Чтение онлайн

На мою просьбу помочь в поиске описаний участия КВ в боях первых дней войны откликнулся Алексей Исаев. Он прислал следующее сообщение командира 41 моторизованного корпуса генерала Рейнгардта:

«Примерно сотня наших танков, из которых около трети было PzKpfw IV, заняли исходные позиции для нанесения контрудара. Часть наших сил должна была наступать по фронту, но большинство танков должны были обойти противника и ударить с флангов. С трех сторон мы вели огонь по железным монстрам русских, но все было тщетно. Русские же, напротив, вели результативный огонь. После долгого боя нам пришлось отступить, чтобы избежать полного разгрома. Эшелонированные по фронту и в глубину, русские гиганты подходили все ближе и ближе. Один из них приблизился к нашему танку, безнадежно увязшему в болотистом пруду. Безо всякого колебания черный монстр проехался по танку и вдавил его гусеницами в грязь. В этот момент прибыла 150-мм гаубица. Пока командир артиллеристов предупреждал о приближении танков противника, орудие открыло огонь, но опять таки безрезультатно».

Он же предоставил запись в дневнике 11-го немецкого танкового полка, в основном повторяющую предыдущую. Во всех трех описаниях речь об одном и том же бое немецкой 6-й танковой дивизии 41-го моторизованного корпуса против советской 2-й танковой дивизии 3-го мехкорпуса. Подробное описание этого же боя в изложении полковника Г. Ритгена с картами боя приводит Т. Гланц [18, с.108–119]. Итак, мы имеем кучу описаний одного и того же боя, в котором КВ действуют именно так, как рассчитывал Павлов. Таким образом там где КВ реально участвуют в бою, немцы не скупятся на весьма красочные описания. Уж не знаю, случайно или нет, но именно 2-я танковая дивизия первой в Красной Армии стала получать танки КВ.

«В августе 1940 в 2-ю танковую дивизию поступили 13 новейших танков КВ, из них 10 КВ-2 с установками МТ-1. Дивизия стала первым бронетанковым соединением в РККА получившей серийные танки этого типа. (В августе 1940 танки КВ получила и 8-я танковая дивизия 4-го мехкорпуса, но то были опытные образцы). К 1 декабря 1940 в дивизии имелось 32 танка КВ-1 и 19 КВ-2, а к 1 апреля 1941 — уже 59 КВ-1 и 19 КВ-2» [17].

Кроме этих описаний одного и того же боя с КВ, удалось найти лишь краткое сообщение Гота о бое с тяжелыми танками 6-го мехкорпуса, происшедшим 24 июня.

«Правый фланг 19-й дивизии, где находился командир корпуса, постоянно подвергался атакам противника при поддержке 50-тонных танков. Поэтому дивизия была вынуждена из длинной походной колонны развернуться фронтом на юг. До 28 июня она отражала атаки противника с южного направления» [Гот, 5, с.71].

Интересно, чем 19-я танковая дивизия немцев отражала эти атаки, если в ней было 30 средних танков Pz. IV с короткими стволами, остальные легкие, в основном чешские с 37-мм пушками? Против КВ эффективны только 105-мм пушки и 88-мм зенитки. Сколько их было? В самой 19-й танковой дивизии батарея из 4-х 105-мм пушек. 57-му корпусу, в составе которого действовала дивизия, придан 427-й смешанный артдивизион РГК, это еще одна 4-пушечная батарея, а также I/29 смешанный зенитный дивизион Люфтваффе, это две 4-пушечные батареи 88-мм зениток, главная задача которых ПВО. Итого 16 орудий — это все, что могло быть противопоставлено 114 50-тонным танкам 6-го мехкорпуса. Это не считая 238 Т-34, которые Гот не замечает.

Вроде понятно, КВ вступают в бой в первые дни. Казалось бы, после столь успешного дебюта, немцы только и должны говорить о КВ, ведь они впервые встретились с такими «мамонтами». В войсках должна возникнуть танкобоязнь. Но не возникла. Когда Гудериан 2 июля встретил Т-34, он сообщает об этом Готу как о сенсации. Гот должен был ответить: «Подумаешь, сенсация. И не таких мы видали еще 24 июня». Но для Гота сообщение Гудериана тоже сенсация.

