Чтение онлайн

Развитие целых отдельных отраслей по формированию потребностей, то есть по непосредственному производству человека, отделенных от производства вещей в пространстве и времени, ставит ряд вопросов перед наукой об обществе. Если, например, производится и продается готовый рекламный ролик или баннер, тут вопросов не возникает, так как он – тоже товар, и по отношению к нему справедливо все то, что относится к остальным товарам. Но во многих случаях современная индустрия потребностей и «практик» (индустрия человека) производит то, что не может быть продано – отчуждено в процессе продажи. Стало быть, продукты этого производства не обладают меновой стоимостью, а только потребительной стоимостью, то есть не являются товаром. Нельзя продать, то есть обменять на деньги желание, мысль, поведенческую установку или чувство человека, его образ жизни, нельзя отделить их от индивидуальности, которая ими обладает. Однако производство этих аффектов, желаний, мыслей и «практик» строго просчитано и выверено как в связи с издержками этого производства, так и с тем полезным для капитала эффектом, той потребительной стоимостью, который оно приносит. «Итак, производство создает потребление: 1) производя для него материал, 2) определяя способ потребления, 3) возбуждая в потребителе потребность, предметом которой является создаваемый им продукт. Оно производит поэтому предмет потребления, способ потребления и влечение к потреблению» [3, с. 32], – писал в свое время Маркс. Однако производство потребностей уже отделилось от непосредственного производства предметов потребления, о котором тогда шла речь.

Мы имеем дело с чисто экономическим моментом виртуализации социальных процессов как виртуализации процесса производства субъективности. Он заключается в отрыве производства индивидуальности от экономической основы этого производства. Поэтому совокупный доход от такого непосредственного производства человека определяется прямо или косвенно процентом с продаж тех или иных товаров, а не прямо общественно-необходимым трудом, затраченным на производство того, что производится в этих отраслях.

Продукт непосредственного производства человека не обладает меновой стоимостью. Но это производство непосредственно создает социокультурное пространство товарного производства, так как позволяет товарам обладать потребительной стоимостью, создавая потребности. Сами человеческие потребности, сам человек, таким образом, обладает потребительной стоимостью для капитала; не только его рабочая сила, но он сам, пусть даже и исключительно как потребитель. Таким образом, капитал как самовозрастающая стоимость двояко потребляет человека: как рабочую силу и как потребителя, и покупает социальный эффект, заключающийся в определенном поведении индивидов.

Однако он должен для этого сначала его произвести, тем самым он способствует созданию технологий (в широком смысле слова) непосредственного нетоварного производства, пусть даже и весьма ограничено. Но в этой связи возникает проблема, которую в общем можно сформулировать так: как развитие такого производства относится к развитию (развитию в том смысле этого слова, который в него вкладывает диалектическая традиция) производства товаров, обладающих стоимостью? Каким образом и при каких условиях можно использовать эти технологии для выведения производства человека из-под логики производства вещей, в которую так же вписывается и производство людей под вещи?

1. Хардт, М. Империя: пер. с англ. / М. Хардт, А. Негри; под ред.

Г. В. Каменской, М. С. Фетисова. – Москва: Праксис, 2004. – 440 с.

2. Маркс, К. Капитал: пер. с нем. Критика политической экономии.

Т. 2 / К. Маркс // Маркс К. Соч. / К. Маркс, Ф. Энгельс. – 2-е изд. Т. 24. – Москва: Издательство политической литературы, 1961. – 644 с.

3. Маркс, К. Экономические рукописи 1857–1859 годов / К. Маркс // Маркс К. Соч. в 50 т. / К. Маркс, Ф. Энгельс. – 2 издание. – Т. 46. Ч. 1 – Москва: Издательство политической литературы, 1968. – 564 с.

Распределение, обмен и потребление, как известно, являются моментами общественного производства в самом широком понимании. Если производство функционирует по логике капитала, то характер распределения и потребления будет определяться логикой капитала. Поэтому такие вещи, как производство потребления, хоть и могут выходить за пределы капитала, но даже этот выход для них обусловливается капиталом – теми общественными отношениями, которыми этот выход порождается. Потребление и распределение, даже если это личное потребление, исходят, в конечном счете, из движения капитала и возвращаются в него обратно как специфические условия и предпосылки его функционирования. Это происходит вне зависимости от того, что по отношению к отдельному капиталу они могут выступать и зачастую выступают как внешние условия. Тем не менее, эти условия определяются движением совокупного производственного, а затем уже и других видов капитала вообще.

