Чтение онлайн

— Накачал, вроде, неплохо. Садись на багажник. Я постараюсь ехать аккуратно и медленно.

Мэрион устроилась на узком багажнике. Спина писателя оказалась совсем рядом — так близко, что девушка даже вздрогнула. От его вязаного жакета пахло табаком и шерстью. Когда они свернули на узкую тропинку, Мэрион оглянулась и в последний раз посмотрела на дом. Кто бы мог подумать, что одна из обычных одиноких утренних прогулок может закончиться таким неожиданным образом?

Вначале, когда они въехали на Хай стрит, навстречу им не попадалось ни души; она была чрезвычайно рада этому обстоятельству. Что стали бы говорить люди, увидев ее, Мэрион Сиджвик, на велосипеде с чужим мужчиной вдвое старше ее, да к тому же еще и писателем, что, несомненно, свидетельствует о его принадлежности к богемным кругам? Проверить это ей представился случай, когда они проезжали мимо мясной лавки. Мистер Трэш как раз вышел из магазина, держа в руках доску, на которой мелом были написаны сегодняшние цены. Он, казалось, нисколько не удивился. Бодро поприветствовав велосипедистов, он принялся укреплять доску на витрине.

— Доброе утро, — хором откликнулись они.

— Передай мистеру Бентли, что колбасы я уже набил!

Девушка с облегчением кивнула. Похоже, у Трэша не возникло никаких скабрезных мыслей; оставалось лишь надеяться, что и прочие жители деревни отреагируют таким же образом. До сих пор те немногие, кто знал, почему она сюда переехала, относились к Мэрион с исключительным пониманием.

Почта еще не открылась, да и в переулке, где помещался антикварный магазинчик, незаметно было никаких признаков жизни. Девушка рассказала Смиту, что занимает комнату прямо над магазинчиком рядом с квартирой владельца. Писатель помог ей спуститься на землю и развернул велосипед.

— Ну, как твое колено, получше?

— Да, гораздо. Большое спасибо за помощь. Это было так любезно с твоей стороны.

— Может, как-нибудь зайдешь меня навестить?

— Даже не знаю… Я…

Он погладил короткую бородку и усмехнулся.

— Если ты все еще чего-то опасаешься, давай вечером встретимся в местном кафе.

— Что ж, с удовольствием.

— И помни — счет от врача пришли мне.

— Думаю, этого вовсе не потребуется.

— Нет? Ну, превосходно…

— Адье.

— Адье.

Мортен Мартенс провожал тазами гибкую фигурку девушки до тех пор, пока она не скрылась в доме. Затем медленно пошел прочь, ведя велосипед за руль. Тут было над чем подумать. Вчера вечером он впервые за все это время написал Аните письмо и вложил в конверт двести фунтов, тем самым облегчив свою совесть. Потом он вышлет ей еще.

Суммы, разумеется, будут довольно скромными, однако на жизнь ей хватит. В тот последний вечер в Норвегии — жуткий вечер, проведенный в рыбачьей хижине на Фрейе, когда вдруг неожиданно появилась Кари с требованием «своей доли», и где ему пришлось застрелить того незнакомца, — бывшая жена рассказала ему, что Анита ушла от нее и живет теперь в семье своей школьной подруги. Правда, с большой неохотой, но Кари все же дала ему их адрес; ее циничные рассуждения при этом привели Мортена прямо-таки в ужас. В хижине Кари продемонстрировала наконец свое истинное «я» — к сожалению, на пятнадцать лет позже, чем следовало бы. Анита была ей абсолютно безразлична.

Он остановился перед зданием почты и в раздумье достал из кармана конверт. А можно ли отправлять письмо прямо отсюда? Очевидно, нет, слишком уж это рискованно. Еще чего доброго попадет не в те руки, а ведь это может решить его судьбу. Лучше сделать так, как решил вчера, — доехать автобусом до Бата, чтобы штемпель на конверте не выдал точного места его пребывания. Мортен снова сунул письмо в карман и пошел дальше. Он был почти убежден, что норвежская полиция уже в курсе, кем на самом деле является фальшивый Гюлльхауг, и не намерен был ставить на карту всю затеянную игру. Если уж на то пошло, так ему вообще не следовало посылать это письмо. Однако нужно же было как-то дать знать дочери, что у него все в порядке и он о ней помнит.

Все в порядке? Сегодня ночью он проснулся от кошмарного сна. Над ним склонились трое бобби с дубинками. «Мы знаем, что вы — Мортен Мартенс. Мы знаем, что у вас есть чемодан, набитый фальшивыми деньгами». Поднявшись спозаранку, он первым делом упаковал атташе-кейс в несколько плотных целлофановых пакетов, отыскавшихся в чулане. Затем вышел в сад, выискивая место для тайника. Начал копать, и тут…

Да, теперь уже этим местом не воспользуешься. Она наверняка его запомнила. Ну да, ничего, найти другое — не проблема. А ловко он все же выкрутился! Столкнувшись с этим ее странным паническим ужасом, он сразу же верно сориентировался и перехватил инициативу. Вообще-то ему даже, можно сказать, повезло. Эта молоденькая девушка заставила его на некоторое время снова стать самим собой, во всяком случае — пробудила в нем такое желание. Скорее всего, ему уже никогда больше не вернуться в Лондон, а следовательно, надо приспосабливаться к новым обстоятельствам. Ему нравилось здесь, в этом укромном уголке; правда, не о такой жизни он мечтал, однако, тут ему было как-то легко и удивительно спокойно.

