Чтение онлайн

Викинги сплошь и рядом торговали добытым добром, непосредственно сочетая торговлю с грабежом. В сагах есть сведения о том, что они охотно торговали, например, с жителями финского берега. Это была меновая торговля, в которой приезжие были особенно заинтересованы, так как она давала возможность получить драгоценный мех и моржовую кость. Но бывало так, что, выторговав, например у финнов или карелов, обычно путем прямого обмена (товар на товар) меха, моржовую кость, лососину и другие ценные товары, они отплывали с тем, чтобы ночью, когда те будут спать, вернуться в их поселение и отобрать у них последнее. Но иногда викинги и специально ездили в торговые путешествия, выменивая или продавая награбленное ранее. Такого викинга, который совершал торговое путешествие, называли фарманом (от fara, сканд. – разъезжать, ездить). Использование в этом случае особого термина свидетельствует, что такая ситуация была достаточно обыденным явлением.

Характерно, что даже торгующие викинги вызывали у местных жителей неприязнь и страх. Так, когда корабль норвежских викингов во главе с Хельги по прозвищу Надувала приплыл в Исландию, чтобы там торговать в течение сезона, никто из бондов не желал вести с ними дела, так как считали, что они разбойники и их «добро нажито лихом». Когда прошло лето и впереди была зима, никто не захотел предоставлять им жилье. Под напором угроз со стороны озлобленных мореходов (а их было 12 человек, не считая слуг) бонд Торир согласился на то, чтобы они спали в отдельном помещении в его усадьбе, но предварительно потребовал, чтобы они «по законам нашей страны» принесли клятву в том, что не станут «ущемлять ничьи права, равно как тягаться по закону» с ним, его домочадцами и соседями. И будут «кормиться сами» («Сага о Хромунде Хромом», гл. II). На беду хозяина, кормчий этого корабля стал весьма откровенно ухаживать за его дочерью («много разговаривать, целоваться и тискаться»). Так что хозяину, вопреки своей воле, пришлось сыграть свадьбу. Но затем эти пришлые норвежцы, «если их не задевали, вели себя не столь скверно» [381] . Случай такого рода с проезжими викингами, в том числе торгующими, не единственный в сагах. Из-за товаров, цен и по другим поводам происходили также ссоры между торговцами и местными бондами, особенно в случаях, если торговец останавливался на целый сезон [382] .

Что касается купцов-гостей, то сезон мореходства все они обычно проводили в плавании, занимаясь в холодные месяцы сбытом товара и закупкой новых его партий. Скандинавский купец того времени, как уже было сказано, являлся одновременно и мореплавателем, и торговцем, и воином, зачастую и грабителем, к тому же хозяином не только корабля, но и зажиточного гарда. Благодаря своим занятиям, состоянию, знанию языков и широте кругозора, приобретенного во время путешествий и торговли, купец был уважаемым, видным членом общества. Правители частенько доверяли купцам дипломатические и разведывательные дела. Не случайно именно так представляет «Сага о Храфнкеле Годи Фрейра» предприимчивого Эйвинда сына Бьярни. Став купцом, Эйвинд уехал из дома отца, провел зиму (возможно, речь идет о годе) в Норвегии, затем отправился в Миклагард (Константинополь), где снискал расположение «греческого короля». О нем сага говорит, что он был женат, богат, заносчив, хорошо знал законы [383] .

История о том, как сын состоятельного бонда стал купцом, рассказывается в «Саге о Греттире» (гл. XIII). Некий Асмунд с детства не любил участвовать в работах на хуторе, всячески отлынивал от них. Когда же он вырос, то попросил отца снарядить его в дорогу. Отец дал ему лишь немного товара, но Асмунду «в чужих странах повезло», он стал купцом «превеликим и пребогатым», был счастлив в друзьях и «сам человек надежный». В Норвегии он дружил с самыми знатными людьми.

Действительно, судя по сагам, богатые купцы почитались у скандинавов не меньше, чем вожди-хёвдинги. Удачливый купец Торстейн Красивый, как и его близкий друг и тезка старый хёвдинг Торстейн Белый (герой одноименной саги), были идеалами «доброго мужа»; о них говорится также, что они могли по достоинству оценить противника и положить конец распре [384] .

Торвард Вороний Клюв торговал повсюду. Приезжая в город, например в норвежский крупный центр Нидарос, он снимал на берегу склад для своих товаров, т. е. устраивался надолго [385] . Именно такого человека нередко называли «купец и мореход» [386] . Так, «Вестейн был купцом и мореходом», имел хутор «Под конем» («Сага о Гисли сыне Кислого», гл. IV). О Торарине Дерзком говорится, что он «известный купец», а между тем он выступает в саге и как рачительный хозяин своего гарда. О таком богатом купце и, одновременно, рачительном домохозяине можно прочитать и в других сагах [387] .

