Чтение онлайн

К мужу она относилась с лёгкой снисходительностью, что, впрочем, не мешало ей проявлять о нём трогательную заботу. Как правило, она появлялась в «Срече», чтобы увести разошедшегося Алексея Артамоновича, извинялась перед Иванкой и с непререкаемой твёрдостью прикрывала нашу лавочку. Впрочем, когда до закрытия «Сречи» было ещё далеко, Ирина Николаевна присаживалась к нам за столик, требовала лимонаду, рецепт которого здесь понимали буквально, просто бросая в чуть подслащённую воду ломтики лимона, и терпеливо внимала нашей болтовне. Понятно, что долгие годы совместной жизни сделали её знатоком в занятиях Алексея Артамоновича.

Именно поэтому в наших беседах она брала участие только изредка и всячески старалась увести разговор к бытовым предметам, в которых знала толк. И мы, повинуясь её желаниям, поневоле обращались к сыру и маслинам, к шардоне местного производства, – словом, к здешним деликатесам.

– Кстати, – обратилась она как-то ко мне с непосредственностью, заставившей её мужа поперхнуться своим напитком, – почему вы не женаты? Неужели намереваетесь стяжать андрогинность ещё на этом свете?

– Ира-а! – с упрёком проговорил Алексей Артамонович, но я жестом успокоил его. От этих людей у меня секретов не было. Не было, кстати, и скелета в шкафу.

– Как вам сказать, – начал было я, но Алексей Артамонович нашёлся прийти мне на помощь, одним махом прекратив этот разговор.

– «То не была злата жица от ведра неба, ведь то была среча от мила Бога», – процитировал он старинную сербскую песню, окинул нас победным взглядом и, скрестив пальцы, сложил руки на животе.

– Любовь, – назидательно изрёк он и посмотрел на супругу выразительным взглядом, – редко приводит к счастью. Судьба в этом смысле более благодарна.

Я не знал их истории, но по красноречивому выражению лица Ирины Николаевны понял, что в данном случае правда на стороне профессора.

Милош был настырен, и даже Иванка, закалывавшая некогда волосы заколкой в виде слова «love», поглядывала на него неодобрительно, когда он вальяжной походкой переступал порог её заведения и, делая вид, что целиком поглощён футбольным матчем, которые наряду с водным поло не переводились на экране огромного плазменного телевизора, бросал на Ирину Николаевну выразительные взгляды. Алексей же Артамонович хранил по этому поводу полнейшее равнодушие и смотрел на Милоша как на пустое место, но за розами, которые приносила жена из своих прогулок, заботливо ухаживал, подливая воду в стакан, куда их помещали, и от души любовался ими. Но, сказать по правде, и Милош озорничал в меру, потому что был женат, и жена его, трудившаяся в Тивате в «Водоводе» главным бухгалтером, была не из тех особ, которые легко спускают подобные шутки. Жили они в Прчани, но ближе к Муо, в доме старинной постройки, возведённом в позапрошлом веке, и вполне возможно, что статус старожила придавал Милошу самоуверенности.

Иногда Алексей Артамонович позволял себе добродушное подтрунивание над успехами жены, но в целом такое положение дел давало ему больше прав на посещение «Сречи», где он неизменно мог рассчитывать на почтительное внимание с моей стороны и на мои реплики, которые по большей части его просвещённость принимала благосклонно.

Алексей Артамонович был настолько любезен, что несколько раз вызывался помогать мне с пальмой, утверждая, что это его бодрит. Вообще, человеком он был любознательным и, случалось, подолгу простаивал у какой-нибудь стройки, внимательно наблюдая за работой каменотёсов. Когда нам случалось находить личинку или кокон «неприятеля», он препарировал его с таким интересом, будто был не филологом, а биологом.

К моему удивлению, как-то раз во время нашей работы он окольным путём вернулся к тому прерванному разговору в «Срече».

– Надо только уметь ждать, – сказал вдруг он, подавая мне снизу лейку с раствором. – Да куда уж ждать? – Я понял его с полуслова.

– Не скажите. Кто умеет ждать, того судьба одаривает поистине сказочными благодеяниями. А пророческое слово вызывает событие к осуществлению. По чрезвычайно метким словам одного исследователя, глубоко проникшего в этот психологический механизм, «предсказание служит приговором, который приводит в исполнение вера».

– Мне не приходилось выслушивать пророческих слов, – засмеялся я. – Предрекли мне недавно только одно: а именно, что красный долгоносик всё же доконает мою пальму.

Поморщившись, Алексей Артамонович с не свойственным ему равнодушием бросил взгляд на пальму, и, отвернувшись и опершись локтями о перила террасы, некоторое время следил за учебным парусником «Jадран», шедшим мимо нас с поставленными стакселями во всём блеске старомодной красы. – Но это не значит, что они не звучали, – загадочно возразил Алексей Артамонович, дождавшись, когда лейка опустеет.

Он прекрасно владел сербохорватским языком, и вот как-то до него дошли слухи, что в Цетинье ещё жив известный народный сказитель. Тут уже пришла моя очередь оказать ему любезность. К сказочнику мы отправились на моей машине.

У Шкаляри устроен довольно хитроумный разъезд, и если пропустить нужный поворот, то угодишь на кладбище, чьи затейливые склепы обязательно напомнят о бренности нашей жизни.

Горная дорога закручивается головокружительной спиралью, а не доезжая Негушей с небольшого ровного клочка земли открывается такой потрясающий вид на дольнее устройство, что тебя охватывает гордость небожителя. Справа подпирает небо покрытая снегом вершина Ловчена, и с набором высоты восторг путешественника только возрастает.

К нашему разочарованию, сказки, которыми потчевал нас Радовой вперемежку со сливовицей, все до одной Алексею Артамоновичу были известны, а с иными так и вообще был знаком ещё Потебня. Мало того, Алексей Артамонович и сам рассказал Радовою сербскую сказку, о которой тот не слыхивал, чем вызвал его неподдельное почтение. Однако красоты дороги и атмосфера древней столицы скрасили наше фиаско. Цетинье – город лип, и они воистину прекрасны там в любую свою пору.

Впрочем, из своего вояжа мы вынесли и кое-что полезное: Радовой описал нам тот образ «Сречи», какой это хтоническое существо, видоизменяясь в столетиях, приняло в этих краях.

Местные жители говорят, что если встать осенью рано утром, до восхода солнца, – особенно хорошо, когда на земле изморозь, – то можно услышать, как Среча шепчет на ухо, что именно надо сеять в этот год, что лучше всего уродится. Некоторые люди действительно ложатся на землю и слушают, что советует земля. Если не совершить какой-нибудь непристойности, например, плюнуть на землю или выругаться, то Среча останется с тобой и будет руководить всеми полевыми работами к вящему успеху. Если же провиниться указанным образом, Среча исчезнет так же внезапно, как и появилась.

«Среча» значит «удача», и зовут её ещё Белой Вилой. Ночью она купается в озере обнажённая. Она самая старшая из вил. Если украсть её одежду, то можно овладеть ею. Эта Бела Вила приходит к роженицам нарекать им судьбу, причём судьбу хорошую: «добру судбу, удачу». Чтобы Бела Вила нарекла добрую судьбу, ей надо поставить пшеничной кутьи и запалить свечу.

Жёны часто «любоморны и завидны на Сречу», ибо она красивее всех женщин, и многие мужчины теряют от неё голову. Женская зависть гонит Сречу от жилья…