Чтение онлайн

Опираясь на свой осиновый кол, Винни Пух стал потихоньку протискиваться к краю поляны, как вдруг сорока принесла на хвосте новость. Новость эта в виде белой бумажки слетела с ее хвоста и долго переворачивалась в воздухе, пока наконец упала перед Большим Дубом.

Когда Новость подняли и передали Сове, поднялся большой шум. Ибо сова огласила:

– Сенсация! Кролик покинул свой бизнес и сбежал из Леса в неизвестном направлении.

Революция свершилась. Тотчас организовалось массовое шествие к дому Кролика, ибо все хотели своими глазами убедиться, что это так. Над процессией летела Сова, пересаживаясь с одного сука на другой, чтобы не слишком улететь вперед, и не отставать, а быть в центре событий. Пошел со всеми и Пух. Его мучила собственная вина и похмелье. В душе он был рад, что Кролик смылся, и не придется прибегать к революционному насилию. Но эта единственная радость доставляла мало радости.

Когда все пришли, оказалось, что дом Кролика пуст, сейф открыт, но в нем ничего не было кроме обрывка бумажки, найденного на самом дне, на котором кем-то было накорябано одно-единственное слово: "хреново".

Тут начались песни и пляски. Все как с ума посходили. Винни Пух пошел куда глаза глядят. До него вдруг дошло, что в один день он потерял сразу двоих друзей, Пятачка и Кролика. Теперь у него почти не осталось друзей, разве только Ыа, но тот что-то слишком умный. Он часто выражался так, что Винни совсем не мог понять. То ли дело с Пятачком, как было просто! Выпорешь его, а потом можно поговорить по душам. Сам Пятачок к поркам давно привык, и хотя ломался для вида, сильно не возражал. А теперь и пороть-то некого. Грустное было настроение у Винни Пуха.

И вот в таком состоянии Винни застал в кустах бузины Ослика Ыа. Тот стоял к нему задом, и то ли спал, то ли нет.

– Ыа, ты спишь?

Не получив ответа, Винни переместился с противоположной стороны, где у осла была голова, и заглянув снизу ( ибо голова у Ыа с давних пор была вывернута наоборот ), обнаружил, что глаза у Ослика открыты, но не реагируют на внешние раздражители. Пух даже пощелкал пальцами, никакого ответа. Значит он спит с открытыми глазами, подумал Пух, присел напротив и решил ждать, когда Ыа проснется. Он прождал недолго, и Ыа зашевелился.

– Привет, Ыа, - сказал Пух.
– Ты спал?

– Нет, я размышлял.

– О чем?

– Я думал, - сказал Осел, - что первично, материя или сознание?

– А-аа. Ты слышал последние новости?

– Все возвращается на пути своя. Какие еще могут быть новости в этом тленном мире?

– Пятачка съели, а Кролик сбежал.

– Как?
– С Ослика разом слетело его задумчивое состояние.

И тогда Пух рассказал все, что он знал, только постеснялся упомянуть, что он сам был у Кролика и тоже там трапезничал.

– Ыа, - закончил свой рассказ Пух, - что ты обо всем этом думаешь?

– Что я думаю?
– спросил Ыа.
– Что я думаю. Я думаю, мы больше ни того ни другого не увидим.

– Это-то конечно. Только знаешь, на меня такая грусть навалилась.

– Не печалься, Винни. Все суета сует.

И в обоснование Ыа вдруг процитировал:

Святой отец любил гулять налево,

И вовсе не святую встретил деву.

– Ах, я б не прочь, да вздуется живот.

– Э-э, милая... Все суета суёт.

– Ыа, как много ты всего знаешь.

– Это еще что. С тех пор, как мне свернули шею, я и не до такого додумывался.

– Но есть одна заковыка. Понимаешь...

И тут Пух, стесняясь и путаясь, рассказал о последнем пиршестве у Кролика, и о своем в нем участии.

Услышав всю историю до конца, Ыа вдруг заржал на весь Лес так, как Пух никогда не слышал. Раньше Ыа вообще не ржал, а только ныл и стонал, а теперь он своим громким ржанием произвел эффект Валаамовой Ослицы.

Когда стало чуть потише, Пух спросил:

– Что же тут смешного?

– Ты его съел? Двенадцать пельменей?

Когда наконец Ыа снова мог говорить, он изрек:

– Пух, знаешь ли ты, почему я сейчас смеялся? Я смеялся от великой радости. Ты сделал совершенно правильную вещь. Теперь Пятачок вечно пребывает внутри тебя.

– Да, но я бы предпочел, чтобы он был все-таки снаружи.

– Как говорил Спиноза, что хорошо, то и прекрасно. Если ты хочешь навечно сохранить в себе частичку своего друга, съешь его!

– Ох...
– сказал Пух.
– Мудрость твоя столь велика, что нужно время, чтобы к ней привыкнуть.

– Второй закон ослиной этики. Что естественно, то не грешно. А теперь оставь меня, мне надо опять погрузиться в размышления.

Винни возвращался один, унося в себе частичку Пятачка. Он даже попробовал с ним заговорить. Привет, Пятачок, думал Винни, как тебе там у меня, удобно? Но Пятачок не отвечал. Возможно потому, что у него теперь не было ушей. Но может быть, думал медведь, он все слышит, но не может ответить. Поэтому, на всякий случай подбадривая Пятачка, Винни дошел до Дуба и повернул к себе.

* * *

Жизнь в Лесу стремительно менялась. Появились какие-то новые звери, а старые исчезали. На поляне у Большого дуба открылся торговый центр. На юго-западе вырос целый район небоскребов, где звери жили уже не в норах, а в новых, отремонтированных квартирах. Лес все чаще прорезали асфальтовые дороги, которые надо было переходить очень осторожно, чтобы не попасть под автоматическую телегу. В своем деревянном домике Пух чувствовал себя реликтом каких-то забытых времен.

Однажды к Пуху залетела Сова и объявила, что мед в Лесу самовольно собирать нельзя, а требуется специальное разрешение. Зато Пуху, как заслуженному ветерану, теперь полагалась пенсия, сколько-то деревянных рублей в месяц. Каждое первое число нового месяца Винни Пух приходил в контору, выстаивал очередь и получал кучу деревянных рублей. Потом он шел в супермаркет, покупал мед и что-нибудь еще, и в одиночку напивался в своем домике.

Так проходили годы. Однажды, шатаясь по Лесу, Пух вышел на знакомую полянку, где давно не бывал. Да ведь это домик Пятачка, подумал он. Домик стоял как и раньше, окруженный штакетником, только грядка была теперь ухожена, и росла там не репа, а гладиолусы. Перед домом возвышался гранитный монумент, могучая глыба, на верху которой стоял Пятачок, совсем как живой, и видно, готовился изречь что-то важное. Он так и застыл с приоткрытым ртом, но ничего не говорил. Надпись на памятнике гласила:

Имя его всем известно,

Подвиг его бессмертен.

– Пятачок, - позвал Пух.
– Эх, Пятачок... Где ты?

И вдруг услышал знакомый писк:

– Я здесь, Винни.

Голос доносился из домика.

– Пятачок!
– Пух не мог поверить.
– Ты вернулся?

– Да.

– Тогда выходи, свинья ты этакая!

– А какой сегодня день?

– Пятница. Но я не захватил плетки.

Пятачок что-то возился в доме.

– Винни, а помнишь как мы ходили за реку собирать землянику?