А где же парадные КВ? Если в параде участвовали танки из танковых дивизий 7-го мехкорпуса, то немцы должны были в них их и обнаружить. Проверим. По опубликованным данным в 14-й и 18-й танковых дивизиях на 6 июля было 34 танка КВ [Антонов, 1]. Они нанесли контрудар в районе Сенно — Лепель. Вот сообщение от 7 июля 1941 г. об этом бое.

«Один из танковых полков в районе Сенно отбил атаки танков противника, которые отошли в южном направлении. В бою подбито четыре 50-тонных танка противника» [Гот, 5, с.95].

Как мы видим, никакой куриной слепотой немецкие генералы не страдают и даже о четырех столь необычных тяжелых танках командующий группой поминает. Странно другое. Все немецкие генералы, пусть поздно, но отмечают появление на фронте среднего танка Т-34 и сообщают о его необычайной эффективности. А более грозный и неуязвимый КВ хоть и появляется в немецких мемуарах раньше, но не производит такой сенсации, как Т-34. Почему Блюментрит утверждает, что Т-34 в 1941 г. «были самыми мощными из существовавших тогда танков»? Почему он и его соратники не считают более мощным танком КВ? Это очень странно, поскольку всегда наиболее сильного противника выделяют сразу.

Первое появление «Тигров» в количестве 4-х единиц в сентябре 1942 г. в районе Синявино действительно осталось незамеченным советским командованием по причинам, изложенным далее. Но зато потом…

«В январе 1943 года 1-я рота 502-го батальона участвовала в тяжелых боях в ходе отражения советского наступления по прорыву блокады Ленинграда. На 10 января в составе роты имелось семь «тигров», а также три Pz. IIIN и семь Pz. IIIL. К концу месяца пять «тигров» было потеряно в боях, причем три из них подорвали экипажи. Одна машина, сравнительно легко поврежденная и по какой–то причине не подорванная экипажем, была захвачена нашими войсками» [Барятинский, 3].

Итак, в боях участвуют всего 7 «Тигров», один из них попадает в наши руки. Заметило ли их советское верховное командование?

«Это было 14 января 1943 г. Нам доложили, что между Рабочим поселкам № 5 и Рабочим поселкам № 6 наши артиллеристы подбили танк, который по внешнему виду резко отличался от известных нам типов боевых машин. Причем гитлеровцы приняли настойчивые попытки эвакуировать его из нейтральной зоны. Мы заинтересовались этим сообщением и приказали создать специальную группу в составе стрелкового взвода и четырех танков, которой была поставлена задача захватить вражеский танк, отбуксировать его в расположение наших войск, где его надлежало тщательно обследовать. Группа поддерживалась мощным артиллерийско–минометным огнем. В ночь на 17 января группа во главе со старшим лейтенантом Косаревым приступила к выполнению боевого задания. Участок местности, где находился подбитый танк, противник держал под непрерывным обстрелом. Тем не менее захваченную машину удалось отбуксировать. Доставили даже формуляр танка, подобранный на снегу. Танк действительно оказался необычной конструкции. Было установлено, что это экспериментальный образец нового тяжелого танка «тигр» № 1, направленный гитлеровским командованием на Волховский фронт для испытания. Захваченный танк был передан на всестороннее исследование. Опытным путем специалисты установили его наиболее уязвимые части. Результаты были незамедлительно сообщены всем советским войскам» [Жуков, 8, т.2, с.183].

Таки образом участие всего семи «Тигров» и подбитие одного из них вызывает интерес у самого Жукова, представителя Ставки ВГК. И не только его. Захват «Тигра» описывает и командующий Волховским фронтом Мерецков, приписывая, правда, честь его подбития бронебойщикам [Мерецков, 12, с.312], что говорит о том, что источники независимы друг от друга. В Ставке Сталина тоже заметили.

