Виктория (пер. В. К.)
Шрифт:
XIII
Іоганнесъ встртилъ Камиллу на улиц; она хала съ матерью, отцомъ и молодымъ Ричмондомъ. Они остановили экипажъ и дружески поздоровались съ нимъ.
Камилла схватила его за руку и сказала:
— Ты не пришелъ къ намъ. У насъ было много народу. Мы ждали тебя до послдней минуты, но ты не пришелъ.
— Я былъ занятъ, — отвчалъ онъ.
— Прости, что я до сихъ поръ не была у тебя, — продолжала она, — Я непремнно приду на-дняхъ, когда удетъ Ричмондъ. Ахъ, какъ у насъ было весело! Викторія заболла и ухала домой; ты слышалъ объ этомъ? Я собираюсь навстить ее. Ей теперь, вроятно, лучше; можетъ-быть, она уже выздоровла, Я подарила Ричмонду медальонъ, почти такой же, какъ и теб. Послушай, Іоганнесъ, общай мн обратить вниманіе на твою печку. Когда ты пишешь, то забываешь обо всемъ, и у тебя длается страшно холодно. Ты долженъ тогда звать двушку.
— Да, я буду звать двушку, — отвчалъ онъ. Г-жа Сейеръ также заговорила съ нимъ, она спрашивала о его работ, о его новомъ произведеніи, скоро ли оно будетъ закончено? Она съ нетерпніемъ ждетъ, когда оно появится въ печати.
Іоганнесъ отвтилъ на вопросы, почтительно поклонился и поглядлъ вслдъ узжающей карет. Какъ мало ему дло до всего этого, до этого человка, этихъ людей, этихъ разговоровъ? Холодное равнодушіе охватило его и не покидало всю дорогу. Передъ его домомъ взадъ и впередъ ходилъ какой-то человкъ, это былъ его старый знакомый, бывшій учитель изъ замка.
Іоганнесъ поклонился ему.
На немъ было длинное, теплое пальто, старательно вычищенное, на лиц его было довольное, самоувренное выраженіе
— Вы видите передъ собой вашего друга и коллегу, — сказалъ онъ. — Протяните мн руку, молодой человкъ. Съ тхъ поръ, какъ мы видлись въ послдній разъ, судьб моей было угодно измниться. Я женатъ, у меня есть свой домъ, маленькій садикъ, жена. Въ жизни еще случаются чудеса. Что вы можете возразитъ на это?
Іоганнесъ съ удивленіемъ глядлъ на него.
— Итакъ, слушайте. Я училъ ея сына. У нея былъ сынъ отъ перваго брака; она, разумется, уже была замужемъ и овдовла. Вы можете возразитъ, что мн не это было предназначено при рожденіи; но я женился на вдов. Мальчикъ былъ отъ перваго брака. Я хожу туда, вижу каждый день садикъ и вдову и, наконецъ, привыкаю къ нимъ. Вдругъ мн пришла въ голову эта мысль, и я сказалъ себ: конечно, я предназначался не для этого и такъ дальше, но все-таки я это сдлаю потому, что это, вроятно, предсказано звздами. Видите, какъ все это вышло.
— Поздравляю, — сказалъ Іоганнесъ.
— Стойте! Ни слова! Я знаю, что вы хотите сказать. А та, первая, хотите вы сказать, неужели вы забыли вчную любовь вашей юности? Вы хотли это сказать. А позвольте, въ свою очередь, почтеннйшій, спросить васъ, гд она, моя первая, единственная и вчная любовь? Разв она не вышла замужъ за полковника артиллеріи? Позвольте задать вамъ еще одинъ маленькій вопрюсъ: видали ли вы когда-нибудь, чтобы мужчина соединился съ той, съ кмъ онъ хотлъ? Въ одной сказк разсказывается объ одномъ человк, мольбу котораго Богъ услышалъ и соединилъ его съ его первой и единственной любовью. Но онъ не былъ счастливъ. — Почему? спросите вы, и я вамъ отвчу на это: по той простой причин, что она сейчасъ же умерла, — слишите, тотчасъ же умерла; ха-ха-ха, сейчасъ же. Такъ всегда бываетъ. Обыкновенно, никто не соединяется съ женщиной, которую любитъ, но если это и случается, то она умираетъ. Счастье никогда не бываетъ совершенно. Тогда человку только и остается полюбить другую и постараться найти себ въ этомъ утшеніе, но ему совсмъ не слдуетъ умиратъ отъ этого. Увряю васъ, природа дйствуетъ очень мудро, помогая человку переносить подобныя испытанія. Взгляните хотъ на меня.
