Чтение онлайн

— Доброе утро, мистер Смит, — улыбнулась миссис Эймис. На ней, как обычно, красовался небесно-голубой передник.

— Доброе утро, миссис Эймис.

— Прекрасная погода сегодня, не правда ли?

— Да, действительно, превосходная! — Он давно уже приучил себя реагировать на замечания о погоде с надлежащей степенью энтузиазма.

— Ну, как там у вас в Рэттлбоун коттедж? Привидения не беспокоят?

— Ничего, миссис Эймис. Они мне только прибавляют вдохновения.

— Вот как? Стало быть, вы пишете детективы?

— Иногда случается.

— А как с доставкой молока, все наладилось?

— Да, спасибо, теперь все в полном порядке.

Она снова улыбнулась и отошла. Ни тени назойливости. Поболтала немного и засеменила дальше по своим делам. Мортен отобрал себе две банки консервированной говядины, когда за прилавком показался мистер Эймис. Вид у него был точно такой же, как и у супруги, — приветливый и в то же время деловитый.

— Доброе утро, мистер Смит. Отличная сегодня погодка, а?

— Ваша правда, Мистер Эймис, замечательная.

— Зато вот уж команде нашей не повезло.

Эймис был страстным футбольным болельщиком и горевал, что сборная Англии потерпела поражение еще в групповом турнире. Мортен прекрасно его понимал и попытался утешить как мог.

— Эх, лучше бы Рон Гринвуд поставил Кигана с самого начала!

— Абсолютно с вами согласен.

— Сегодня вечером показывают оба полуфинала, мистер Смит. Однако это уже не то — ведь нас-то там нет.

— Да, это будет уже не то, — подтвердил Мортен. Он надеялся, что вернется в деревню еще до начала первой трансляции, правда, честно говоря, отсутствие в полуфинале англичан не имело для него такого уж большого значения.

— Не хотите ли взять на пробу эти бобы? Они у нас со скидкой.

— Почему бы и нет? Пожалуй, возьму баночку. Кстати, мистер Эймис, я тут встретил одну юную особу, которую зовут Мэрион Сиджвик. Приятная девушка, не правда ли?

— И приятная, и красивая. Она работает у Бентли. Что, влюбились с первого взгляда, хе-хе?

— Не совсем так. Она производит странное впечатление. Мне ее почему-то даже стало немного жаль.

— Может, она досадует на вас, что вы заняли Рэттлбоун коттедж, мистер Смит? Знаете, она ведь сама хотела сперва туда въехать, однако не решилась.

— А что такое? С ней что-то случилось?

Эймис вдруг как-то сразу посерьезнел.

— Да как вам сказать… Гнусная история… Кэти, расскажи-ка, ты лучше это умеешь.

Миссис Эймис в этот момент была за стеллажами — устанавливала на полках пакетики с соком.

— О, да! Это произошло несколько лет назад в Бристоле… Потому-то она и уехала из города и поселилась тут у нас… — Она обогнула стеллаж и подошла к мужчинам. Понизив голос, она продолжала: — Бедняжка мисс Сиджвик, она до сих пор никак не может оправиться от шока.

— Так ее…

— Один садист — сейчас он, к счастью, сидит в тюрьме — едва ее не задушил.

— О, Господи! Теперь-то понятно.

— И не только это, мистер Смит. Сначала он ее зверски избил… и изнасиловал.

Мортена даже передернуло.

— Помнишь, Харри, о нем еще говорили, что он был в банде, которая поставляла оружие в Северную Ирландию?

— Точно, — подтвердил Эймис. — А еще они пытались делать фальшивые деньги. Глупо, правда? Ведь Банк Англии не обманешь, не так ли? Это просто невозможно.

— Ну, разумеется, — поспешил согласиться Мортен.

впервые проезжающие мимо Дартмура, не упускают случая заглянуть в Принстон, чтобы посмотреть на известную тюрьму, расположенную посреди вересковой пустоши. Когда человек в отпуске и чувствует себя свободным, как ветер, то нет, пожалуй, более радикального средства разнообразить свои впечатления, как взглянуть на то место, где собрано самое гнусное, по мнению всех, отребье. Приятно, наслаждаясь заслуженной свободой, слегка пощекотать себе нервы.

Однако, что касается Дартмура, то многих он разочаровывает. Действительность никак не сочетается с жуткими сведениями, почерпнутыми из многочисленной литературы. Тюрьма была построена в 1806 году; первоначально в ней содержались французские военнопленные, и с тех пор она служила орудием бесчеловечного наказания нескольких поколений преступников. В настоящее же время учреждение за желтыми стенами носит прежде всего характер исправительного заведения, где преступные элементы могут рассчитывать на относительно гуманное отношение. Следующие мимо туристы, как правило, об этом даже не догадываются. И бывают весьма раздосадованы, ибо проезд в сторону тюрьмы закрыт.

Если ехать по шоссе Б-3357, то табличка, воспрещающая въезд, стоит сразу же за Принстоном. На другой крупными буквами значится, что остановка тут также запрещена, а кроме того, проезжающих просят воздержаться от фотографирования. В самих стенах, правда, нет ничего слишком уж мрачного или отталкивающего. Проезжающих не угнетает вид решетчатых тюремных окон с прильнувшими к ним злобными разбойничьими физиономиями. Таблички подтверждают бытующее мнение, что здесь содержатся опаснейшие среди опасных. Но — и только. Причина этих запрещений вообще-то довольно проста. Охранникам надоело, что на них пялятся все, кому не лень, да и шоссе, ведущее к тюрьме, было таким узким, что не разъедешься. Тем, кто оказался бы на нем 10 июня в 12:07, предоставился бы случай на мгновение заглянуть внутрь каменной ограды. Они бы увидели, как железные ворота открываются и из них выезжает зеленый фургон. На переднем его сидении было два человека; ни один из них не обладал внешностью убийцы. Ворота сразу же захлопнулись; на этом представление было окончено.

Человек, сидевший за рулем зеленого фургона, спросил:

— Ну, Фрэнк, как ты себя чувствуешь теперь?

Тот, кого звали Фрэнк, был юношей в больших очках с роговой оправой; весь вид его наводил на мысль, что большую часть своего времени он проводит, склонившись над толстыми фолиантами. Темная челка, бледное лицо. Типичный интеллигент. Образец многообещающего молодого преподавателя или ученого, чьи интересы далеки от пошлой повседневности. Лишь те, кто был с ним знаком, знали, что это вовсе не так. Фрэнк Коутс действительно читал кое-какие книги, содержание которых, однако, отнюдь не соответствовало университетскому уровню.

Водитель фургона был в курсе этого. Его звали Джордж Поттер. Не получив ответа на свой вопрос, он продолжал:

— Разумеется, трудно сразу сказать, как ты себя ощущаешь, когда, едва выйдя из камеры, оказываешься на свободе, да еще вдобавок и на природе. Я бы, наверно, просто обалдел от восторга. — Покосившись на попутчика, он тут же поспешил добавить: — Правда, у меня пока еще не было случая испытать это. Я имею в виду заключение.

Фургон пристроился за автобусом, следовавшим на запад по Б-3212. Припекало, и Фрэнк Коутс опустил стекло.