Чтение онлайн

— Я вижу, дорогой племянник, ты собрался большими горстями черпать из казны, на пополнение которой я потратил больше года нелегких трудов,— хмуро промолвил Стефан.— Богатых контрибуций из завоеванных стран, обещанных тобою, в казну так и не поступило. Это означает, что выгоднее жить в мире с соседями и содержать небольшое войско, чем швырять деньги на ветер, захватывая чужие земли и вооружая войска.

— Что ты такое говоришь!— изумился Митридат.— А тысяча талантов, заплаченная нам Тиграном?

— Ровно столько же я собираю за год за арендную плату и по процентам от ссуд,— сказал Стефан.

— А сокровища, привезенные из Мазаки?— перечислял Митридат.— А двести талантов, вырученные мной от продажи имущества казненного Гордия? А лошади и скот, угнанные из Армении, забыл?

— Сокровища из Мазаки— это в основном изделия из золота и серебра, их в оборот не пустишь, разве что переплавив на монеты,— усмехнулся Стефан.— Но ведь ты сам сказал, что трогать эти сокровища нельзя— это приданое для твоих дочерей. Двести талантов ушли на содержание флота, все целиком! Причем навархи говорят, что этого мало! Лошади опять же поступят в войско по твоему же распоряжению, Митридат. А скот…— Стефан опять усмехнулся.— Скот распродали по смешной цене: тысячу коров и шесть тысяч овец всего за четыреста талантов. Я от продажи зерна выручил вдвое больше! Вот и посчитай, Митридат, что выгоднее: воевать или жить мирно.

— Не забывай, дядюшка, чем больше царство, тем больше поступлений от налогов,— пытался возражать Митридат,— тем обширнее и богаче в нем торговля.

— Чем больше царство, тем больше забот и трат на повседневные нужды,— перефразировал на свой лад Стефан,— а любая торговля процветает лишь там, где нет войны.

— Жизнь государств и царей без войн невозможна,— употребил свой последний довод Митридат.— Римляне говорят: хочешь мира— готовься к войне.

— Вот ты и готовься к войне, Митридат,— сказал Стефан, с убеждением глядя ему в глаза, — готовься, а не воюй. Ведь года не проходит, чтобы ты не бросался из одной войны в другую. Пойми, наконец, любая война убыточна, если, конечно, ты не завоюешь полмира!

— Со временем я завоюю полмира,— самодовольно заявил Митридат,— но перед этим мне надо захватить Колхиду. Я увеличиваю войско и хочу построить тридцать пятипалубных кораблей.

Для этого я возьму из казны пятьсот талантов. Расстроенный Стефан произнес, закатив глаза:

— Определенно, мой племянник думает, что деньги, подобно дождю, падают с неба!

— Не ворчи, дядюшка, если будет в чем-то нехватка, можешь переплавить на монеты часть приданого моих дочерей,— примирительно сказал Митридат. И тут же перевел разговор на другое:— Хазарапат сказал мне, что назначил Зариатра гаушакой с твоего ведома, дядюшка. Где ты его разыскал?

— Зариатр сам пришел ко мне, когда я набирал людей для охраны сокровищ,— ответил Стефан.— Я без раздумий отправил его к Ариоманду с сопроводительной запиской, в которой советовал сделать Зариатра гаушакой. По-моему, Зариатр со своим делом справляется. А по-твоему, племянник?

— Ни в чем не могу к нему придраться,— самым благожелательным голосом сказал Митридат.— Зариатр действительно знает про все и про всех. У него всюду «глаза» и «уши». Я только не уверен, что он чист на руку…

— Без изъянов у тебя только Сузамитра и Тирибаз,— заметил Стефан.— Ариоманд и я падки на женщин, Зариатр слишком любит золото, Изабат трусоват, Критобул изнежен… У каждого свои недостатки. Важно, чтобы недостатки не заслоняли достоинств, которые также имеются у каждого.

