Чтение онлайн

Поэтому и 25 миллионов оказались за границей без средств к существованию, в условиях растущего национализма, в условиях, когда они не могли приехать в новую Россию, на свою историческую родину, не могли общаться со своими родственниками, потому что у них даже не было денег на то, чтобы купить билет на поезд или самолет. У них нет квартир в России. Им негде жить, негде работать. Это разве не трагедия? Вот что я имел в виду. Я имел в виду не политическую составляющую распада Советского Союза, а гуманитарную. Это разве не трагедия? Конечно, трагедия, еще какая!

Интервью журналу TIME. Официальный сайт. Президента РФ. 19 декабря 2007 г.

— Вот скажи мне, Тимофей Иванович, почему эти слова Путин никогда не сказал русскому народу? Почему такое предельно конкретное, глубокое понимание сущности трагедии, постигшей двадцать пять миллионов русских, к которым, кстати, я и себя отношу, и всю свою семью, и друзей, соратников, коллег, сослуживцев, товарищей по оружию, в конце-то концов. — почему это понимание трагедии никогда не прозвучало из уст первого лица страны — в России? Почему эти слова, которые так необходимы всем нам, почему эти слова отданы читателям американского журнала? Почему они не сказаны нам?! Нам и всему русскому народу? Например, в Послании Федеральному собранию или хотя бы в одной из многочасовых встреч с народом во время ответов на «вопросы трудящихся»? Почему главные слова доходят до нас через океан, кругалем, адресованные сперва американцам, а уж потом, если повезет, и своему народу? И ведь заметь, Иваныч, ни одна сука в России не процитировала нигде отдельно эти слова Путина! Никто не обратил публично внимания на этот важнейший тезис, перекрывающий все, что было сказано вокруг в этом длинном интервью! Удивительно, что хотя бы в полной версии, мало кому доступной, этот кусок текста был сохранен и попался нам на глаза! Почему?!

Я думал, что недопонимает чего-то президент, чего-то не видит. Но оказалось, что все он понимает и все обдумал не раз и выстрадал, наверное! Я тебе прямо скажу, Тимофей Иванович, так полно и точно обрисовать именно эту трагедию русского народа больше никто не смог! Даже те, кто оказался за пределами не то что Садового кольца, но и вообще России в ее нынешних границах! Я бы лучше не сказал, хоть и на собственной шкуре все прочувствовал, выносил, обдумал — писал об этом во многочисленных статьях, и не один раз! А Путин взял и в двух абзацах вдруг выдал то, что я мучительно сводил половину своей жизни! То, что не в состоянии понять, казалось бы, ни один россиянин, не испытавший судьбу этих двадцати пяти миллионов! И про национализм, и про отсутствие работы именно для русских, и про невозможность поддержки от российской родни, и про то, что не то чтобы квартиру и работу в России — билет на поезд купить — денег не было долгие годы! Но ведь если он так глубоко все это понимает, тогда почему, почему, почему появляются ублюдочные программы «репатриации соотечественников», совершенно не учитывающие главное, именно то, о чем сказал наконец президент в интервью американскому журналу «Тайм»? Почему в российском МИДе нет ни одного человека, поверь, Иваныч, ни одного, который бы на самом деле понимал, в чем сущность трагедии разделенного русского народа и как и чем ее надо лечить?! Почему?! Не знает и молчит — это одно. Знает, понимает, и молчит — это совершенно другое! — Валерий Алексеевич сам удивился своей неожиданной горячности. Удивился, устыдился отчего-то и отвернулся к окну, за которым все так же неторопливо сыпался с бездонного неба пушистый снег, покрывший уже и землю, и ели за забором, и корявые ветви яблонь, уткнувшиеся прямо в стекло перед нами.

