Чтение онлайн

Ночь на берегу давала возможность заняться приготовлением пищи. Среди кухонной посуды, найденной на корабле из Усеберга, — два железных котла с цепями и крюками для подвешивания, ложки, ножи, топорики, деревянные миски, бочки и тарелки, а также ручная мельница для перемалывания зерна; на двух досках лежала туша вола. В Гокстаде был обнаружен огромный бронзовый котел и множество деревянных тарелок, досок для рубки мяса, небольших бочонков, чашек, мисок и ложек; нашли даже два подсвечника. В других кремированных или погребенных кораблях, где деревянные вещи не сохранились, всегда находят котел. Разумеется, среди предметов, найденных в погребении с кораблем, были и многие предметы из дома умершего, однако очевидно, что хорошее кухонное оборудование должно было быть неотъемлемой принадлежностью любого корабля. Возможно даже, что во время долгих путешествий могли готовить и на море, используя большой ящик с песком, чтобы безопасно разводить огонь. В любом случае можно было найти и продукты, не требовавшие готовки: сушеная рыба, копчености, сухари, фрукты, орехи, коробки с домашним сыром и соленым маслом и бочки с элем и медом. Путешествие по океану в течение нескольких недель должно было быть для викинга обычным делом.

Однако не следует полагать, что все долгие путешествия по открытым морям совершались на кораблях, подобных кораблю из Гокстада. Купцы с тяжелым грузом, таким, как лес или ткани, поселенцы со своим скотом и даже разбойники, такие, как те, что в 893 году перевезли своих лошадей из Франции в Англию, нуждались в более тяжелых, широких и высоких кораблях, где было больше места для хранения груза. Во многих сагах говорится о таких судах, но до недавнего времени единственным материальным доказательством их существования был массивный четырехметровый руль из Ребека в Дании. Затем, в 1962 году, в одном из протоков Роскильде-фьорда была исследована своеобразная «плотина» из обломков затонувших судов. Оказалось, что она состоит из пяти кораблей XI века (см. вклейку). Они пока не восстановлены, но один из них, без сомнения, является наиболее массивным кораблем из когда-либо обнаруженных в Скандинавии. Его длина — 26,4 метра; он очень широк и имеет толстую сосновую обшивку, способную выдержать самую суровую бурю. Другой корабль, сделанный из дуба, сильно поврежден подводными течениями. Третий представляет собой маленький торговый корабль с фиксированной палубой на носу и корме и открытым хранилищем для груза посредине корабля. Все три были чистыми парусниками, на которых отсутствовали уключины. Кроме того, был обнаружен гораздо более узкий и легкий корабль, на котором имелись и уключины, и крепление для мачты; судя по всему, это был старый военный корабль, который несколько раз чинили. И наконец, был найден плоскодонный корабль из сосны с удивительно тонкой мачтой. Он мог служить чем-то вроде парома для плавания по устьям рек и мелким закрытым водам.

Самыми знаменитыми кораблями викингов были, конечно, те корабли, на которых плавали налетчики, грабившие Англию и европейский континент, — «длинные корабли» и «корабли-драконы» (драккары). Сначала, во времена короля Альфреда, они, вероятно, были ненамного больше, чем корабль из Гокстада с его 16 парами весел, если судить по одному известному пассажу из «Англосаксонской хроники». Там рассказывается, как Альфред построил корабли «некоторые с шестьюдесятью веслами, а некоторые и больше», чтобы сражаться с викингами, и говорится, что английские корабли были «почти что в два раза больше, чем те». Таким образом, предполагается, что корабли викингов имели 30–40 весел (15–20 пар).

