Чтение онлайн

Сборщики дани на Севере и, одновременно, торговцы, которые сбывали эту дань, получили название биркарлы, «торгующие мужики». Именно так обозначали тех, кто торговал на Севере на основе сбора дани. Эта своего рода специализация восходит по меньшей мере к эпохе викингов, а возможно, и старше ее, относится к деловым людям, которые действовали среди финнов, карелов и лопарей.

«Карл» – это мужчина, мужик, простолюдин. Термин «бирк» (birk, berek, bjork, букв. «березовый»), который лежит в основе наименований и раннего города (город Бьёрке, лат. форма Бирка, «Березовый остров»), и раннего торгового и городского права (Биркрэттен), и ряда перевалочных торговых пунктов от Восточной Балтии до побережья Северного моря, – предмет длительной дискуссии. Но ученые не сомневаются, что он относится к торговле; не случайно он в качестве топонима неизменно входил в наименования торговых местечек по всей Балтике, включая Древнюю Русь. В Финском заливе в эпоху викингов было несколько островков и местечек по имени Бьеркё (финск. Birkala), сходное название имели остров Березань на Днепре и перевалочный пункт в устье Невы. Все эти Бирки, как легко заметить, располагались по водному пути «из варяг в греки». С XIII в., однако, термин «биркарл» окончательно закрепился за торговцами – сборщиками дани.

Биркарлы двигались на Север на кораблях, а затем, после высадки на сушу, при помощи повозок либо саней, с собачьими или оленьими упряжками; кроме того, они хорошо владели лыжами и, несомненно, были тренированными, выносливыми и решительными людьми. Излишне говорить, что все виды торговых предприятий, связанные с морем, требовали от мореходов хорошего вооружения, владения кораблем и оружием, отваги в тех случаях, когда приходилось отстаивать свое имущество от пиратов и таких же удалых торговцев. А при случае торговцы-мореходы и сами были не прочь пограбить…

Нередко исследователи как истории флота, так и истории викингов и вообще Скандинавии, основываясь на находках кораблей и сохранившихся отзывах людей того времени, высказываются в том смысле, что кораблестроение и корабли – вершина технической мысли и достижений скандинавов эпохи викингов. Эта характеристика представляется мне справедливой. Ведь уже очевидно, что не только дальние морские путешествия жителей Европейского Севера, но и походы в пределах своего региона требовали наличия хорошего корабля. Судя по сагам, каждый прибрежный домовладелец, не говоря уже о знатных людях, обладал не только лодками, но и более или менее объемным судном (или его частью), иногда и не одним. Поскольку поселения в Скандинавии того времени теснились к побережьям, то свои корабли или кораблики держало большинство бондов. В наибольшей степени изучены, да и самый большой интерес представляют, разумеется, морские корабли.

Древние одномачтовые скандинавские суда описаны римским историком Тацитом в I в., об их особенностях уже шла речь выше.

Тацит отмечал, что жители побережий Северного, Балтийского морей и Северной Атлантики – «…безбрежного», «исполненного враждебности Океана», который «редко посещается кораблями из нашего мира», передвигаются «на судах». В частности, «свионы… сильны флотом», и историк отмечает редкую маневренность скандинавских кораблей, которая позволяла использовать их на малых реках, в мелких бухтах, в узких фьордах и при плавании среди скалистых островов-шхер. Рассказывая затем об «общинах свионов», римский историк дает и описание северных кораблей: «Их суда примечательны тем, что могут подходить к месту причала любой из своих оконечностей, так как и та и другая имеют у них форму носа. Парусами свионы не пользуются и весел вдоль бортов не закрепляют в ряд одно за другим; они у них, как принято на некоторых реках, съемные, и они гребут ими по мере надобности то в ту, то в другую сторону» [405] .

О значении корабля в мире скандинавов свидетельствует давний (языческий) и просуществовавший до полного утверждения христианства обычай хоронить знатных людей в корабле, притом это касалось как мужчин, так и женщин. К настоящему времени археологи обнаружили древние скандинавские корабли в нескольких десятках погребений на территории Скандинавии, в Исландии, на севере современной Германии и на Британских островах. Большинство этих находок относится к эпохе викингов. Часть находок кораблей сделана в прибрежных водах этого региона. Те останки судов, которые оказалось возможным реставрировать, выставлены в музее («Доме кораблей») в Осло. Интересный корабль, найденный в Шлезвиге (Южная Ютландия), принадлежавшем в Средние века Дании, выставлен в музее города Киля. На дне мелководного фьорда у города Роскилля (Роскильде) найдены дубовые обломки целой флотилии из пяти кораблей от начала 2-го тысячелетия: три торговых, один боевой и один для каботажного плавания. Корабли были набиты камнями и, судя по всему, затоплены, чтобы преградить путь в гавань вражеским судам. На дне пролива Эресунн найден один корабль, затопленный у входа в залив Футсвикен, четыре судна – примерно от 50-х гг. XI в. и одно от начала XII в. Скорее всего, они были также затоплены намеренно. Еще один корабль, грузовое судно, найдено на дне Финского залива около озера Лакури; это корабль размером 12x3 м, рассчитанный примерно на 30 человек команды, предназначенный для плавания в прибрежных водах и по рекам России. Имел весла и парус.