— Вы выглядите очень хорошо!.
— Великолпно. Слушайте, чувствуйте, смотрите! Разв меня касаются какія-либо заботы? Я одтъ, обутъ, у меня есть семейный очагъ, жена, ребенокъ, — я говорю о мальчик. Если вы спросите о моихъ поэтическихъ произведеніяхъ, то я отвчу вамъ и на этотъ вопросъ. Ахъ, мой молодой коллега, я старше васъ и, можетъ-быть, отъ природы лучше одаренъ. Бумаги мои сложены въ письменномъ стол. Он будутъ изданы посл моей смерти. Вы можете возразить, что я не получу отъ этого никакого удовольствія. И опять-таки вы ошибаетесь, ими наслаждается теперь моя семья. Вечеромъ, когда зажигаютъ лампы, я отпираю столъ, вынимаю свои стихотворенія и читаю ихъ жен и мальчику. Ей сорокъ лтъ, а ему двнадцать, они оба бываютъ въ восторг. Приходите какъ-нибудь вечеромъ, я угощу васъ стаканчикомъ грога. Да сохранитъ васъ Господь.
Онъ протянулъ Іоганнесу руку и вдругъ спросилъ:
— Знаете вы что-нибудь о Викторіи?
— О Викторіи? Нтъ. Да, я только что слышалъ.
— Разв вы не замтили, какой у нея болзненный видъ и какъ впали ея глаза?
— Я не видалъ ее съ весны. Она все еще больна?
Учитель отвтилъ до смшного рзко топнулъ ногой.
— Да.
— Я только-что слышалъ. — Нтъ, я не видалъ, насколько она измнилась, я не встрчался съ ней. Она опасно больна?
— Очень. Вроятно, она уже умерла, понимаете.
Пораженный Іоганнесъ смотрлъ то на учителя, то на дверь своего дома, не зная, входитъ ему или стоять здсь, потомъ онъ снова взглянулъ на учителя, на его длинное пальто и шляпу; онъ улыбнулся смущенный, страдальческой улыбкой.
Старый учитель продолжалъ угрожающимъ тономъ:
— Вотъ опятъ примръ; разв вы можете его отрицать? Она тоже не вышла за, того, кого любила, за жениха, назначеннаго ей съ самыхъ дтскихъ лтъ, за молодого прекраснаго лейтенанта. Онъ отправился однажды на охоту, выстрлъ попалъ ему въ голову и раздробилъ черепъ. И вотъ онъ явился жертвой слпого случая. Викторія, его невста, начинаетъ чахнуть. червякъ грусти точитъ ея сердце; мы, друзья ея, видли все это. Черезъ нсколько времени она появляется въ обществ, въ дом Сейеръ, она разсказывала мн, между прочимъ, что и вы должны притти, но вы не пришли. Однимъ словомъ, въ этотъ вечеръ она пересиливала себя, на нее нахлынули воспоминанія о любви, она сдлалась нервно весела и танцовала, танцовала цлый вечеръ, какъ безумная. Вдругъ она падаетъ, полъ окрашивается кровью, ее поднимаютъ, увозятъ домой. Ей жить не долго.
Учитель подходитъ вплотную къ Іоганнесу и жестко говоритъ ему:
— Викторія умерла.
Іоганнесъ, какъ слпой, начинаетъ ощупывать вокругъ себя руками.
— Умерла? Когда она умерла? Викторія умерла?
— Она умерла, — отвтилъ учитель. — Она умерла сегодня утромъ, теперь… вотъ только что. — Онъ сунулъ руку въ карманъ и вынулъ толстое письмо. — Она поручила мн передать вамъ это письмо. Вотъ оно. Посл моей смерти, сказала она. Она умерла. Я передалъ вамъ письмо. Моя миссія окончена.
И, не прощаясь, не прибавляя ни одного слова, учитель повернулся, медленно пошелъ по улиц и исчезъ за угломъ.
Іоганнесъ стоялъ и держалъ въ рукахъ письмо. Викторія умерла. Онъ произнесъ громко ея имя и голосъ его звучалъ рзко и беззвучно. Онъ взглянулъ на письмо и узналъ почеркъ, на конверт стояли большія и маленькія буквы, строчки шли ровно, а та, которая писала ихъ, уже умерла!
Потомъ онъ вошелъ въ подъздъ, поднялся по лстниц, вынулъ ключъ, вложилъ его въ замокъ и отперъ дверь. Въ комнат было темно и холодно. Онъ слъ на окно и началъ читать письмо Викторіи при умирающемъ свт дня.
