Чтение онлайн

– Привет, Толстой! – как обычно приветствовал он Льва. – Во вторник намечается любопытная встреча с читателями. Да-да, представь себе! Прямо у меня в кабинете.

– Это что-то новое, – не скрывая изумления, заметил Багрянский. – Демократия вновь набирает силу. А что так?

– Да тут чудик один сейчас пытал меня по телефону о какой-то антуражной среде. Представляешь? Он вычитал в нашей книжке, что Люк Мартен в своем шато куда-то «погружал» весь наш заговорщицкий междусобойчик. Ты что-нибудь припоминаешь?

Хотя голова Багрянского была зачастую забита всяким ненужным мусором, он сразу догадался, о чем могла идти речь.

– Я-то как могу помнить? Если придерживаться сюжета, в виртуальном саду, который вам, заговорщикам, создал режиссер, меня и в помине там не было. Насколько я понимаю, смена декораций и прочее. В сказках об этом тоже много написано. Помнишь: взмахнул волшебной палочкой, ну и так далее. Ты же сам рассказывал, что Мартен, как волшебник, изменял пространство своих залов? Это ему якобы надо для режиссерских поисков.

– Теперь помню, – все еще неуверенно пробормотал Духон, явно недовольный тем, что сразу не догадался, о чем спрашивал Широков. – Только с чего это, как ты думаешь, какого-то шизика, – а может, совсем и не шизика, – заинтересовали такие фокусы?

– Меня спрашиваешь? Я же с ним не разговаривал?

– Ладно. В общем, подъезжай в следующий вторник к двенадцати.

Повесив трубку, Багрянский полез в книжный шкаф, где стояли авторские экземпляры их первого романа, и принялся перелистывать страницы.

В это же время незнакомый ему компьютерщик Виктор Широков вошел в ту часть памяти своего личного ноутбука, которая хранилась за тремя собственноручно разработанными системами секретных кодов и паролей. Хотя официально личные «персоналки» нельзя было приносить в институт и тем более пользоваться ими на рабочем месте, но на специалиста его ранга данный запрет распространялся символически.

Отыскав нужную папку, Виктор с головой окунулся в работу. Уже несколько месяцев он скачивал сюда самое необходимое из того, что удавалось «нарыть» в Интернете по теме, которую он условно обозначил как «виртуальная среда обитания». Файлов во Всемирной паутине оказалось такое великое множество, что уже через несколько дней Виктор ощущал себя усердным бурским рудокопом, выискивающим алмазы в огромных массах шлака.

Виктор вновь отыскал книгу, о которой только что говорил по телефону, и безошибочно нашел нужное место. То самое, которое еще месяц назад созданная им специально под свалившийся как манна небесная заказ программа «выловила» в потоках мировой информации.

«…С помощью пульта Мартен, как волшебник, убрал правую стену зала, и гости увидели перед собой лужайку, посреди которой стоял пустой длинный стол с легкими летними креслами. Вся лужайка неярко подсвечивалась причудливо изогнутыми мажарелевскими фонарями.

– Господа, – повысил голос Мартен, чтобы слышали все. – Сразу хочу сказать, что я не намерен мешать вашему собранию. Но я буду рядом, так же как и господин Тьерри, который отвечает здесь за конфиденциальность.

– Но беседа в парке чревата тем, что может прослушиваться, – глубокомысленно заметил Хохлов. Его тут же поддержали еще несколько голосов.

Режиссер обрадовался как ребенок. Словно желал именно этого вопроса.

– Господа, а лужайки, которую вы видите перед собой, извините, нет в окружающей меня природе. Наша Нормандия беднее.

Он вновь нажал какую-то кнопку на пульте, и парк со всеми деревьями, бархатной зеленой травкой, фонарями, запахами трав и цветов, а также прохладой нормандского вечера мгновенно исчезли. Вместо всего этого прекрасного антуража оказалась высоченная стена, выкрашенная в иссиня-белый цвет.

– Теперь для моих фильмов не нужны ни дорогие декорации, ни спецэффекты. Не нужны дорогие поездки на край света в поисках натуры. Все здесь, в этой штуке.

Пока он все это говорил, среда, внутри которой все в данный момент находились, превратилась в белоснежный зал, украшенный лепниной и темно-зелеными гардинами на окнах. Зажженные свечи источали тончайшие благовония…»

Компьютерный инженер Широков беллетристикой не увлекался. Даже тем ее псевдонаучным жанром, который вот уже два века вызывает неизменный интерес любознательного читателя и именуется фантастикой. Его креативные флюиды были направлены в другую сторону, а мысль пыталась самостоятельно расщепить неизведанное, обходясь без помощи некомпетентных служителей писательского ремесла.

Однако этот роман… Как удалось режиссеру воспроизвести, словно в абсолютной реальности, не только кусочек пейзажа, но и натуральные звуки? Запахи? Мелкую палитру второстепенных деталей, которые заставляют дышать даже неодушевленные предметы, доказывая, что и величайшему мастеру не дано сотворить то, что подвластно одному лишь Господу Богу?

После того как Виктор дал согласие анонимному заказчику поработать на него, Широков забыл обо всем на свете, кроме поставленной перед ним задачи. Он в буквальном смысле продался в творческое рабство. Хотя, с другой стороны, какая наемная работа не является разновидностью рабства? Справедливости ради, никто от него не требовал подобной самоотдачи. Судя по косвенным данным, фирма, предложившая заказ, была зарегистрирована где-то на Вирджинских островах, а там не принято ожидать, что работник будет «пахать» дни и ночи напролет. Возможно, потому заказчик и обратился к русскому.

Ничего более о загадочном заказчике Виктор не знал. Да и не хотел знать. С него вполне было достаточно, что предложенный на первых порах гонорар исчислялся цифрой с пятью нулями. И чем он рисковал?! Аванс получил безо всяких проволочек. Поставленная задача тоже безумно интересная. Шутка ли? Программное воспроизводство окружающей среды, способной уводить в виртуальное пространство и воздействовать на эмоции. Говоря по-простому, ему предложили создать с помощью компьютера такой виртуальный мир, в котором можно не только обитать, но и желать обитать именно в нем одном.

На мгновение Широкову пришли на ум герои Гете, и, прежде всего, упрятанный в колбу Гомункулус. Виктор невольно поежился, будто его обдало перемешанной с грязью российской стужей. Но он быстро себя взял в руки. Долой эмоции! Он не доктор Фауст, а заказчик ничем не напоминает Мефистофеля. Если уж волноваться, то только по одному-единственному поводу. Зачем заказчику понадобилась такая игрушка? Надо же, как лихо обозвали ее в контракте: «Виртуальная жизнь: быт, страсти, удовольствия».

Подсознательно Виктор понимал, что ему предлагается вторгнуться в запретную сферу, нащупать, так сказать, тайные механизмы управления личностью. Но просчитать последствия этого ему не приходило в голову.