Чтение онлайн

— Наверное, о том, что дальше. А вы сами-то как думаете? Что дальше?

— Живём и работаем. Вскоре новый урожай вовсю, его ж нужно будет продавать. И когда там молодое вино?

— В конце ноября, не раньше. Уже хотите озаботиться продажами?

— А, далеко ещё. Выдыхаем, — со смехом отмахнулась я. — Что они продают?

Господин Фабиан по-быстрому ввёл меня в курс дела о том, что продают. Оказалось — Брассье принадлежит значительная часть рынка продовольствия в городе и окрестностях. Ему принадлежат фермы и стада, земля — нет, он не дворянин, но — у него заключены давние и выгодные договоры аренды с владельцами той земли. Местные дворяне по большей части не горели желанием заниматься экономическими вопросами, им было достаточно некоторой прибыли, какую давала та самая аренда. Я подозревала, что напрямую получать доход выгоднее, но… каждый справляется, как хочет и как может. И Брассье уже два поколения арендовали изрядную часть окрестных земель и контролировали всё, что на них растёт, и всё, что щиплет траву, бегает и мычит или блеет.

Курби же занимались преимущественно перепродажей всего того, что попадало в город через порт. Пряности, редкие продукты, заморские вина, полезные ископаемые — которых не добывали здесь, ткани, посуда, что-то ещё. У них не было своих кораблей, это казалось слишком хлопотным, но многие местные судовладельцы договаривались с ними о продаже груза, как только корабль входил в порт и выполнял все таможенные и прочие формальности. Кто-то, конечно, торговал и сам, как знакомый мне по местному светскому обществу господин Варан, но многие были только рады, что их избавляют от необходимости решать вопросы продажи привезённого груза. Предприятие Курби росло, они хотели закрепиться не только в торговле, но прикупить что-то производящее, в последний месяц активно искали варианты. И видимо, какая-то часть моего имущества показалось привлекательной. Опять же, хорошо работающее предприятие, отчего не купить у не разбирающейся в делах девчонки, да?

И тут нам доложили о приходе гостей.

Первым явился господин Курби — молодой человек в неплохо сидящем тёмно-синем костюме и хорошо уложенном парике.

— Я очень рад знакомству, госпожа де ла Шуэтт, — он изящно поклонился.

На светских мероприятиях я этого человека не встречала, но он, наверное, не принадлежит к дворянскому роду, вот его и не приглашают. Или не слишком хорошо знают, вот и не приглашают. Или наоборот, знают их семью слишком хорошо… Но у людей этого круга должны быть свои подобные встречи, я думаю. Может быть, не так часто, работать же нужно, но куда без социальной жизни? Или же он весь в делах и заботах, и не ходит, даже если зовут. Если предприятие требует постоянного присмотра и внимания, например.

— Я тоже рада знакомству. Прошу вас в кабинет, желаете арро?

— Благодарю, желаю, — заулыбался он.

В кабинете господин Курби не успел усесться на предложенный ему стул — так сразу и впился в меня глазами. Словно ощупал всю — ну да сегодня я в новом полосатом платье, вполне так по моде, только рюшечки ободрали за ненадобностью. Модная блондинка, да? Ресницами ещё похлопать. И просто так, и из-за чашки с арро. И вот уже господин Пьер Курби улыбается, глядит помягче, и вообще — то на меня, то в чашку.

Господин Фабиан смотрел на всё это и тихонечко усмехался.

— Скажите, госпожа де ла Шуэтт, что заставило вас взяться за дела покойного супруга? — спросил тем временем Курби.

— А разве это не естественно? Мне досталось некое дело, нужно, чтобы оно по-прежнему приносило доход, — пожала я плечами.

Ну вот, снова здорово, думала я, когда объявили о приходе ещё одного участника содержательной беседы — господина Луи Брассье. Он оказался седовлас, никаких париков не носил, но выглядел весьма солидно — и пуговицы серебряные, и вышивка искусная на тёмном сукне отличного качества, и на шляпе не только лента, но и украшеньице какое-то с камнем, камень сверкнул в лучах солнца из окошка.

