Чтение онлайн

— Вы предлагаете мне работу? — уточнила я.

— Верно. В благотворительном фонде. Для начала нужно провести ревизию складов. Там много всякого лежит, что люди приносят. Нужно это все проверить да придумать, что делать дальше. Что-то починить да продать, что-то передать в больницы и сиротские приюты, что-то выкинуть, быть может. Сейчас у меня имеется свой швейный цех, там женщины коврики да одеяла шьют, ну об этом я уже за ужином говорила. Сама я на те склады уж несколько лет не езжу, ноги не ходят.

— Что же Аделину не отправили?

— А некогда ей. Аделька финансовым учетом занимается. У нее голова отлично соображает. А Елена, моя старшая дочь, держит несколько лавок с подержанным платьем. И не смотри на меня так — нет в Москве столько нищих, чтобы их с ног до головы одеть! Да и не нужны им зонтики, манто да перчатки. Фонд наш все вещи принимает, что несут. Что-то и на продажу идет, потому что деньги всегда нужны.

Я молчала, потому что прекрасно понимала позицию Колпацкой. С одной стороны, она права. С деньгами и добрым словом можно добиться куда больше, чем просто добрым словом. А с другой — большая часть выручки до бедствующего населения не доходила, оседая в бездонных карманах Ираиды Михайловны. Ей ведь нужно семью кормить, дом содержать и давать шикарные обеды. Насколько я помню, на воды Адель с сыновьями два раза в год ездила…

В молодости я бы с ужасом и презрением от предложения Колпацкой отказалась, посчитав ее дьяволом во плоти, но сейчас крепко задумалась. Жизнь научила меня не судить сгоряча. Я совершенно ничего не знаю об этих благотворительных фондах, но зато давно знакома с Аделиной. Она всегда была честной и доброй, и если уж участвовала в делах свекрови, то, наверное, все было не столь ужасно, как я себе нафантазировала. Не судите, как говорится, да не судимы будете.

К тому же мне и вправду не помешает работа.

— Ираида Михайловна, я вам очень благодарна за оказываемое доверие, — сдержанно заговорила я. — Признаюсь честно, ваше предложение мне по душе. Но вот ведь незадача: я живу в Верейске. У меня там дом. Кроме того, дети еще маленькие…

— Глупости не говори, старшая уже невеста, а младшей сколько… девять?

— Да, девять. И все же ей нужна мать. Я не могу себе позволить оставить их в Верейске одних.

— Оставь с отцом. Он, кажется, к ним весьма привязан.

— Нет, я не стану выбирать между детьми и работой. Простите.

— Полно извиняться, что-нибудь придумаем. Пока все поживете у меня, а там… замуж тебя выдадим, ха-ха, вон за Сашку Жукова. Он еще холост. А что, удобный муж — служит все время на Кавказе, приехал в отпуск ненадолго. А не хочешь замуж, так и не нужно, что там делать-то? Детей родила уже, дальше сама справишься. Я, Анечка, так считаю: женщины ничуть не хуже мужчин. Даже лучше, потому как они новых людей в этот мир приносят. Ежели все мужчины в один миг исчезнут, то на земле разом все войны закончатся, наступит мир, благодать и рай Божий.

Я смиренно помалкивала, хотя могла бы и возразить. Но сейчас спорить было не в моих интересах.

— Ты мне прямо скажи: работать на меня хочешь? Без этого вот нытья «не могу, боюсь, детей некуда устроить».

— Хочу, Ираида Михайловна.

— Вот и славно. А сдюжишь? — бабка строго на меня взглянула, но тут уж я не смущалась.

Я на заводе двенадцать лет отработала. С восьми утра до пяти вечера, пять (а порой и шесть) дней в неделю. Что мне какой-то благотворительный фонд? Меня точно не заставят таскать мебель, не посадят за ткацкий станок и не прикажут мыть полы и окна. Но для Колпацкой я все же — провинциальная белоручка, поэтому выделываться тоже не стоит.

— Врать не буду, не уверена. Но я готова попробовать.

— Вот и славно. Записочку мне завтра пришлешь, когда сможешь до складов со мною съездить. Там и о жаловании твоем поговорим. И про отца твоего я тоже помню, разыщем его, только уж не прямо завтра, мне нужно немного времени. Пока же иди к гостям, деточка, а мне надобно отдохнуть, умаялась я.

Из кабинета Колпацкой я вышла совершенно оглушенная. Адель, терпеливо ожидавшая в коридоре, взглянув мне в лицо, только ойкнула и, подхватив меня под руку, увела в зимний сад — стеклянную галерею, заставленную горшками с цветами и кадками с пальмами. Здесь было душно и влажно, но зато совершенно безлюдно.

— Зачем же звала тебя матушка?

— Работу предложила. В благотворительном фонде.

— А! Славно, славно. Ты согласилась, конечно?

— Адель, — я остановилась и заглянула в круглое лицо подруги. — Скажи честно, какой она человек — Ираида Михайловна? По-настоящему? Ты меня знаешь, я лукавить не умею и злые дела покрывать не стану. Если с этими фондами дело нечисто, то лучше бы мне вернуться в Верейск поскорее.

— Зря ты беспокоишься, — светло улыбнулась Аделина. — Матушка и вправду многим помогает. В швейной мастерской у нее работают вдовы да сироты, они им платит без обмана. Каждый день в фонд приходят люди, где их кормят кашей и горячим супом. Еще Ираида Михайловна много помогает сиротскому приюту, почитай, одевает детишек да оплачивает многих учителей. Недавно пожертвовала крупную сумму денег на постройку богадельни при храме Святого Луки.

— А что склады? — спросила я.

— Со складами дело темное, — вздохнула подруга. — Много раз матушке эти склады в укор ставили, дескать, копит она там богатства неправедные, прячет сундуки с золотом. Но Ираида Михайловна уже стара, сил на все не хватает. Вот и гниют там эти сундуки который год, а заняться ими некому. Тимофей пытался было, да сказал, что проще пожар устроить, чем время на это тратить.

Я кивнула задумчиво.

— Думаешь, соглашаться?

— Соглашайся. А если что против совести твоей будет — никто тебя не привязывает. К тому же напрямую отказывать матушке не стоит, она обидеться может. Старая уже она, вздорная, быстрая на гнев. А ты женщина неглупая, сама поймешь, чем ее обиды могут обернуться. Если же полюбит тебя Ираида Михайловна, то и дочерям твоим поможет во всем, и Илье Александровичу польза будет. Пригласим его на знакомство, пусть расскажет про свои автомобили. Матушка большая поклонница технического прогресса.

Я кивнула. Удивительная женщина эта Колпацкая. Я никогда не пересекалась с людьми такого круга. Все мои знакомства ограничивались определенным слоем населения маленького провинциального Верейска. В хороших домах меня не принимали, потому как там знали жену Ильи. Я же считалась персоной нон-грата. В то же время с соседями мы дружили, лавочники и торговцы были ко мне приветливы. Какой-то ужасной репутации я все же не имела. А что родители Ильи меня не любили, так их вполне понять можно, ведь я им никто. И на том спасибо, что девочек признали.

Признаться, предложение Колпацкой могло оказаться для меня билетом в новую жизнь. Я-то планировала разыскать отца и упросить его помочь Илье Александровичу деньгами (если, конечно, у отца имелись деньги). Но теперь все поменялось. Снова. И нужен, наверное, новый план.

Это все стулья виноваты! Зачем я завела этот глупый разговор с соседом? Хотела похвастаться, показать себя эксцентричной особой. Довыделывалась!