Чтение онлайн

Проще было пользоваться стоянками, свободными от контроля. В Скандинавии и Британии такими стоянками нередко служили постоянные прибрежные поселения – вики, расположенные обычно на берегу залива или бухты (см. выше). Нередко такой вик представлял собой торговое местечко или постоянный лагерь викингов, название которых обычно и связывают с названием таких стоянок-лагерей.

Археологи сумели восстановить устройство типичного лагеря: округлый по форме, защищенный с одной стороны морем, а на берегу – валом с палисадом, имеющий посередине площадь и симметрично расположенные вокруг нее жилые и прочие строения, он представлял своего рода образец строго организованного пространства. Так же были устроены, собственно, и ранние городские поселения: Бирка, датский Хедебю и др.

Но чаще всего, особенно за пределами самой Скандинавии, мореходы останавливались в уже присмотренных ранее или вновь обнаруженных удобных и безопасных местах. На зиму или перед длительной стоянкой корабль в походе предпочитали вытаскивать на берег, а дома – укрывать в корабельном сарае.

Несомненно, что корабль в Скандинавии эпохи викингов был почти таким же привычным имуществом и местом обитания, как земля и дом, а подчас и более, чем земля и дом, ведь некоторые люди проводили на корабле всю жизнь и обретали вечный покой в море.

Снорри Стурлусон в своем «Круге Земном» отмечает, что в описываемую им эпоху, т. е. в эпоху викингов, в стране было много «морских конунгов», таких, которые жили на корабле со своей дружиной, нередко также и семейством, и не имели ни земли, ни хутора. Наряду с запасом монет, весового серебра, драгоценностей корабль представлял собой наиболее ценное движимое, имущество и признак престижа. Это и понятно, ведь именно корабль давал возможность не только для удобного, быстрого и подчас менее опасного передвижения, но и для связей с внешним миром и, конечно, для прибыльных занятий. Как уже говорилось, саги создают устойчивое представление, что в Скандинавии, где основная масса населения располагалась на прибрежных территориях, лодку имел каждый домохозяин, а большое или малое судно либо долю в нем приобретали все, кто только мог, естественно, в меру своего материального состояния. Например, один из распространенных мотивов саги: «Торольв владел долей корабля Снорри (Стурлусона. – А.С.)» [408] . А неистовый поэт Эгиль имел не один корабль, а несколько: и «быстроходный», и торговые. Возвращаясь с женой из Норвегии в Исландию, он вез с собой строевой лес. В «Саге о Названых Братьях» Торгейру покупают место на корабле, который стоял в гавани, и готовят товары для вывоза.

Судя по кораблю VII–VIII столетий, погребенному в бывшем болоте в Хере (Норвегия), или норвежскому кораблю викингов IX в., найденному в Осеберге, в ту эпоху строили изящные по форме суда длиной не менее 18 м, с двумя носами и на 10 пар весел. Меньшие суда, длиной 10–13 м, требовали шесть пар гребцов. Впрочем, корабли имели разное назначение и в связи с этим разные объемы и форму. Различались они, как уже подчеркивалось выше, и в зависимости от богатства и общественного положения владельца. Для устойчивости корабль, который шел без полезного груза или с которого груз был снят, нагружали камнями («Сага о Херде и островитянах») [409] . Сигналом к высадке был момент, когда судно касалось дна; тогда люди начинали прыгать за борт и подниматься на берег [410] . Одновременно, наклонив корабль, выводили лошадей, если везли их с собой, имея в виду длительное путешествие по суше после высадки, и сносили необходимый груз.

Многие корабли представляли собой типичную для Европейского Севера однодеревку-нашву. Для изготовления нашвы из сердцевины искусно расщепленного по длине бревна нужной длины – фактически целого дерева, обычно дуба, – понемногу вырубали лишнюю древесину и «нашивали» с боков доски. Доски нашивали клинкерным способом, «внахлест», так что верхние доски заходили на нижние. Пазы заделывали пучками конопли и заливали дегтем. Ставили мачту с парусом и руль. Киль делали из цельного дуба, каждый шпангоут – из одного куска дерева, добиваясь необходимого изгиба.

Издревле нашивали бока при помощи деревянных шпеньков, но викинги стали применять железные гвозди. Продуманные изгиб судна и ясеневые доски обеспечивали эластичность корпуса. Рулевое весло крепили к правому борту у кормы, с ним справлялся один человек – «рулевой борта». Мачта была съемной, как и парус. Перед сражением парус укладывали на дно корабля, чтобы не повредить его, да и для того, чтобы команда не вздумала выйти из боя и сбежать. Моряки, они же воины, развешивали свои раскрашенные щиты на наружные стенки бортов [411] , садились на свои сундучки и брались за весла; скамейки для гребцов если и были, то лишь на самых больших судах.