— Хорошо сказано, дядюшка,— улыбнулся Митридат.— А может, женить тебя, а? Сузамитра нынче женится, могли бы и тебе подыскать невесту. Сыграли бы в один день две свадьбы!

— Благодарю,— отказался Стефан.— Я уже перезрел для семейной жизни. Вот Сузамитра вполне годится. Он, случаем, не Нису в жены берет?

— Нет, не Нису,— ответил Митридат и отвел глаза.— Я разговаривал с Нисой, она больше не хочет замуж за Сузамитру.

— Не иначе, кто-то другой запал ей в сердце,— ухмыльнулся Стефан.— Как думаешь, племянник?

Смутившийся вдруг Митридат ничего не ответил.

* * *

В начале зимы у Нисы родился сын, которого она с согласия Митридата назвала Ксифаром, что с персидского означает «богом данный». Роксана страдала от ревности, видя, как носится Митридат с первенцем Нисы. Об ее же сыне Митридат и не вспоминал. Правда, Роксана держала своего сына в загородном дворце, изредка навещая его там. Аркафию исполнилось уже три года.

Однажды после бурной ночи, проведенной с Роксаной, Митридат спросил ее о сыне. Где он? Роксана пообещала в ближайшие дни показать ему Аркафия. Когда ребенка привезли из загородного дворца, Роксана с трепетом в душе пригласила в свои покои Митридата. Не изменится ли его нежное к ней отношение, когда он увидит своего некрасивого сына?

Однако Митридат не выказал и тени неудовольствия.

Взяв ребенка на руки, он расхаживал с ним по комнате и делился с Роксаной своими замыслами:

— Мой старший сын Махар стал царем Каппадокии. Сын от Антиохи, названный, как и я, Митридатом, в будущем станет царем Понта. Твой сын, Роксана, когда подрастет, станет царем Боспора.

Сына Нисы я посажу царем в Колхиде, когда завоюю эту страну. Кто, как не сыновья, поможет мне удержать захваченные земли? Вопрос был обращен к Роксане, с умилением наблюдавшей за Митридатом с ее первенцем на руках.

— О мой царь!— растроганно промолвила Роксана, припадая к ногам Митридата.— Я готова родить тебе столько сыновей, сколько ты пожелаешь.

Хотя Митридат почти все ночи проводил с Роксаной, тем не менее в сердце царицы не было полного покоя. Она чувствовала, что супруг что-то скрывает от нее, не желая распространяться о таинственной смерти Ариарата и о том, что подтолкнуло Нису зачать ребенка в храме Диониса.

Все, кто знал об этом, рассказывали Роксане о случившемся как о факте, не раскрывая причин.

Такой заговор молчания заинтриговал Роксану.

Царица осмелилась на решительный шаг: она тайно встретилась с гаушакой.

— Я хочу знать, от чего умер Ариарат? От кого родила сына Ниса: от мужа или от бога, как болтают вокруг? Что пишет в своих письмах к Митридату Лаодика? Если ты поможешь мне, Зариатр, моя щедрость будет безгранична.

Зариатр выслушал Роксану, почтительно склонив голову.

— На это потребуется время, царица,— предупредил он.

— Я подожду,— сказала Роксана,— но ты поторопись! И держи это в тайне!

Зариатр понимающе улыбнулся краем рта.

Прежнего доверия между Нисой и Роксаной больше не было, хотя сестры, как в пору детства, немало времени проводили вместе. Как-то раз Роксана спросила Нису: почему она не вышла замуж за Сузамитру, ведь ей предлагали это после смерти Ариарата.

— Разве я могу променять ложе бога на постель смертного человека?— с таинственной улыбкой ответила Ниса.

Она была уже не та наивная девочка, во всем подражавшая Роксане. После родов Ниса необыкновенно похорошела, и Роксана всерьез опасалась, как бы Митридат не увлекся ею.