Чтение онлайн

— Сейчас рамы вставим и проверим, — пообещал Георг. — Что же вы, Анна Васильевна, сразу меня на помощь не позвали?

— Так это моя работа, Гошенька, не твоя, — вздохнула я. — Сама должна справиться.

— Сама… За это отец на вас и злится, что вы все сама, все сама. Себя ненужным чувствует. Матушка моя умнее была: все дела на супруга переложила, все время ему твердила, что без него никак не проживет. Может, потому он и не ушел от нее, хотя и хотел. Вы-то сами справлялись, а она слабенькая, глупенькая, без него пропала бы.

Слова Георга прозвучали… пожалуй, неприятно. Притворство мне претило. Я никогда не стремилась казаться кем-то другим. Даже макияжем не увлекалась, считая, что окружающие должны принимать меня такой, какая я есть. Строить из себя дурочку — что может быть противнее? Но иногда это работало, причем не в мою пользу.

Александр и Иван вернулись. Георг показал им раму. Мужчины, посовещавшись, дружно взялись за дело, и уже через час в нашем временном пристанище стало заметно тише и, кажется, даже теплее. Два из трех окон теперь были застеклены. Одна из женщин быстро протерла их каким-то лоскутом, убрав пыль, паутину и разводы. Стекла, разумеется, были мутными, кривыми и толстыми, рамы же — рассохшимися и облезлыми. Было бы у меня время, я бы могла почистить, покрасить, заклеить мыльными полосками ткани, но сейчас это совершенно бессмысленно. Еще неделя — и основная работа здесь закончится.

— Анна Васильевна, поезжайте домой, — предложила мне Найда. — Уже темнеет, смысла нет тут до ночи оставаться, все равно ничего толком не видно. Я сейчас разложу все по мешкам и тоже пойду. Двери сама запру.

С радостью с ней согласилась: и в самом деле керосинок явно недостаточно для плодотворной работы. На сегодня пора заканчивать, тем более что за окном разошелся дождь. Хочется скорее домой: принять горячую ванну, смыть с себя пыль и грязь, потом, разлегшись на диване, пить чай с лимоном и рассказывать Стаське об очередных сокровищах, найденных в недрах деревянных ящиков.

— Завтра воскресенье, — напомнила мне Найда. — Я на службу пойду, да и отец Николай не благословит в воскресный день работать. Так что выходной у нас.

— Целый день склад будет стоять пустым? А не ограбят?

— Помилуйте, что тут брать-то? Разве что ваши любимые стулья! Ради тряпок и посуды кто ж грех на душу возьмет? Сто лет не грабили, и сейчас никто не сунется.

— Сто лет тут никто и не работал, — возразила я. — А сейчас слишком много активности вокруг. Как бы не заинтересовался кто, что мы отсюда в мешках выносим.

— Воля ваша, но я завтра не приду, — отрезала портниха. — Грех это — в воскресный день работать. И никто не придет.

— Я приду, — вздохнул Александр Кузьмич. — После службы загляну и все проверю тут. Не извольте беспокоиться, Анна Васильевна.

— Ладно, — кивнула я. — Под вашу ответственность, Саша. Крис, бери тетради, поехали домой.

А мне нужно идти на службу, интересно? Никогда не интересовалась религиозными вопросами. С отцом Николаем мы как-то это не обсуждали. Да и разговора такого не было. Нас друг другу представили, я спросила про работниц, он пообещал каждый день присылать разных, из тех, что бесплатно обедать приходит. На том и разошлись. Дальше уж все вопросы коммуникации взял на себя Жуков. Я только мешки отправляла да женщинам приходящим объясняла, что им нужно делать.

— Георг, а ты на службу идешь? — на всякий случай спросила я своего водителя.

— Нет, мне это неинтересно, — ответил равнодушно юноша, и я тут же успокоилась. Значит, и мне необязательно. Да и не знаю я, что в храме делать. Аннет, должно быть, знала, но мне инструкций не оставила. Поэтому лучше не вызывать подозрений, а остаться дома. А еще лучше — пройтись, наконец, по магазинам. Я ведь хотела мебельную ткань посмотреть и всякие интерьерные штуки вроде ваз и статуэток. Диваны и кресла в гостиную Амелии Александровны я уже заказала по каталогу. Кстати, мебель на днях должны уже привезти. И ковры еще. И новые портьеры.

Да, выходной — это отличная идея. Мне он очень нужен.

— А как дела у Ильи? — спохватилась я. — Решились вопросы с казначейством?

— А вы у него сами спросите. Ему приятно будет.

Разговаривать с Ильей мне не хотелось. Все эти дни я без труда избегала с ним встреч. Последняя ссора оставила неприятное послевкусие. Я вообще не любила открытых конфликтов и потом долго отходила после них. Вроде бы и права была, и поделом ему — а все равно горько. Да еще дети слышали… Кристина, конечно, простила меня, Стася и вовсе молчала. Может, и не поняла она, почему родители друг на друга кричали.

И все же в доме было неспокойно. И все это чувствовали.

— Отец сегодня весь день со Стасей провел, — сообщил Георг с легкими нотками укора в голосе. — Занимались математикой. Книжки читали. Погуляли немного даже.

— Хорошо, — кивнула я. — Им полезно вместе побыть. Стасе нужен отец.

— Мать ей тоже нужна. Уж больно вы рьяно за дело взялись, Анна Васильевна. С утра уходите, поздним вечером возвращаетесь…

— Такова жизнь, Георгий, — мрачно ответила я. — Денег, знаешь ли, хочется. Одинокая женщина не может себе позволить сидеть целыми днями дома.

— Так вы разве одинокая? Отец вас из дома не гонит и содержания не лишает. Может быть, стоит быть с ним помягче?

— Наши с Ильей Александровичем отношения никого, кроме нас, не касаются, — жестко оборвала я Георга. — Мы сами разберемся. Пожалуйста, не нужно мне давать никаких советов.

— Понял, — вздохнул юноша. — Извините, больше ничего говорить не буду. И все же не дело это — к одиночеству стремиться. У женщины должен быть муж.

— С чего ты взял такую ерунду?

— А это не я взял, это в Священном Писании сказано: что нехорошо человеку быть одному. И еще — что умная жена устрояет дом свой, приобретая мужа кротким нравом и чистым богобоязненным житием.

— Да-да, занятная книжица, — кивнула я. — Там еще сказано, что отлепится человек от родителей, да прилепится к жене своей. Вот Илья Александрович и прилепился… к жене. Не ко мне. Со мной он, друг дорогой, прелюбодействовал, нарушая все божественные законы. Так что иди отцу морали читай, а я сама как-нибудь разберусь.

Георг насупился и дальше вел машину молча.

Ну вот, что за день такой! Теперь я еще и с ним поссорилась! А ведь юноша мне сегодня изо всех сил помогал! И с рамами этими славно придумал! Пожалуй, нужно будет перед ним извиниться. Но все же чуть позже, когда мы оба остынем.

В кои-то веки я позволила себе выспаться. Никуда не спешить, ни к кому не бежать. Заутреня? Спасибо, нет, как-нибудь без меня. Хотя я никогда не бывала на воскресных службах и понятия не имела, что, как и во сколько там происходит, само это слово меня напрягало. За-утром, то есть на рассвете, да? Вот прям затемно вскочить, бежать в храм, стоять там в холоде и тесноте, слушая непонятные молитвы на старославянском. Без завтрака поди… без кофе! И, вероятно, несколько часов.