Постройка корабля вообще была довольно долгим делом, ведь расщеп в дереве расширяли до нужной ширины постепенно, неоднократно заливая его кипятком и вставляя поперек щели все более длинные и широкие брусья. Эту работу можно было производить только под открытым небом, близ воды, т. е. в теплое время года, поэтому для сооружения нашвы требовалось до трех лет.

Приступая к такому важному делу, как строительство корабля, выполняли необходимые ритуалы. Перед деревом, которое намеревались срубить для киля, клали угощение, чтобы дух дерева ушел из его ствола. Падать дерево должно было строго на север, чтобы предупредить о беспокойстве злые силы, и т. д.

Однодеревки были известны и на Русском Севере, где ими пользовались поморы.

Чаще всего в сагах упоминаются военные суда. Это были, в том числе, парусно-весельные шняки – длинные, с низкими бортами, узкие и быстрые в движении, с 20–30 веслами [412] , которые могли помимо гребцов (одновременно воинов) брать на борт еще по 10–20 человек. Кораблям Ингвара Путешественника требовалось от 20 до 40 человек команды, так что 30 его кораблей в принципе могли вмещать тысячу и более воинов-гребцов (что следует, скорее всего, отнести за счет фантазии автора саги). То, что боевые корабли– дракены могли нести до 50–100 человек, известно из многих саг. При всех условиях на борт военного корабля брали несколько десятков боеспособных людей. Их называли «корабельными воинами», «корабельной дружиной». Есть упоминания о дракаре, в котором было даже по 70 гребцов по каждому борту.

После высадки сколько-то дружинников уходили в поход, в разведку или на грабеж, а прочие оставались оберегать корабль [413] . Ночами судно по очереди охраняли дежурные, укрываясь от холода парусами. Корабль приходилось охранять и дома, в том числе в сарае: судя по «Саге о Фритьофе», злоумышленники могли пробить дыру в его днище.

Меньшие суда – ладьи с 6–16 парами весел, иногда они назывались скуты. Ладья Фритьофа Смелого, с 15 гребцами по каждому борту, носила звучное имя «Элида», ее борта были обиты железом (см. сагу о нем, гл. 1).

Нередко упоминается так называемый «длинный корабль» (laangskip; ср. англосаксонский langscipu второй половины IX в. и еще раньше – langsckipy западных саксов). «Длинный корабль» – это техническое название военного судна, предназначенного для дальнего плавания и боевых действий. Именно такие корабли составляли основную боевую силу викингов во время их захватнических походов. Эти клинкерные острокилевые суда, с повышенной маневренностью у берега, могли двигаться в любую погоду. Имели весла и один или несколько прямоугольных парусов; команду составляли от 26 до 60 и более гребцов – матросов и воинов. Иногда такие суда брали до четырех смен гребцов, грузили лошадей, а в некоторых случаях также семьи предводителей викингов и имущество. И передвигались быстрее всех современных им кораблей. Имея малую осадку, «длинные корабли» могли заходить в неглубокие заливы, подниматься по рекам, приставать к любому берегу. А благодаря комбинации весел и парусов эти суда не зависели от силы и направления ветра и течения. Низкие борта позволяли, наклонив корабль, выводить из него лошадей, которых команда возила с собой, подвешивая на широких ременных петлях. Чаще, однако, на берег спускали сходни. Внешний вид корабля производил сильное впечатление своей декоративностью: на носу и корме – резные головы и хвосты зверей и драконов, надводные части бортов раскрашены [414] , на них висят цветные щиты.

В сущности, военные корабли и торговые суда были однотипными, но различались по скорости и некоторыми особенностями оснастки. Так, в случае надобности боевой корабль мог перевезти и крупный рогатый скот, например быков. Если к берегу нельзя было подойти на расстояние, позволяющее перекинуть сходни, быков или лошадей выводили наклонив борт судна; при этом принимающему скотину человеку приходилось стоять по пояс или по плечи в воде [415] .

Большие военные корабли обычно имели собственные имена, например: Длинный Великий Змей. Военный корабль короля Олава сына Трюггви именовался Длинный Дракон [416] , короля Магнуса Доброго – Великий Зубр. Считалось, что Великий Зубр был «построен по приказу Олава Святого. На нем было более тридцати скамей для гребцов, на носу – голова зубра, а на корме – его хвост. Голова, хвост и их опоры были позолочены». Арнор Скальд Ярлов посвятил этому кораблю хвалебную вису [417] . В «Саге об исландцах» (гл. 195) говорится, что лучшим десятивесельником во всем Широком Фьорде был корабль Высокий Борт (Исландия, XIII в.).