Чтение онлайн

А как же тогда быть с фотографиями захваченных немцами Т-34 и КВ? Неужели немцы, нафотографировавшись на фоне Т-34 к приезду генерал–инспектора Брейта в землю их закопали? Бред. Или врет генерал–инспектор, или фотография, вернее подпись под ней. К фотографиям необходимо применять тот же подход, какой применяют к ним в суде. То есть доказательством их не считают. Показания свидетелей считают, а фотографии нет. Не говоря уж о легкости подделки в пропагандистских целях любой фотографии (в полемике со мной поминался немецкий пропагандистский плакат с грудами Т-34) достоверно неизвестно где и когда была сделана конкретная фотография. Откуда известна датировка фотографии? Из подписи под ней. А подписи к фотографиям делают даже не авторы, а редакторы книг, для «оживляжа», не особо задумываясь об исторической достоверности.

«Иллюстрации у него [Бешанова] вообще отсутствовали, это я поставил несколько десятков попавшихся под руку, просто для «оживляжа» [Тарас, 22, с.439].

И самое главное. Фотографии не несут никакой информации о количестве танков. Зачастую мы видим фото одного и того же танка под разными ракурсами.

А теперь зададим генералам вопрос о количестве новых советских танков.

Гудериан, описывая бой 11 октября у Мценска сообщает:

«В бой было брошено большое количество русских танков Т-34, причинивших большие потери нашим танкам» [Гудериан, 5, с.322].

Итак, у Мценска в бой брошено уже большое количество Т-34. Насколько большое? В бой вступила 4-я танковая бригада М. Е. Катукова. Бригада была сформирована в сентябре и насчитывала 49 танков, из которых Т-34 было целых 16. Этого «большого количества» оказалось достаточно, чтобы:

«Превосходство материальной части наших танковых сил, имевшее место до сих пор, было отныне потеряно и теперь перешло к противнику. Тем самым исчезли перспективы на быстрый и непрерывный успех. Об этой новой для нас обстановке я написал в своем докладе командованию группы армий, в котором подробно обрисовал преимущество танка Т-34 по сравнению с нашим танком Т-IV…» [Гудериан, 5, с.322].

А вот что говорят немцы о количестве Т-34.

«Немецкие бронетанковые войска вели боевые действия при непрерывно возрастающем численном превосходстве противника в танках» [Миддельдорф, 14, с.289].

«Танки Т-34 вначале появились лишь в небольшом количестве, а в течение осени 1941 г. и зимы 1941/42 г. число их заметно возросло, и они стали господствовать на поле боя» [Мюллер-Г., 15, с.282].

«Эти танки не использовались в больших количествах до тех пор, пока наши передовые части не стали приближаться к Москве. Здесь Т-34 сыграли решающую роль в спасении русской столицы» [Меллентин, 12, с.229].

«Морозы установились в начале ноября, а у армии не было зимнего обмундирования. В то же время на фронте у русских появились части сибиряков, а также значительно увеличилось количество исключительно полезных танков «Т-34» и самолетов–штурмовиков» [Кессельринг, 27, с.140].

«Но особая их сила была в большом количестве танков Т-34, которые при малой осадке и широких гусеницах обладали высокой проходимостью на снегу» [Гроссман, 25].

«Дальнейшие жалобы Гитлера касались танков. Русские наступают теперь повсюду с большим количеством танков «Т-34», против которых сухопутные войска оборонительного оружия не имеют. Наш танк «T-IV» с его короткоствольной пушкой в борьбе с этим танком испытывает большие трудности. «Не имей мы наших 88-миллиметровок, русские танки делали бы что хотят!». Русские создали в виде этого танка серьезное оружие. Фюрер, правда, еще не знал, в каком множестве «Т-34» теперь производится. Но вскоре, в 1942 г., выяснилось, что он применяется во все возрастающем количестве» [Белов, 21, с.369].