— Дорогой Іоганнесъ, — писала она. — Когда вы будете читать это письмо, меня уже не будетъ въ живыхъ. Все кажется мн теперь какимъ-то особеннымъ; и я не стыжусь писать вамъ, какъ-будто этому ужъ ничто не препятствуетъ. Потому что пока я была жива, я предпочла бы страдать дни и ночи, чмъ снова обратиться къ вамъ, теперь же, умирая, я уже не думаю такъ. Чужіе мн люди видли, какъ я истекала кровью, а докторъ, осматривавшій меня, сказалъ, что у меня остался только кусочекъ легкаго; что же мн теперь стыдиться?
Лежа въ постели, я обдумывала нашъ послдній разговоръ.
Это было въ тотъ вечеръ, въ лсу. Тогда я не думала, что это нашъ послдній разговоръ, иначе я простилась бы съ вами и поблагодарила бы васъ. Теперь я васъ больше не увижу, и я раскаиваюсь, что не бросилась передъ вами на землю и не цловала вашихъ ногъ и землю, по которой вы ходили, и не высказала вамъ всю свою безконечную любовь. И вчера и сегодня я лежу и думаю только о томъ, какъ бы мн поправиться и похать домой, я пошла бы въ лсъ, отыскала бы то мсто, гд мы сидли и вы держали мои руки въ своихъ; я бросилась бы на землю, старалась бы разглядть слдъ вашихъ ногъ и цловала бы каждую травку кругомъ. Но я не могу похать домой, пока мн не станетъ немного лучше, на что надется мама.
Дорогой Іоганнесъ! Не страшно разв подумать, что я родилась и жила только, чтобы любить васъ, а теперь прощаюсь съ жизнью. Поврьте мн, такъ странно лежать и ждать, когда наступитъ тотъ день и часъ. Шагъ за шагомъ отдаляюсь я отъ жизни, отъ людей, идущихъ по улиц, и отъ шума экипажей.
Весны я, наврно, уже не увижу, и эти дома, улицы и деревья въ парк переживутъ меня. Сегодня мн позволили посидть немного на постели, я глядла въ окно и видла, какъ на улиц встртились двое, поклонились, подали другъ другу руки и смялись тому, что говорили. И мн казалось такимъ страннымъ, что я теперь сижу и смотрю на нихъ, и я должна умереть. Я невольно думала: вотъ эти двое и не знаютъ, что я сижу здсь и жду своего смертнаго часа; но если бы они и знали это, они бы все такъ же поздоровались и бесдовали другъ съ другомъ. Прошлую ночь, когда было темно, мн показалось, что я должна умереть, мое сердце перестало биться и мн казалось, что до меня доносится издали уже вяніе вчности. Но черезъ нсколько мгновеній я пришла въ себя и снова начала дышать. Это было ощущеніе, не поддающееся описанію. Но мама думаетъ, что я видла во сн нашу рку или водопадъ.
Боже мой, вы должны же, наконецъ, узнать, какъ я любила васъ, Іоганнесъ. Я не могла показать вамъ этого, многое мшало мн это сдлать и прежде всего мой характеръ. Папа тоже сдлалъ самъ себ много зла, а, вдь, я его дочь. Но теперь, когда я должна умереть, и когда уже поздно, я еще разъ пишу и говорю вамъ это. Я сама себя спрашиваю, зачмъ я это длаю, вдь вамъ это будетъ все равно, особенно, разъ меня нтъ въ живыхъ; но мн такъ хотлось бы передъ смертью быть ближе къ вамъ и не чувствовать себя такой одинокой, какъ до сихъ поръ. Я такъ ясно вижу васъ, когда вы будете читать это письмо, вашу фигуру, руки и жестъ, какимъ вы будете держать передъ собой письмо. И мн кажется, что мы становимся ближе другъ къ другу. Я не могу послать за вами, я не имю на это права. Дня два тому назадъ мама хотла послать за вами, но я ршила лучше написать вамъ. Мн хочется, чтобы вы вспоминали меня такой, какой вы видли меня раньше, пока я еще не была больна. Я помню, что вы (здсь пропущено нсколько словъ) — мои глаза и брови; но и они уже не т, что прежде. Поэтому я тоже не хотла, чтобы вы приходили. Я прошу васъ не глядть на меня, когда я буду лежать въ гробу. Я буду, вроятно, такая же, какъ при жизни, только немного блдне, и на мн будетъ надто желтое платье. Не все-таки вы будете жалть, если придете и посмотрите на меня.