Хотя корабли викингов в IX веке, видимо, были совсем небольшими, но в последующие века они — по крайней мере корабли королей и князей — стали намного более крупными и роскошными. В источниках XI века упоминаются корабли с 25, 30 и 35 парами весел. Типичным кораблем такого типа был знаменитый «Великий Змей», построенный зимой 999/1000 года для короля Олава Трюггвассона. Согласно рассказу Снорри, на нем было 34 пары весел и плоская часть одного только киля была длиной почти 33 метра, включая нос и корму. Когда команда была полностью укомплектована для сражения, на каждом весле сидели по 8 человек и 30 стояли на носу, то есть всего на борту находилось 574 человека. Такие цифры кажутся маловероятными, и, судя по всему, это легендарное преувеличение. Более разумными кажутся цифры, которые приводятся относительно команд средневековых кораблей, где достаточно было трех гребцов на одно весло: один греб, другой прикрывал гребца, а третий фактически сражался. Конечно, викинги, пересекавшие Северное море с целью грабежа, не стали бы рисковать, так сильно перегружая свой корабль.

Неизвестно, из скольких кораблей в среднем мог состоять флот викингов, отправившихся грабить заморские страны. В летописях часто фигурируют очень большие цифры, но всегда можно подозревать, что это преувеличение. Кроме того, хронисты не делают никаких различий между большими военными судами и сопровождавшими их маленькими шлюпками. Хороший, достаточно достоверно зафиксированный пример — это флот, с которым Олав Трюггвассон отправился завоевывать Винланд в 1000 году: у него было 60 кораблей, из которых по меньшей мере 14 имели 30 или больше пар весел, на других — по 20 пар, а остальные были «маленькими лодками и судами с продовольствием». Когда Харальд Хардрад (в традиционном написании — Гаральд Гардрад) вторгся в Англию в 1066 году, его флот состоял из 200 военных кораблей плюс небольшие суда.

Однако, если число судов и не было таким огромным, как можно подумать, читая некоторые хроники, нельзя сомневаться в том, что вид кораблей викингов внушал ужас. Вот как описывается флот, который привел Кнут в Англию в 1015 году, в одном латинском тексте: «Столь великолепно были украшены эти корабли, что они ослепляли смотрящих, и тем, кто смотрел издалека, казалось, что сделаны были они из пламени, а не из дерева. Ибо каждый раз, когда солнце проливало на них сияние своих лучей, в одном месте блистало оружие, в другом — сверкали подвешенные щиты. На носах кораблей пылало золото и искрилось серебро. Воистину, столь велико было великолепие этого флота, что если бы его господин пожелал завоевать любой народ, то одни корабли устрашили бы врага еще до того, как воины смогли бы вступить в сражение. Ибо кто смог бы смотреть на вражеских львов, ужасавших свечением золота, кто мог бы смотреть на людей из металла, угрожавших своими золотыми лицами, на этих быков на кораблях, угрожавших смертью, рога которых сияли золотом — не почувствовав ужаса перед королем подобного войска?»

Щиты, роспись и позолота были характерны для кораблей викингов. Типичными были и носы, украшенные головами людей или животных, в связи с чем корабли викингов и стали называть «кораблями-драконами», а отдельным кораблям давали такие имена, как «Великий Змей», «Зубр», «Журавль», «Человечья голова». Корабли, украшенные головами животных, имеют долгую историю в Скандинавии: еще на ранних камнях из Готланда показаны корабли, носы которых сделаны в форме лошадиных голов, а более поздние похожи на змей. Резные столбы, оканчивающиеся головами животных с разинутой пастью, которые были найдены на дне реки Шельды, возможно, некогда украшали небольшие суда, и считается, что они древнее, чем эпоха викингов; другие подобные столбы были найдены в погребальной камере на борту корабля из Усеберга (рис. 43), хотя мы и не знаем, частью какого предмета они были. Эта голова змея — с самого Усебергского корабля, и она была постоянной частью его корпуса, однако из других источников мы знаем, что фигуры на носах кораблей могли быть съемными. Исландские законы гласят, что их нужно снимать при приближении к берегу чтобы не напугать добрых духов земли. На гобелене из Байе показано, что флот Уильяма отплывает с фигурами на носах (рис. 44), однако те же самые корабли на берегу показаны «безголовыми».