Найдены и большие для того времени корабли, богато украшенные и стоившие очень дорого, а также значительно меньшие и гораздо более скромные суда. Часть кораблей несла на носу и корме высоко вознесенное стилизованное изображение головы и хвоста мифологического дракона или крупного хищного зверя. Благодаря некоторым описаниям кораблей в сагах и открытиям археологов можно хорошо представить себе скандинавские корабли эпохи викингов, до нее и сразу после нее, а также проследить самые важные этапы эволюции северного флота и даже узнать о процессе строительства кораблей.

Один из самых ранних скандинавских кораблей – «шлезвигский», найденный в Южной Ютландии, относится к рубежу III–IV столетий; он не имел мачты и соответственно паруса. Судя по ранним изображениям северогерманских ладей, относящимся к началу VI века, северные корабли и тогда все еще не имели паруса. То есть в период Великого переселения народов флот скандинавов был весельным. А на изображениях конца VI–VIII вв. и на найденных археологами кораблях того времени уже есть не только мачта с парусом, но и, как в старину, «двойной нос» и не закрепленные в пазах весла. Таким образом, корабли эпохи викингов, сохранив полную маневренность, в отличие от судов первых веков новой эры уже имели мачту с парусом. Кроме того, теперь они были снабжены более мощными килем и рулем, которым служило особое кормовое весло. Судя по этим данным, мачту с парусом скандинавы обрели где-то на рубеже VI–VII столетий и тогда же усилили рулевое управление и киль. Однако малые суда в то время, видимо, ходили и на одних веслах. Очевидно, что своими успехами в морских походах викинги были в значительной степени обязаны и важным новациям в области судостроения.

Итак, в эпоху викингов скандинавы вступили со значительно ycoвершенствованным флотом. Благодаря сильно развитому килю корабли сохраняли остойность и хорошо переносили неизбежные передвижения по мелководью и волокам. О перетаскивании северных кораблей волоком, на бревнах-катках, напоминают как саги [406] , так и названия ряда русских поселений на торговом пути «из варяг в греки», с топонимом типа «волок», «волочок». Для передвижения кораблей по суше служили и четырехколесные основы повозок – типа той, что обнаружена в норвежском корабле из Усеберга, предположительно принадлежавшем королеве Асе. Небольшое судно могли перенести вручную 15–30 моряков. Но при всех условиях суда в подавляющем большинстве были маневренными, что позволяло им подниматься вверх по рекам, плавать по узким фьордам и выплывать из них, не разворачиваясь на 180 градусов. Достигалось это, как уже было сказано, за счет одинакового устройства носа и кормы и подвижного крепления весел. А мачта с парусом и мощный руль значительно увеличивали возможности корабля.

Корабли имели разное назначение и в связи с этим разные размеры и формы. В общем «длинные» суда были преимущественно боевыми. А небольшие – так называемые «скуты» (scuta) были сравнительно маленькими и использовались для недалеких товарных перевозок. Различались они, разумеется, и в зависимости от богатства и общественного положения кораблевладельца. Среди найденных археологами судов были и большие корабли, и сравнительно малые, менее 10 м в длину. Но и большие, и средние корабли имели двойной ход: узкие длинные весла, на которых во многих случаях сидели сами воины, и парус; также способствовал ходу и мощный руль. Паруса были четырехугольные, сделанные из шерсти, толстые и прочные, украшенные красными или синими полосами, или гладкоокрашенные, разных цветов (включая красный и черный), видимые издалека. Вид этих кораблей вызывал радость у своих и ужас у всех остальных людей. Корабельный парус был очень дорог, не случайно он считался роскошным даром!

Очевидно, что со времен Тацита скандинавские корабли существенно эволюционировали, перейдя от весельного к двойному, весельно-парусному, способу передвижения и сохранив, однако, уникальную для того времени маневренность. Таким образом, тексты саг подтверждают некоторые важные детали устройства северных кораблей, которые позволяют констатировать серьезный прогресс в корабельном деле у скандинавов в середине 1-го тысячелетия, подтвержденный данными археологии.

Плавание скандинавов первоначально было преимущественно каботажным. Свой регион, Балтику, Северное море, Британию и северо-восточные просторы Атлантики они хорошо знали, но в ряде случаев предпочитали брать лоцмана: ведь побережья Северного региона изрезаны, усеяны рифами, скалисты и опасны [407] . Примерно с рубежа 1-го и 2-го тысячелетий, опираясь на опыт мореплавания викингов, скандинавы стали все дальше уходить от берега на запад, в глубь Атлантики, благодаря чему открыли Гренландию и доплыли до Америки. В незнакомых водах мореплаватели, судя по всему, ориентировались по солнцу и звездам, особенно по Полярной звезде, расположение которых в разное время года они отлично знали. В XIII в. вошел в употребление компас, что было очень важно для смелых «морских странников».

Зимой, когда на морях господствовали бураны и льды, а также по ночам корабли не выходили в море (об этом говорится уже в «Речах Высокого»), а находили подходящую стоянку и ставились там на якорь, или же их вытаскивали на сушу. Примечательно, что существовали особые обычаи или правила поведения мореплавателей в общих гаванях (хамнах). Прежде всего, судя по «Пряди о Тормоде», полагалось освободить место у пристани для того корабля, владелец которого занимал наиболее высокое социальное положение. Снорри описывает в своем «Круге Земном» столкновение, которое произошло на этой почве между королями Магнусом Добрым и Харальдом Суровым. Социально избирательные правила поведения в портах распространялись на людей всех статусов, состояний и профессий.