Чтение онлайн

У меня ни царапины, осколками камня только чуть посекло, когда очередь слишком близко в стену стебанула. Остальные тоже в целом живы-здоровы. Лашкета броник спас — ему прямо в грудь из пистолета шмальнули. Как нас там всех не положили, не знаю. Тут не только наша заслуга, но еще и цели у них такой не было, очевидно, нас всех пострелять. У них, похоже, главная цель была — цивильных валить, чтобы крови невинной было побольше. А мы уж так, если на мушку попадемся. Да только мы попадаться не пожелали. У меня вон патронов осталось полтора магазина из четырех. Захотели бы мы — положили бы милиции латышской горку. Так командир только и орет — никого не убивайте! Ну, мы и не убивали никого. Почти. Наоборот, били по огневым точкам, тем, что по городу вели беспорядочный огонь, чтобы они с перепугу гражданских поменьше положили. Но всех собак теперь на нас повесят — это точно! Уже приказ был сдать все оружие, которое участвовало в бою, на «отстрел» — на экспертизу.

Только теперь Иванов заметил, что и у Мишки, и у Толика уже не АКСУ, а потертые, старенькие десантные «калаши».

— А это откуда?

— Из резерва… — бойко соврал Толик.

— Из школы милиции конфискованы? Когда латышей разоружали?

— Ну, может быть. ты у начальства спроси, оно тебе доложит, — засмеялся Мурашов впервые за всю ночь, оттаял наверное. — Что еще нового? Со всей Латвии милиция латышская едет в Ригу — приказано прибыть в полном вооружении. О приказе Вазниса стрелять по омоновцам без предупреждения ты знаешь. Рижский гарнизон эти приказы, конечно, на три буквы послал, а вот «крестьяне» с оружием — из Бауски да Тукумса — они же мудаки полные, они же не знают, на кого их натравливают.

— Ладно, Толян, вроде ясно, что ничего не ясно. — задумчиво протянул Валерий Алексеевич. — Ну, поговорим с Чесом, Чизгинцевым, с Кузей, с Питоном, в конце концов — выстроим общую позицию и будем кино делать для Центрального телевидения. Чем скорее, тем лучше. Странно, что Вазнис, министр-то, в Москву как раз вчера укатил. И командующего ПрибВО на месте не оказалось… Ладно. Утром позвоню Васильеву, будем снимать Чеслава, если договоримся. Пусть в кадре сделает разбор полетов от первого лица. Это вам, в конце концов, нужно…

— Вам-нам… — вздохнул Толик.

— Ну, нам, но и вам, то есть всем нам, тьфу, едрить твою за ногу, что ты меня путаешь? — выругался Валерий Алексеевич. — Я и так уже не понимаю, кто я и где я, ты еще тут.

— А ты не путайся, господин Поручик, — ядовито заметил Толян, — ты лучше переоденься, да пойдем оружие получать. А потом — спать!

— Да на кой хрен мне оружие? Мне твоего пистолета хватит, чтобы застрелиться! — вскипел вдруг Иванов. — Личное оружие для личных дел! Что мне с ним, ворон пугать? На, забери! — Он сунул руку под матрас и положил на стол Толиков ПМ рукояткой вперед. — Патроны я не брал.

— Не шуми, 7,62 получишь, по моей личной протекции, заметь! А гранаты я тебе сам выдам. — Толик быстро нагнулся и с шумом вытащил из под своей койки ящик с РГД-5.

Тебе сколько?

— Нисколько! Я тут что, по-твоему, месяц с вами сидеть буду, охранять вас?

— Ну, недельку-то уж побудь. Договорись там, как-нибудь, на Смилшу!

— Да на фига?

— Да все равно все журналюги к нам теперь поедут, и все новости у нас будут в первую очередь, а не на Смилшу, для тебя ж стараюсь!

— Да у меня дел по горло, мне теперь вас информационно из дерьма вытаскивать!

— Вот отсюда и будешь вытаскивать!

— Да фули ты командуешь тут, лейтенант? Ты мне кто вообще?