Другой необходимой принадлежностью кораблей позднего периода был флюгер из позолоченной бронзы, также богато украшенный фигурами зверей и завитками (рис. 45). Сохранилось множество прекрасных образцов XI века, поскольку они были принесены в дар церквям в качестве благодарности за безопасное путешествие. Где эти флюгеры располагались на корабле, точно неизвестно. Естественнее всего представить их себе на мачте, однако тонкая и детальная работа по металлу была бы невидима на такой высоте, так что, более вероятно, речь идет об особом столбе на палубе или даже о самом носе корабля (рис. 46). Многие флюгеры поцарапаны и пробиты — возможно, стрелами, которые попадали в них в сражениях.

О технике кораблестроителей известно мало; мы знаем только то, о чем говорят сами корабли. Кораблестроением занимались зимой, что вполне естественно — земледельцу приходилось сооружать свой корабль для рыбной ловли или торговли тогда, когда сезон работы на земле заканчивался, но, судя по всему, так же поступали и ремесленники, которые строили суда для королей. Лес выбирали и валили за много месяцев до начала постройки, грубо обрубали и хранили в заболоченных озерках, чтобы древесина оставалась достаточно мягкой до тех пор, пока не придет время начать работу над кораблем. Должно было потребоваться много дуба, и только самых больших деревьев могло хватить, чтобы сделать киль из одного куска дерева, а также массивные блоки для мачты. В эпоху викингов Норвегия была богата дубами, однако за целые века кораблестроения лесам был нанесен такой ущерб, что, когда в 1893 году сооружалась копия корабля из Гокстада, было трудно найти в Норвегии дуб, чтобы сделать блок для мачты, а бревно для киля пришлось везти из Канады. Существует мнение, что из одного бревна можно сделать только две доски: бревно раскалывают посредине, а потом топорами и долотами из каждой половины вырубают доску. На самом деле доски в разрезе имеют клиновидную форму, и, видимо, они изготовлялись более экономным способом — бревно раскалывали по радиусам, примерно так, как вырезают ломтики из торта.

На строительстве такого большого корабля, как «Великий Змей», должно было работать множество людей — «некоторые валили лес, другие обрубали, некоторые возили бревна». Киль положили на помост, следы которого еще можно было видеть 200 лет спустя, когда писал Снорри. К нему прикрепляли нос и корму, затем следовала боковая обшивка. На этой стадии Торберга, мастера-кораблестроителя, куда-то позвали, и вернулся он только тогда, когда обшивка корабля была закончена. Все, в том числе и король Олав, были весьма удовлетворены работой; однако на следующий день король увидел, что все плотники стоят без дела и твердят, что корабль погиб: ночью кто-то прошелся от носа до кормы, делая глубокие зарубки на обшивке. Оказалось, что это сделал сам Торберг. Когда Олав пригрозил ему смертью, если он не возместит ущерб, Торберг не стал делать новую обшивку, но продолжал обрубать дерево до глубины своих зарубок, пока обшивка не стала совсем гладкой. Новая обшивка так понравилась королю, что он попросил мастера сделать то же самое и с другого боку. Эта история показывает, насколько викинги ценили в кораблях легкость и тонкость и как прославился мастер, у которого хватило смелости отрубить еще на палец лишнего материала.

Европу дивили не только сами корабли викингов, но и те путешествия, которые они совершали. Большинство моряков могли плавать только вдоль берега, гребя от одного ориентира к другому. Конечно, скандинавы также пользовались этим методом (как можно видеть по истории норвежского торговца Охтхере, см. главу 5), однако они еще и пересекали Северное море и широкие просторы Атлантики. Саги меньше, чем хотелось бы, говорят нам о том, как происходили такие плавания, повествуют о них кратко, походя, и это само по себе показывает, что они были обычным, повседневным делом для всех скандинавов. Тем не менее, в сагах есть некоторые ценные свидетельства, и их можно дополнить на основании практического опыта современных моряков, которые изучали корабли викингов и плавали на их копиях.