О норвежском купце середины XI в. Бранде сыне Вермунда говорится, что он славился щедростью и независимостью и, постоянно общаясь с тогдашним конунгом Норвегии, известным Харальдом Суровым (1047–1066), неизменно сохранял чувство собственного достоинства. Ему даже посвящена особая «Прядь о Бранде». В одной из вис (№ 93) он прославляется как символ старой Исландии [388] . В другом случае упоминается норвежский купец Торир Кочка, сын Арнтора и зять Гицура; судя по родне, Торир принадлежал к состоятельному и известному роду.

Повествуя о событиях 1253 г., «Сага об исландцах» рассказывает об Эйстейне Белом, известном норвежском купце, который годом раньше прибыл на корабле в Исландию, а еще раньше, в 1246 г., участвовал в сражении как воин.

Наименование гость, которым также часто обозначали купца, одновременно означало еще чужестранец и буквально гость. Интересно, что позднее «гостями» в Скандинавии и на Руси называли как купцов-иноземцев, так значительных, именитых местных торговцев, которые ездили в иные земли; а дальнюю торговлю на Руси называли именно «гостьбой».

Купцы одевались соответственно своему положению и званию, так что их всегда можно было выделить из толпы [389] . Как правило, они приезжали в ту или иную страну либо область на сезон и, если дело было поздней осенью, оставались зимовать у местных хозяев, вероятно, на известных условиях. При этом нередко возникали осложнения. Однажды два купца на двух кораблях привезли в Исландию из Норвегии бревна. Они заночевали на одном хуторе, и так случилось, что они убили сына хозяина. Хозяин убил за это их обоих, а корабли забрал себе [390] .

Судя по «Саге о Гуннаре Убийце Тидранди» (гл. II и др.), дорогие и крупные по объему товары или партии товара обычно продавались в кредит. Покупатель вносил задаток, а в условленное время продавец приезжал за остальными деньгами. В связи со сбором долгов за взятые в кредит товары возникали конфликтные ситуации, особенно если покупатель отказывался оплатить покупку. Об одном таком эпизоде повествуется в «Саге об исландцах» (гл. 59). Норвежский купец Тьостар продал Бьярни сыну Арни товар на две сотни серебра, что составляло весьма значительную сумму. «Но деньги эти выплачены не были, а когда Тьостар потребовал недоимку, Бьярни отвечал дурно (!)».

Кроме городской и разъездной торговли купцы занимались торговлей на берегу или непосредственно с корабля, используя для продажи, покупки и мены товаров некоторые удобные гавани и пристани. Об этой практике (под 1235 г.) повествует «Сага об исландцах» (гл. III), однако подобный порядок существовал издавна. Гавани, которые традиционно использовались как корабельные стоянки, назывались хамны (хавны и т. п.) [391] . Со временем там нередко возникало торговое местечко, с небольшим постоянным населением; следы происхождения из такого местечка сохранились в названиях немалого числа городов, например, «Копенгаген» – букв. «Купеческая гавань». Только с середины XIII в., с распространением и постепенным расцветом в Скандинавии городского строя, такую «купеческую торговлю» вне самих городов постепенно стали ограничивать в пользу монополии городского «законного» рынка, хотя далеко не всегда успешно.

Уже упоминалось о большой роли, которую в торговле скандинавов, как и в жизни викингов, играли путешествия в Восточную Европу и через Русь. Особенно активно в ней участвовали свеи и готландцы. Хотя и считается, что путешествовали не столько сами торговцы, сколько их товары, которые в особых местах переходили из рук в руки, но имеются прямые сведения о пребывании скандинавских купцов в Булгаре, столице Булгарского ханства (неподалеку от совр. Казани), откуда они подчас доходили до Багдада и далее – по «шелковому пути». В центре этого маршрута была Волга. Прибыв в Булгар, группа купцов, при которой были и женщины, сооружала свой лагерь из дерева и водружала идолов, которым подносили еду и поклонялись. Если кто-либо из них умирал, его имущество делили на три части: одна шла семье покойного, вторую тратили на похоронный обряд, третью – на поминальную тризну. Нередко для сопровождения покойного в другой мир убивали и клали с ним в могилу рабыню. Для особо важных персон на месте их упокоения насыпали курган.