Основой движения является здесь именно производственный капитал. Функционирование других видов капитала при капитализме может основываться лишь на движении капитала в сфере производства товаров, поскольку только в этой сфере и осуществляется производство стоимости. Ведь именно стоимость и движение стоимости составляет сердце любой разновидности капитала. То, как она производится, в свою очередь, определяет все те способы, которыми она может быть распределена и перераспределена, изъята и т. д. Следовательно, возможность и основа виртуализации, то есть выхода капиталистического производства в процессе самовозрастания стоимости за пределы товарного производства, осуществляющегося в логике товарного производства, да еще и являющегося условием его постоянного возобновления, заключается в специфическом движении именно производственного капитала. Речь идет именно о производственном капитале (не путать с производительным капиталом как особой формой производственного капитала), и только потом, исходя из логики его функционирования, – о других его видах и способах приложения капитала. Поэтому источником виртуализации – производства визуализированных сфер капиталистической экономики и общественных отношений, – которая нас здесь интересует, в конечном счете, может быть только движение производственного капитала. Виртуализация как в специфически капиталистическом нетоварном производстве, так и в сфере распределения и перераспределения стоимости не может быть ничем иным, как продуктом функционирования производственного капитала или, если более точно, кругооборота производственного капитала.

Кроме того, в этом движении заключается специфика капиталистического производства по отношению к простому товарному и нетоварному производству, а также специфика капиталистического распределения и перераспределения по отношению к обществам, основанным на других хозяйственных укладах.

В этой главе нам предстоит установить, как именно то, что составляет необходимые условия возникновения виртуализации и порождает ее, происходит из специфики кругооборота производственного капитала вообще и тех определенным форм, которые капитал приобретает в этом кругообороте. Без этого невозможно понять процесс виртуализации в его существенных моментах.

Итак, производственный капитал в своем движении приобретает различные формы. Денежная, товарная, производительная форма – только особые моменты движения капитала как в процессе простого, так и расширенного воспроизводства. Эти формы важны для всякого капиталистического производства. Это также справедливо и по отношению к кругообороту капитала в капиталистическом производстве услуг. Здесь мы можем не возвращаться к разбору иллюзий насчет услуг. На этот счет ограничимся только замечанием, что в процессе производства услуг из общего кругооборота выпадает, по видимости, одна из стадий, а именно превращение в процессе производства сырья и рабочей силы в товар-вещь, в которой воплощается капитал в своей товарной форме и которая отчуждается в процессе продажи. Учитывая это обстоятельство, формулу кругооборота капитала, когда речь идет о производстве услуг, можно записать следующим образом:

Д-Т(рс+сп) – П…..-Д', [2]

Она отличается от классической формулы кругооборота производственного капитала:

Д-Т(рс+сп) – П…..Т'-Д'

Но это отличие не должно нас сбивать с толку. Нужно просто иметь в виду, что при производстве услуг производство и продажа товара сливаются. Но это не значит, что товар – предмет, произведенный специально для продажи и обладающий как стоимостью, которую образует заключенный в нем труд, так и потребительной стоимостью – способностью удовлетворять человеческую потребность, – не имеет места. Формулу правильно было бы записать так:

Д-Т(рс+сп) – ПТ'…-Д'

Таким образом, товар как таковой (как второй пункт) никуда не исчезает из движения капитала в капиталистическом производстве услуг. Более того, в реальном движении капитала при капиталистическом производстве услуг товарность услуг всегда выходит на передний план. Услуга как товар составляет ту же «головную боль» капитала, как и вещь-товар – она должна быть продана. Она должна постоянно сбрасывать эту товарную форму (вне зависимости от того, что она сбрасывает ее, приобретая). Таким образом, затруднение, вызванное характером услуг как «не вещи» и соответствующего их потребления, об которое вот уже полвека ломают зубы экономисты, снимается в действительности каждодневно осуществляемым фактом движения производственного капитала при производстве услуг через стадии Д-Т, Т-Д. Услуга продается, то есть через деньги приравнивается ко всем другим товарам. Потому просто обозначим, что, когда мы говорим «товар» и обозначаем его в дальнейшем через Т или т., под товарами понимаются также и услуги.