Если не считать ночных кошмаров.

Ведя велосипед по Хай стрит, он лениво наблюдал за тем, как деревушка начинает просыпаться. Телефонная будка у кафе внезапно напомнила ему о Линде Фэй. Он уже дважды звонил ей, говоря, что находится, соответственно, в Блэкпуле и Халле. К сожалению, поездка затягивается. Прекрасные деловые перспективы. Интересно, сколько времени ему удастся еще протянуть, прежде чем она начнет догадываться? Да и следует ли вообще поддерживать этот контакт?

Прошло две с половиной недели с тех пор, как он отбыл с Паддингтонского вокзала. В Бате он сошел и снял себе номер в дешевом отеле. Каждый раз при виде полицейского все в нем замирало от страха. Прочитав в газете объявление о сдающемся доме в западной части Уилтшира, он решил воспользоваться этим шансом. Купив подержанную пишущую машинку, он превратился в писателя и приехал сюда.

Мортен постоял возле автобусной остановки, изучая расписание. Автобус до Бата отправлялся около половины одиннадцатого. Таким образом, у него еще вполне хватало времени сделать кое-какие покупки, позавтракать и переодеться к поездке. Кстати, это напомнило ему еще об одной насущной проблеме, с которой пришлось теперь столкнуться.

В последние годы личный автотранспорт воспринимался им как нечто само собой разумеющееся, хотя он и пользовался им не так часто, как прочие. Однако здесь, в деревне, он вдруг почувствовал, как трудно без него обходиться. У большинства местных жителей было то или иное моторизованное средство передвижения; в его же распоряжении находился лишь старенький велосипед. Недавно ему уже пришлось съездить на нем в Малмсбери, ближайший городок, чтобы взять напрокат телевизор (сидеть вечерами в местном кафе и смотреть футбольные матчи чемпионата мира он не решался). Владелец пункта проката был настолько любезен, что в тот же вечер сам доставил ему телевизор, однако не мог же он вечно рассчитывать на такого рода одолжения. Как бы хорошо сейчас сесть в собственный автомобиль и без всяких проблем отвезти письмо, причем тогда можно было бы отправить его откуда-нибудь подальше, чем Бат. Он считал себя неплохим водителем, и не хватало ему одной лишь элементарной вещи — удостоверения личности. Ибо сейчас он был Уильямом Смитом, сравнительно неизвестным в литературных кругах писателем. Если его припрут к стенке, он на худой конец мог бы сознаться, что не издал еще ни одной вещи. Сколько еще времени ему удастся продержаться под видом писателя? Столько же, сколько под именем Питера Кокрейна? До тех пор, пока какой-нибудь въедливый чиновник не обнаружит, что у этого Смита нет ни разрешения на работу, ни налоговой декларации, ни карточки социального страхования? Что ж ему, так и молить Бога, чтобы этого никогда не случилось? Жить в постоянном страхе? Нет. Кроме того, он в любую минуту должен быть готов к новому поспешному бегству (хорошо, кстати, что из-за этой девушки он так и не зарыл деньги!). А для стремительного бегства автомобиль ох как пригодился бы.

И тем не менее, странное дело — но раздосадованным он себя сегодня совсем не чувствовал. Может, дело тут в солнечной погоде. Как бы там ни было, но здесь, в окрестностях Костволда, он ощущал себя гораздо спокойнее, чем в Лондоне. Да и то сказать, кому покажется странным, если писателю вдруг пришло в голову уединиться на несколько месяцев? Сейчас, когда свирепствует безработица, и в экономике царит упадок, всякое может случиться. Подняла ему настроение и сегодняшняя случайная встреча с Мэрион Сиджвик. Может как раз это ему и было нужно, чтобы успокоиться и спланировать наконец операцию «большой обмен».

Другой проблемой, волновавшей его в настоящее время, был его собственный внешний вид. Вот уже четырнадцать дней как он отращивал бороду, однако при этом прекрасно понимал, что пройдет никак не меньше четырех недель, прежде чем она обретет натуральную форму. Фальшивой же бородой пользоваться не стоило — в ней теперь полиция знала его как облупленного. А без бороды он был Мортеном Мартенсом, так что это тоже не годилось. Вместо очков в массивной роговой оправе он купил другие, в тонкой, металлической, также с простыми стеклами, однако пока что ими еще не пользовался. Без очков все же лучше видно. Может, стоит обзавестись еще и париком?

Дойдя до продуктового магазина, Мортен прислонил велосипед к стене и вошел внутрь. Магазинчик всего пять минут как открылся, и он был единственным покупателем. Мортен любил бывать в этом уютном помещении с низкими потолками, где вперемешку стояли стеллажи самообслуживания и небольшие прилавки. Со всем тут управлялась супружеская чета Эймисов. Мортен с удовольствием заглядывал сюда, изучая новые, неизвестные ему товары. Виски тут продавалось несколько сортов, да и цена, по его мнению, была невысока, хотя сами англичане придерживались иной точки зрения.