Я не стал говорить о том, что Иванов знал и сам. О том, что спичрайтер президента с экзотическим именем Джахан наверняка готовила ответы на заранее присланные вопросы американских корреспондентов. И не она одна. О том, что все это интервью — плод работы целого коллектива президентских помощников. О том, что если Путин и произнес вслух все эти, так поразившие Валерия Алексеевича слова, то это вовсе не значит, что президент сам все это выстрадал, осознал и — проникся судьбою русских соотечественников. Все это сосед мой понимал и сам… Но то, что эти слова все же были сказаны публично, — это на самом деле удивительно. Выражена была концепция, стоившая гораздо больше, чем всякая сурковская «суверенная демократия», родившаяся исключительно из политкорректного страха перед привычным русскому сознанию словом «державность» и другими однокоренными «державе» словами. И кто такой Сурков, откуда родом, откуда взялся, из какого кармана потертой шинели? Или из-за полы смокинга, взятого напрокат? Кто его знает. Меня никогда раньше не интересовали подобные вопросы, да и задавать их, даже мысленно, даже себе — это казалось невозможным для интеллигентного человека, каковым я себя все же считаю.

Наверное, если бы с телеэкранов и газетных полос вот эти самые слова Путина: «25 миллионов граждан Советского Союза, этнически русских, оказались за рубежами новой России.», — если бы эти слова повторялись так же часто, как «Неуловимый Джо» современности — то есть «план Путина», — наверное, многое действительно показалось бы россиянам другим. Или предстало бы другим. Или напомнило бы о чем-то?.. Но слова эти были сказаны президентом впервые совсем недавно и тут же утонули в Интернете. А стольких «соседей», вернувшихся в Россию из-за рубежа и заставляющих нас — россиян — вспомнить о том, что мы один народ — русский… Таких… э-э-э-э-э… репатриантов… на всех не хватит. Да и нужно ли?

Неприятно! Неудобно. Не нужно. Ни к чему это! Незачем знать. Вот первая моя реакция на беседы с Ивановым о том, откуда они с женой взялись тут, в Вырицкой веси. Да ведь сами Ивановы вовсе и не стремились надоедать мне рассказами о своей жизни. Я сам пристал, сам любопытствовал. А они отмалчивались дружно, переводили разговор на другое — на современную, уже общую для нас Россию.

Не хотели ни вспоминать, ни пережевывать! Отрезали все за собой и настроились жить дальше на Родине, никому не докучая, не требуя ни справедливости, ни расплаты, ни привилегий. Так и жили, не повторяя беспрестанно: «А вот у нас, в Риге…» Подчеркнуто настаивали на: «У нас, в России». Так чего ж я? Почему сам выспрашиваю, лезу в душу и сам же и слышать и знать не хочу?! И вместе с тем записываю, придя домой, чуть не каждое слово, пытаюсь выстроить сюжет, понять чужую мне жизнь, чужую вдвойне от того, что это жизнь русского из-за границы. Ну а то, что он не сам за границу поехал, сбегая от Родины, а это Родина, как шагреневая кожа, съежилась и убежала от миллионов ивановых. Это уже такие тонкости, в каковые мы — россияне «въезжать» абсолютно не намерены.

Долгие годы соотечественниками для нас были Костя Цзю, или там граф Шереметев, или российские евреи из Америки. Ну, французские потомки именитых фамилий первой волны эмиграции — это да, это наше все! Но ведь не Иванов из Риги или Петров из Ашхабада, в самом-то деле! Это не соотечественники — это абстракция, безликая масса. Это какой-то прикол из «Комсомолки» про «купил латышские шпроты — помог ветеранам СС»! Сычева жа-а-а-а-а-лко! А Диму Ганина, тоже ведь российского гражданина, которого убили в центре Таллина жестоко и преднамеренно, — не жалко. Во всяком случае, не настолько жалко, чтобы всерьез. И что там заявляет наш доблестный МИД по этому поводу — всем насрать, и самому МИДу — в первую очередь. А президенту, который так проникновенно вещал о русских журналу Time?.. Как говорится: «Поручик, молчать!»

