из всех, что им доводилось видеть, но ободок гладко отполированного рога украшало серебро. Возможно, когда-то он был целиком оправлен в серебро, но теперь драгоценный металл заменили сплавом олова и свинца, и старик всем своим видом показал, что видит замену.

– У меня полно козьих рогов, – сказал он.

– Но сюда можно налить больше меда, чем в обычный рог, – заметил Свейн.

– И каким ярлом ты можешь быть? – спросил у него старик. – Мы здесь не привыкли пить мед. – Однако он засунул рог за пояс и рассказал им, как найти других людей, которых можно расспросить про братьев Бьярни и Бьорна. – Могу поспорить, они будут далеко не столь же гостеприимны, как мы, – предупредил он, на что Улаф ответил, что если это теплый прием, то он, наверное, закрывал глаза, пока всех угощали элем. Старик никак не отреагировал на его слова. – Люди здесь не любят чужаков, – продолжал он, обратив взгляд слезящихся глаз на восток, затем прикоснулся к шерстяной шапочке, надетой на голову. – Если у вас что-то есть, чтобы прикрыть голову, я бы советовал держать это под рукой, когда вы доберетесь до дыры.

– До дыры?

Старик ухмыльнулся.

– Вы поймете, когда увидите.

На этом они попрощались со стариком и его женой и вновь направили корабль в спокойные воды в тени скал. Все не сводили глаз с уходящих к небесам и затянутых облаками гранитных откосов, подобных входу в Вальхаллу.

За исключением Свейна, который продолжал ловить рыбу.

Они провели ночь в небольшой бухте, где скалы спускались к самой воде. Им с трудом удалось отыскать мелководье, чтобы встать на якорь, и они бросили огромный железный крюк за борт, после чего зафиксировали нос и корму «Морской свиньи», чтобы корабль не швырнуло на скалы. Им сопутствовала удача – они остановились на расстоянии менее броска копья от ручьев, каскадом сбегавших в море со скал, и утром воспользовались кормовой веревкой, чтобы подтянуть кнорр поближе к одному из них и наполнить свежей водой три бочки и собственные кожаные фляги. Впрочем, как оказалось, им не стоило тратить время, да еще рисковать бортами «Морской свиньи», потому что к полудню зарядил такой сильный дождь, что Асготу и Свейну пришлось изрядно намочить башмаки и штаны, вычерпывая воду.

В сумерках, когда они приблизились к дыре, дождь заметно ослабел, но не закончился. Нигде не было видно ни одной рыбачьей лодки. И никаких домов. Никакого дыма. Никаких людей. Но все это еще ничего не значило – ведь, как сказал Улаф, когда кнорр приблизился к фьорду, «Морская свинья» выделялась на воде, как собачьи яйца, для всякого, кто находился в море или на скалах.

– Те, кто здесь живет, сразу спрячутся, как только увидят паруса или услышат плеск весел, – сказал Улаф.

Именно по этой причине Сигурд велел спрятать в трюме все оружие, кроме копий.

– «Морская свинья» – торговое судно, а не боевой корабль, – сказал он, проведя рукой по крутому ширстреку кнорра. – Так что давайте будем выглядеть, как купцы. – Сигурд улыбнулся, его позабавило нежелание своих соратников прятать топоры, шлемы и мечи, которыми так гордятся воины. – Если нам хотя бы немного повезет, они придут, чтобы взглянуть на наши товары – ведь так далеко в глубину фьорда редко заходят корабли с мехами, оленьими рогами, серебром и кожей. А у них появятся именно такие мысли, как только они нас увидят.

– Да, они могут появиться, чтобы выяснить, что мы привезли на продажу, но не стоит исключать, что местные жители захотят что-нибудь украсть, – проворчал Солмунд.

Сигурд кивнул.

– Но они придут в любом случае.

– И нас это вполне устроит, если их не будет слишком много, – добавил Улаф, – ведь нам нет никакого смысла терять трех или четырех воинов, чтобы отыскать каких-то двух братьев.

– Двух братьев, которые могут и не захотеть к нам присоединиться, – напомнил всем Локер.

– Они захотят к нам присоединиться, – заявил Сигурд, указывая в сторону древних застывших скал, – ведь здесь невозможно обрести славу.

– Люди не прячутся в маленьких норах, как мыши, – сказал Свейн. – Но если Бьорн и Бьярни предпочитают оставаться между ног Фригг, нам ни к чему эта пара трусливых ничтожеств.

Свейну никто не стал возражать, и вскоре они вошли в небольшую пещеру, где даже в солнечный день царили тени, но сейчас, когда лил дождь, все скрывал мрачный полумрак.

– Только тролль станет жить в таком месте, – простонал Асгот, заворачиваясь в плащ, потому что на корабле внезапно стало холодно – «Морская свинья» скользила мимо двух высоких утесов в укрытую почти со всех сторон бухту с черной водой.

Ветер стих, им пришлось взяться за весла на носу и корме и направить «Морскую свинью» на прибрежную гальку – берег здесь оказался лишь вдвое шире, чем длина кнорра.

Шорох киля, трущегося о гальку, показался им неожиданно громким из-за окружавших их со всех сторон каменных стен. Солмунд не удержался и пропел несколько слов из старой морской песни, и его голос прозвучал так громко, словно с ними говорил бог. В песне рассказывалось о шкипере, который, сам того не зная, заплыл в медовый рог великана, думая, что это пещера. Великан проглотил их корабль, но они выплыли наружу вместе с его мочой на следующий день, что принесло им славу и сделало героями.

– Ну, если они еще не знали о нашем появлении, то знают сейчас, – сказал Улаф Сигурду, который не стал сердиться на Солмунда – любой капитан не испытывает радости, когда вынужден ставить свой корабль в незнакомом месте.

– Что теперь? – спросил Улаф, и почти все посмотрели на Сигурда, который только сейчас понял, что они ждут его решений.

Что, если они все из-за него погибнут? Одна мысль о том, что он привел свой не слишком многочисленный отряд в пещеру, где живут разбойники и беглецы, оскорбившие своих ярлов и конунгей, вызвала у него сильнейшую тревогу.