Итак, согласно утверждениям немецких генералов, и самого фюрера, Т-34 в начале было совсем мало, и лишь под Москвой их «большое количество». Проверим немецких генералов. Полистаем 4-й том «Истории Второй Мировой войны». Там, со ссылкой на архивы сообщается, что в июне 1941 г. на фронте было 1475 тяжелых и средних танков только новых типов КВ и Т-34 [8, с.25], в октябре — 728 [8, с.90], в декабре — 533 [8, с.272], а в январе 1942 г. — 506 [8, с.305]. Утверждения Гудериана, Меллентина и Мюллера подтверждаются с точностью до наоборот! 1475 танков в летом — это конечно «в небольшом количестве», таком небольшом, что их просто не замечают. 728 танков в октябре — и «танк Т-34 произвел сенсацию» и «превосходство материальной части … перешло к противнику» и «исчезли перспективы на быстрый и непрерывный успех». А 506 танков зимой «стали господствовать на поле боя» и играть «решающую роль в спасении русской столицы». Это еще притом, что в июне учтены только танки новых типов, а в последующие месяцы — все тяжелые и средние танки, включая старые Т-28. И притом, что зимой длина линии фронта увеличилась более чем вдвое и пятьсот танков оказались разбросанными от Баренцева до Черного моря.

Жалко, что не читали немецкие генералы нашу «Историю второй мировой войны», не знают, что большую часть из 1475 новейших танков они уничтожили в первые дни, а потом воевали с остатками былой роскоши. Генералы не знают того, что знает у нас каждый курсант военного училища. Поведись им сдавать экзамен, все они за подобные утверждения получили бы двойки. Господа генералы! Такое впечатление, что вы и не воевали вовсе. Может в погребе всю войну ховались, от армии косили?

Мне возражали, что общее число танков, в общем, не играет роли. Танки можно равномерно распределить по фронту, а можно сконцентрировать на главном направлении. То есть применять их массированно. Согласен. Главным направлением осенью 1941 г. было московское, и именно здесь обнаружил Т-34 генерал Блюментрит. Много ли танков новых типов было осенью под Вязьмой?

«Достаточно сказать, что в конце сентября 1941 года, перед началом наступления немецко–фашистских войск на Москву, на всем Западном фронте мы располагали лишь сорока пятью современными танками» [Конев, 10, с.121].

Даже если сосредоточить их в одном месте (как в анекдоте про китайских генералов), то получится один неполный батальон образца лета 1941 г. Тогда в нем полагалось иметь 53 Т-34. Может Конев преуменьшает свои силы? Смотрим боевой состав войск на 1 октября. У Конева 4 танковые бригады: 126-я, 127-я, 128-я и 143-я [1, т.1, с.205–206]. Бригада осенью 1941 г. должна была иметь 46 танков, из которых 10 КВ и 16 Т-34. Так что если предположить, что все бригады укомплектованы полностью (это осенью–то 1941 г.!), то и тогда число танков новых типов не превысит 104. А теперь вспомним, что летом того же года генерал Павлов имел на том же самом Западном фронте 396 танков новых типов. 396 и 45. Заметно возросло?

По данным А. Исаева под Вязьмой сражалась группа Болдина: одна стрелковая (152-я), одна мотострелковая (101-я) дивизии, 128-я и 126-я танковые бригады. На 1 октября 1941 г. танковый полк 101-й мотострелковой дивизии включал 3 танка КВ, 9 Т-34, 5 БТ и 52 Т-26, 126-я танковая бригада насчитывала на ту же дату 1 КВ, 19 БТ и 41 Т-26, 128-я танковая бригада — 7 КВ, 1 Т-34, 39 БТ и 14 Т-26. Таким образом, всего в группе 10 Т-34 и 11 КВ, примерно половина того количества, о котором пишет Конев. И немцы их заметили.

Вот какое послание получило немецкое Верховное командование в декабре 1941 г.

ТЕЛЕГРАММА 7.12.41 г. 21.40

Главному командованию сухопутных войск Генштаб, оперотдел

Фельдмаршал фон Клюге после переговоров с командующим 4-й танковой группой, командирами корпусов и дивизий повторно ходатайствует о выдаче боеприпасов «с красной головкой», обосновывая это следующим: «Танки, участвующие во всех атаках русских, особенно Т-34 и тяжелые, представляют серьезную угрозу для нашей сильно уставшей и измотанной пехоты. Борьба с танками Т-34 и тяжелыми, имеющимися в распоряжении средствами явно недостаточна. Если удастся снять эту нагрузку с нашей пехоты, то она, несмотря на свою малочисленность, еще будет в состоянии выполнить свою задачу». Со своей стороны могу только поддержать это ходатайство.