— Друг я тебе вообще-то, — тихо ответил Толян и прижав длинный, все еще черный палец к губам, выразительно показал глазами на завозившегося во сне Мишку.

— Таких друзей — за. нос и в музей! — ворчал Валерий Алексеевич, прикидывая про себя, что ему на самом деле полезней для дела — остаться на базе или вернуться на Смилшу.

— Ты что, меня поближе к отряду подтащить хочешь, так и скажи.

— Да я-то тут при чем? — сделал невинное лицо Мурашов. — Тут и другие есть желающие, не мне чета. Да и потом, тебя давно уже не подтаскивать, оттащить вряд ли получится.

— А Чехову я на кой ляд сдался?! — резко поднялся с койки Иванов, накидывая куртку.

— Догадливый у меня друган, — медленно, с ударением на слове «догадливый» протянул Толик.

— Ага, трудно догадаться! «Старший инспектор аналитической группы», — издевательски процитировал Питона Валерий Алексеевич. — Лучше б он был инспектором ГАИ, все вы целее были бы! У вас, вообще, кто командует? Чес или Питон?

— Мы тут, как ты, кстати, рекомендовал отвечать на такие вопросы, — мы тут все подчиняемся Конституции Советского Союза! Вот тот, кто именем советского закона назначен командовать, тот и командует! — весело и веско произнес Мурашов, тоже накидывая бушлат, засовывая в комбез пистолет, перехватывая поудобней за цевье автомат и забрасывая его небрежно на ремень — все это как-то ловко и одновременно. — А вообще-то я не знаю, Валера. Я только догадываюсь. Так что догадывайся и ты, только самостоятельно.

Оказывается, уже было утро. И даже стоял у входа в барак зеленый армейский «уазик», и два солдата из БОУП втаскивали в коридор бачки с горячим питанием — перешедшему еще с сентября на казарменное положение ОМОНу обед привозили из училищной столовой. Обычно только обед, но тут, видно по случаю ночных событий, подсуетились еще и с завтраком.

— Отдохнули, называется, — протяжно зевнул Толян, и они не спеша, приглядываясь к происходящему вокруг, отправились в соседний барак. Особенной суеты не наблюдалось, но база еще не успокоилась после ночного происшествия. Усилены были посты охраны, топтались, куря на легком морозце у штабного барака, какие-то офицеры в армейской форме. Колобком прокатился в сторону железного ангара — к автопарку — комвзвода Кузьмин, за ним, не отставая ни на шаг, несмотря на ленивую расслабленную походку, передвигал свои ходули длинный сержант с неласковым прозвищем Конь. Ручной пулемет в его ручище казался легким, как муляж.

— Кузя куда-то понесся с утра. — просто так, лишь бы что-то сказать, заметил Иванов, уже решивший про себя, что, пожалуй, стоит остаться на время на базе. Алексеев поймет…

— Сейчас все понесутся. Начнутся проверки, московские комиссии, журналюги всякие, — хохотнул Толян, с маху подтолкнув друга в плотную спину.

— Уже, — лаконично ответил ему Иванов, всмотревшись в группу штатских, вышедших в сопровождении Млынника из дежурки.

— Подниекс?! — удивился Толян, придержав шаг. — Говорят, там пару его ребят у Бастионной горки подстрелили. Подожди-ка, секунду! — Толян вприпрыжку, дурачась, поскакал к Чеславу, уже проводившему латышских документалистов за шлагбаум.

Вернулся он быстро и сразу сказал:

— Подниекс говорит, что стреляли в его людей со спины. Со стороны Бастионной горки, так что это не могли быть наши. Один оператор убит, другой тяжело ранен, вряд ли выживет. Юрис привез копию снятого ночью материала, говорит, там видно, что трассеры летят из-за спины оператора, снимавшего в это время нас у МВД. Нас, не стрелявших в них!

— Молодец мужик! Хоть и. Но это ему может дорого обойтись, латыши правдолюбцев не любят, — сухо отметил Иванов.