Чтение онлайн

— Прости меня, — сказал он Минни, глядя на собаку.

Она выпила и выдохнула:

— Все нормально, малыш. Ты тоже меня прости. Я совсем растерялась, вот как бывает.

— Зачем водить машину, если тебе это так не нравится?

— Понимаешь, когда ты чего-то боишься, часто самое лучшее — это делать именно то, что вызывает страх!

— А почему ты так боишься водить?

— Гм, тут не совсем в вождении дело. В жизни большая часть наших страхов идет от сердца и его слабостей. Есть вещи, которых всегда боишься, страх словно живет в тебе. Но это нормально. Страх — как боль, он появляется в твоей жизни, чтобы ты лучше себя изучил.

— Как это?

— Когда-нибудь поймешь.

На ужин была говядина с морковью, горошком и жареным картофелем. Дэниел освободил на столе место и разложил подставки под тарелки и приборы. День клонился к закату, куры махали крыльями за окном. Когда настало время накладывать еду, Минни пила уже второй джин, и руки у нее перестали дрожать. Дэниел почувствовал, как на него налетела знакомая грусть, легкая, как бабочка. По коже побежали мурашки. Он взял вилку:

— Минни?

— А?

Она посмотрела на него. Лицо у нее снова расслабилось, щеки порозовели.

— На этой неделе Триша тебе не звонила?

— Нет, лапушка. Зачем? Ты хочешь поговорить с ней?

— Я просто хотел спросить, что будет, если меня не усыновят, ну… Когда меня отправят в приют? Я хочу знать, когда это случится.

Дэниел почувствовал на своей руке тепло ее пальцев.

— Тебя обязательно усыновят. Ешь.

— Но если нет, я смогу остаться здесь?

— Если тебе разрешат, конечно. Но тебя усыновят. Ты же хочешь этого, разве нет? Новая собственная семья.

— Не знаю. Ну, я был бы не против остаться здесь, с тобой.

Он посмотрел в тарелку.

— Что ж, — вздохнула она, — мне тоже нравится, что ты здесь, но я уверена, что ты сможешь устроиться куда лучше. Молодые родители, братья и сестры — вот что тебе нужно, настоящий новый дом.

— Меня тошнит от новых домов.

— Этот будет последним, Денни. Я уверена.

— Почему мой дом не может быть здесь? Почему этот не может быть последним?

— Доедай, ужин стынет.

Со стола они убрали вместе. Когда Дэниел вытирал тарелки, Минни налила себе еще выпить. Он искоса наблюдал за ней, отметив, что ее движения замедлились, потяжелели. Минни принесла жестянку с выручкой в гостиную и водрузила на журнальный столик рядом с джином. Согнувшись в талии и тяжело дыша, она затопила камин. Плюясь искрами, дымящие угли начали медленно прогревать комнату. Минни поставила пластинку с классикой, позволила себе упасть в кресло и сделала очередной глоток.

— Я сейчас получу свое вознаграждение? — спросил Денни, встав на колени у журнального столика.

— Посмотрим. Сначала сосчитай. Сможешь?

Дэниел кивнул. Он отделил монеты от банкнот и принялся считать, шепча про себя цифры. Сквозь медленную мелодию выбранной ею симфонии пробивался треск угля в камине. Блиц сел прямо, как всегда, когда ставили музыку, потом навострил уши, три раза повернулся вокруг своей оси и улегся в ногах у хозяйки, положив нос на лапы.

— Сколько? — спросила Минни, когда Дэниел закончил считать.

— Сто тридцать семь фунтов и шестьдесят три пенса.

— Хорошо, вот, положи их обратно, а пятерку оставь себе. Спасибо, что хорошо поработал.

Дэниел так и сделал. Он сидел по-турецки и смотрел на пятифунтовую банкноту.

— Ты быстро все сосчитал. Уверен, что правильно?

— Уверен. Хочешь пересчитать?

— Потом. Но я тебе верю. Ты смышленый парень, тебе нужно больше стараться в школе.

Дэниел пожал плечами и залез на диван, чтобы улечься на спину, закинув руки за голову, лицом к Минни.

— Твоя учительница говорит то же самое, что, когда она тебя спрашивает, ты всегда отвечаешь правильно, но что ты еще ни разу не дописал до конца экзамен или тест. И домашнее задание или задачи, которые она тебе дает, ты тоже не доделываешь. Почему так?

— Да зачем это надо?

Минни вдруг погрузилась в раздумья. Она подняла подбородок и стала смотреть на огонь.

— Подумай о своей матери и об отце, если ты его помнишь, — тихо сказала она, не отрывая взгляда от камина. — Они прожили хорошую жизнь?

Прежде чем пожать плечами, Дэниел подождал, пока она повернется и посмотрит на него.

— Ты размышляешь о том, что будет, когда ты вырастешь? Кем ты себя представляешь?

— Я хочу жить в Лондоне.

— И чем заниматься? Кем бы ты хотел работать? Только давай без карманников.

— Не знаю.

— Чего ты хочешь: зарабатывать много денег, помогать людям, работать на свежем воздухе?

— Зарабатывать много денег.

— Значит, ты мог бы стать банкиром. Работать в Сити, на Флит-стрит…

— Не знаю.

Она замолчала и снова отвернулась к камину. На улице уже стемнело, и огонь вместе с ее лицом отражался в оконном стекле.

— Если мы посмотрим на твою жизнь, как она есть сейчас, то мы увидим, что ею управляет закон, правильно? Ты точно бывал в суде намного чаще меня, и закон решил, что для твоей безопасности тебе лучше жить отдельно от своей родной семьи. Может быть, из тебя получится хороший юрист? Тогда у тебя будет право голоса во всех подобных случаях, и ты сможешь неплохо на этом зарабатывать.

Дэниел выдержал ее пристальный взгляд, но ничего не сказал. С ним еще никто так не беседовал. Никто не говорил ему, что он будет выбирать свою судьбу.

— Денни, ближайшие несколько лет будут самыми важными в твоей жизни. На следующий год ты перейдешь в среднюю школу. Если ты хорошо сдашь экзамены, перед тобой откроются все двери. Все двери, запомни! Поверь, ты сможешь работать в Лондоне и делать все, что захочется. Моя крошка, Делия, была совсем как ты. Смышленая до невозможности. Всегда «отлично» по всем предметам: по математике, английскому, истории. Она хотела стать врачом. И стала бы, обязательно…

Минни смотрела на огонь. Идущий от камина жар прогрел комнату, и щеки у нее стали красными и блестящими.

— А что нужно, чтобы стать юристом?

— Просто хорошо учиться в школе, лапушка, а потом поступить в университет. Подумай обо всех тех, кто тебя унижал. Вот будет им урок! Если ты закончишь университет и станешь юристом…

Она хихикнула себе под нос, безотрывно смотря на огонь, а потом грузно поднялась, чтобы налить еще порцию джина.

— Подумай, как мама стала бы тобой гордиться.