Я нсколько разъ принимаюсь сегодня за это письмо, но я не сказала вамъ и тысячной доли того, что хотла сказать. Для меня такъ ужасно умереть, я не хочу умирать, и я все еще всмъ сердцемъ надюсь, что мн станетъ хоть немного лучше, что я проживу хоть до весны. Дни тогда свтлые, и деревья покрыты зеленью. Если бы я теперь выздоровла, я бы никогда не обращалась съ вами такъ дурно, Іоганнесъ. Сколько я плакала, думая объ этомъ, Іоганнесъ! Ахъ, мн хотлось бы сойти внизъ, ласкать каждую плиту на тротуар, останавливаться и благодарить каждую ступеньку, по которой я буду сходить, и быть ко всмъ, ко всмъ доброй. Пусть мн живется очень плохо, только бы-мн жить. Я бы никогда больше ни на что не жаловалась, нтъ, я бы улыбалась тмъ, кто оскорблялъ бы и билъ меня, я бы благодарила и прославляла Господа, только бы мн остаться жить. Я еще совсмъ не жила, я ничего ни для кого ни сдлала, и эта непрожитая жизнь должна теперь кончиться… Если бы вы знали, какъ мн не хочется умирать, вы бы, можетъ быть, что-нибудь сдлали, сдлали бы все, что въ вашихъ силахъ. Конечно, вы не можете ничего сдлать, но мн кажется, если бы вы и весь міръ молился бы за меня и не хотлъ отпускатъ меня, то Богъ подарилъ бы мн жизнь. Ахъ, какъ бы я была благодарна, я не сдлала бы больше никому ничего дурного и я бы съ улыбкой принимала, все, что бы ни послалъ мн, Господь, только бы мн жить.
Мама сидитъ около меня и плачетъ; Она сидла и плакала такъ всю ночь. Это немного облегчаетъ меня и смягчаетъ горечь разлуки. Сегодня я думала еще вотъ о чемъ: что бы вы сказали, если бы вы вдругъ встртили меня на улиц, я была бы прекрасно одта и я не сказала бы вамъ ничего оскорбительнаго, а подарила бы розу. И я сейчасъ уже думаю, что я уже не могу сдлать того, что хочу; потому что я уже не выздоровлю ли самой смерти. Я такъ часто плачу, я лежу неподвижно и тихо и безутшно плачу; у меня не болитъ грудь, если я не рыдаю. Іоганнесъ, милый, дорогой другъ, моя единственная: любовь, приди ко мн, когда стемнетъ, и побудь немного со мной.
Тогда я не буду больше плакать, я буду улыбаться отъ радости, что вы пришли. Гд моя гордость и мое мужество! Я больше уже не дочь своего отца; но это происходитъ оттого, что силы меня покидаютъ. Я давно страдаю, Іоганнесъ, гораздо раньше этахъ послднихъ дней. Я страдаю уже, когда вы были за границей и посл того, когда я пріхала весной въ городъ, я тоже страдала. Я никогда раньше не знала, какъ безконечно длинна можетъ быть ночь. За это время я видла васъ два раза на улиц. Одинъ разъ вы шли, что-то напвая, и не замтили меня. Я надялась встртиться съ вами у Сейеръ, но вы не пришли. Я бы не говорила съ вами и не подошла бы къ вамъ, но я была бы благодарна, если бы могла хоть издали видть васъ. Но вы не пришли. Тогда я иодумала, что, можетъ-быть, вы не пришли изъ-за меня. Въ одиннадцать часовъ я начала танцовать, потому, что не могла больше переносить ожиданія. Да, Іоганнесъ, я любила васъ, всю свою жизнь я любила только васъ. Викторія: пишеть эти слова, и Богъ читаетъ ихъ изъ-за моего плеча.
А теперь я должна проститься съ вами, темнетъ, и я почти ничего не вижу. Будьте счастливы, Іоганнесъ, благодарю васъ за каждый день. Когда я буду отлетать отъ земли, я буду благодарить васъ до послдней минуты и про себя шептать ваше имя.
Будьте же счастливы на всю жизнь и простите мн за вс т страданія, которыя я причинила вамъ, простите и за то, что я не бросилась передъ вами на колни и не молила о прощеніи. Будьте же счастливы, Іоганнесъ, и прощайте навсегда. Благодарю васъ за каждый день и за каждый часъ. Я не могу больше.
Ваша Викторія.