— Валера, а ты куда вчера пропал вдруг? — спросил я Иванова, отвлекшись от дурацких и несвоевременных мыслей.

— В город ездили с Катей. По книжным магазинам пройтись. Притащил суму, чуть не надорвался. Зашли в бывший любимый магазин на Литейном и больше не пойдем. Кончился магазин — книг новых нет, старое распродают и закроются скоро, наверное.

Правда, я там одну свежую поделку купил, называется: «Прибалтика. Почему они не любят Бронзового солдата». Сляпали быстренько почти шестьсот страниц компилятивного материала без понятия и толку — лишь бы поскорее отреагировать да книжку продать или грантик съесть. Цитатник — грубо и глупо соединенный кое-как «автором» в одно целое под одной броской обложкой, на которой карта Прибалтики в свастиках. Вот они — «специалисты» быстрого политического реагирования. Профанация, профанация и еще раз профанация.

… А в МИДе по-прежнему сидят, с ельцинских времен еще прикормленные прибалтами, дерьмократы без роду, племени и убеждений. Озвучивают шестьсот пятьдесят седьмое китайское предупреждение. Да деньги распределяют среди тех, кто сам с нациками сотрудничает! — Иванов махнул рукой, наклонился, не вставая с кресла, и стал чесать брюхо лежащей у его ног Марте. Овчарка блаженно вытянула мощные лапы и прищурила глаза, обнажив белоснежные клыки под черной оборкой губ. — Потом зашли в «Слово» на Большой Конюшенной. Там Катерина кое-что интересное нашла. Потом в Дом книги на Невском. И вот именно «у Зингера» я обалдел окончательно. На втором этаже, где кафе, ну, ты знаешь… Брожу между стеллажами с книгами и вдруг обращаю внимание на таблички над стеллажами — названия разделов, так сказать! Читаю одну табличку: «Российская поэзия»! Другую — «Российская фантастика». Третью — «Российский детектив»! Нет, ты понял, Иваныч? «Российская поэзия»! Ну ладно, думаю, может, там книжки на языках народов РФ? На якутском там, татарском, что ли. Нет!

Все на русском языке. Но русской поэзии нет уже в новом тысячелетии! «Российская», ешкин кот, поэзия! Короче, все самое худшее от Советов берем, все лучшее — ликвидируем. И опять слово «русский» под запретом, даже в русской литературе. И еще бы это где-нибудь в Казани было или в Нальчике! В санкт-петербургском главном книжном магазине! Да я тут на РБК недавно вычитал: «российский язык»! А ты говоришь… Была у нас новая общность — «советский народ». Теперь вот «россиян» из нас как нацию строят! А я русский, между прочим! Восемьдесят с лишком процентов населения — русские в стране! Православие — по численности верующих ни в какое сравнение не идет с мусульманами там или иудеями. Но Россия, тем не менее, «многоконфессиональная и многонациональная страна»! Так кто ж тогда мононациональный в мире?!.. «Российская поэзия»! «Российский язык»!

Как там Путин говорил американцам в своем интервью? «Ведь в любой демократической стране — например, сейчас в Бельгии тяжелые процессы происходят, в других странах немало процессов — перед тем как принять какое-то решение, у населения спрашивают.»

Кто меня спросил, хочу ли я перестать быть русским и стать «россиянином»? Кто меня спросил, хочу ли я, чтобы графу «национальность» из паспорта убрали? Кому это выгодно? Подавляющему большинству населения в стране — русским, что ли?

В национальных автономиях РФ может повториться зеркально все то же самое, что мы проходили в Прибалтике или в Туркмении… То же самое! Тот же национальный гнет по отношению к русским, то же самое превращение русских в людей второго сорта! И по тем же направлениям — давление политическое, языковое, культурное. пардон муа, скорее — бескультурное! Экономическое давление, запрет на профессии для русских, отсутствие русских, даже если их больше националов в разы, на руководящих должностях!