— Здравствуйте, господин Брассье, прошу вас, проходите, — и показала ему на незанятый стул возле стола. — Сейчас вам подадут арро, и мы побеседуем.

— Здравствуйте, госпожа де ла Шуэтт, — коротко кивнул тот, сел и принял из рук слуги чашку с блюдцем.

Если молодой Курби всячески блистал воспитанием — отставлял мизинец и что там ещё тут положено делать, то Брассье сделал из чашки хороший глоток, опустошив её почти всю, и поставил на стол.

— Расскажите, госпожа, чего вам спокойно не сидится, — сказал он, сощурившись.

А я наоборот — улыбаюсь себе безмятежно.

— Вы о чём, господин Брассье?

— О том, что негоже женщине лезть в коммерцию, — отрезал он.- Или вы не доверяете Фабиану? Ну так напрасно.

— Как раз наоборот — доверяю, — продолжаю улыбаться. — Скажите, что вас не устраивает?

— Да Гаспар уже, наверное, сто раз в гробу перевернулся, он и не думал, что… — тут почтенный муж запнулся, что называется, на ровном месте.

— Раз начали — договаривайте, — сказала я ему. — Все свои, да?

Но он только вздохнул, впрочем, не сводя с меня глаз.

— Госпожа де ла Шуэтт, господин Брассье не понимает, как теперь с вами конкурировать, — хихикнул из-за чашки Курби.

— А что изменилось? — поинтересовалась я у него. — Господину Брассье будет неловко уводить у меня клиентов? А вам — отправлять поджигателей на мои склады? Не верю, простите. И что же, вы думаете, что вам было бы проще договариваться с госпожой Клион, которая весьма желала этого наследства? Или с её сыном?

— Купили бы, да и всё, — отмахнулся Брассье. — Готовы и у вас купить.

— И что же именно вы готовы у меня купить?

— Да хоть всё, — вступил Курби. — Вам ведь нужны деньги, так?

— Я их заработаю, — улыбаюсь. — Опять же, деньги от продажи поступают единожды, а деньги от хорошо работающего предприятия — более или менее регулярно.

— Вы вовремя показались на глаза его высочеству, — снова сощурился Брассье, — но он не останется в Массилии навечно. И кому вы будете продавать?

— Всем тем, кому мы продавали и ранее. Для начала. А дальше посмотрим.

— А если у вас откажутся покупать?

— И отчего же так случится? Я продаю не предметы роскоши какие-то, а вполне так насущные вещи — муку, овощи, мясо, вино.

— Если окажется, что мука испортилась, овощи и мясо сгнили, а вино прокисло, то их никто и не купит, — отрезал Брассье.

— Да ладно, с чего это оно всё разом возьмёт и прокиснет?

— А в этом нет необходимости, госпожа де ла Шуэтт, — вот тут уже улыбнулся Курби. — Если люди будут думать, что ваш товар негоден, они его не купят, даже если на самом деле он будет хорош. А раз не купят — то он весь рано или поздно неминуемо испортится.

Что ж, вот и моя очередь улыбнуться.

— Слышали, что сталось с де Ла Портом?

Торговцы переглянулись.

— Ну, сняли и сняли, — пожал плечами Брассье. — Со всяким может случиться, кто на королевской службе.

— А почему сняли? — я продолжала улыбаться.

— Так переполнил чашу терпения, — влез Курби.

— Ущемил кого-то, наверное — запросил слишком много. Очень уж складно о нём пели да стишки на заборах писали, — покачал головой Брассье.

— Вот, вы поняли, это хорошо, — я посмотрела на него строго и пристально. — И если что — петь о любом из вас ничуть не сложнее, понимаете? И стишки на заборах писать. Даже и склад жечь не понадобится. И факты не особо нужны, можно придумать, понимаете?