«В один из весенних дней 1943 года у Сталина состоялось экстренное совещание, связанное с появлением у немцев «тигров», «пантер» и самоходных орудий типа «фердинанд». Кроме членов Государственного Комитета Обороны на совещании присутствовали нарком оборонной промышленности Д. Ф. Устинов и его заместители, руководители ГАУ, Б. Л. Ванников (он стал к тому времени наркомом боеприпасов), военные специалисты и работники оборонной промышленности. В их числе был и я. С сообщением выступал Н. Н. Воронов. Появление на Тихвинском участке фронта фашистского танкового «зверинца» он назвал внезапным, новые немецкие танки произвели на него, как выяснилось, «потрясающее впечатление».

— У нас нет артиллерии, способной успешно бороться с этими танками, — таков был его заключительный вывод.

После этих слов воцарилась тишина. Молчал, не поднимая головы, Ванников, удручены были и создатели КВ» [Грабин, 6, с.483].

Появление семи «Тигров» вызвало шок в советском руководстве, поскольку все понимали, что это только первые ласточки. Надо было принимать меры, и они были приняты. Сразу, по всем фронтам: «Внимание! У немцев новый тяжелый танк!». В Артиллерийском музее в Санкт — Петербурге висит плакат тех лет с изображением «Тигра». На нем показаны болевые места этого почти неуязвимого танка. Захваченный «Тигр» изрешеченный снарядами с близкой дистанции был выставлен в Москве в парке им. Горького на всеобщее обозрение. С тех пор, все, как один, воюют исключительно с «Тиграми». Вместе с «Тигром» немцы создали еще один танк — «Пантеру». Но «Пантер» вроде и не существует. «Тигр» — это круто! Потому, если кто–то подбил танк, то это должен быть непременно «Тигр». Тогда он герой. А «Пантера» так себе. Потому никто их особенно и не подбивал. Во всех художественных фильмах немцы атакуют на танках, загримированных под «Тигры», даже если действие происходит в 1941 г. Но если обратиться к немецкой статистике, то окажется, что за всю войну было выпущено 1355 «Тигров» и 487 «Королевских тигров», тогда как «Пантер» более 6000 штук. Но с «Пантерами» вроде никто не воевал, никто их не уничтожал. «Тигр» — круто, а «Слон» («Элефант», или по другому, «Фердинанд») — еще круче.

«Судя по военным мемуарам, только на Восточном фронте было уничтожено несколько тысяч САУ «Фердинанд». Между тем в 1943 г. фирма Alkett изготовила всего 90 машин этого типа» [2, с.27].

С человеческой точки зрения это понятно. Человек всегда замечает наиболее сильного противника, на борьбу с ним бросает все силы, гордится победой именно над ним. При появлении сильнейшего, более слабые уже не замечаются. «Пантере» не повезло, что родилась она одновременно с «Тигром» и «Слоном» и потому никакой славы ей не досталось. Вообще, все генералы всегда преуменьшают свои потери и преувеличивают потери противника. И хвастаются именно победами над самым сильным врагом. Да ведь и прислушайтесь, насколько эффектна похвала: «Мы подбили двадцать «Ворошиловых». Это вам не безликий Т-34. Это даже эффектнее «Тигра», т. к. несет идеологический смысл. Генералы, всех времен и народов хвастались, хвастают, и будут хвастать победами над сильным противником! Все, кроме немецких летом 1941 г. Немецкие генералы вначале воюют с танками «не отличающимися совершенством», потом только с Т-34, а КВ будто нет. Если не верите мне, посмотрите все что издано в нашей стране. Пролистайте монографии Гудериана, Гота, Манштейна, Миддельдорфа, Мюллера — Гиллебрандта, Меллентина, Типпельскирха, коллективные труды «Мировая война», «Итоги второй мировой войны», «Роковые решения», и везде только: «Т-34!», «Т-34!!» «Т-34!!!». Он у них как бельмо в глазу, как кость в горле! Но почему не КВ?