Чтение онлайн

Отец заговорил, улыбаясь. Он даже пошутил насчет бабушки Нелли и ее кроссовок. Мартина засмеялась, но тут же прикрыла рот рукой. Я улыбнулась. Все остальные молча смотрели в пол. Потом он прочел цитату из Библии о доверии к Богу. Хотя, по-моему, сейчас был именно тот момент, когда Богу не стоило доверять. Если от Него действительно все зависело, то именно Он сразил бабушку Нелли ударом. После этого не хочется доверять Ему даже жизнь школьного хомячка.

Я слышала голос отца, но его слова не застревали в сознании. Мне казалось, что мне пять лет и я жду, когда учитель дочитает молитву. Его голос звучал уверенно, даже, как мне подумалось, слишком уверенно. Я бы не решилась употребить тут слово «покровительственно». Наверное, хорошим тоном было бы немного запнуться, дать волю эмоциям. Но нет, он говорил безупречно, вдохновенно, на разные голоса, читая нудный текст разговора Бога с Его учеником, как будто это был отрывок из пьесы, скажем, из «Разных столов».

Хотя, он, наверное, знал, что делает. Я же плохо знаю правила проведения подобных церемоний. Снова взгляв на мать, я увидела, как на ее молитвенник упала слеза. И почему-то подумала: а ведь я не помню, когда в последний раз видела ее плачущей.

Неожиданно она поднялась с места:

— Я хочу сказать несколько слов.

Отец уставился на нее в недоумении. Он ведь еще не дочитал свою речь!

— Но я… — и улыбнулся. — Конечно, дорогая. — И, проходя между рядами кресел, он пробормотал: «В конце концов, ты тут распоряжаешься».

Никто, кроме меня, его слов не слышал — я сидела ближе всех к проходу. И я пожалела, что их слышала, — так они были неуместны. Интерпретировать их можно было только в самом плохом смысле. Пот тек по моей шее, мне казалось, что я разбухла от жары и жалости. Отец мой был для меня совершенством: сильный, добрый, умелый. Мы привыкли во всем доверять тем, кто руководит нашей жизнью. Мы уверены, что они знают, что делают. Не хочется быть свидетелем их ошибок, потому что есть потребность верить, что у них ошибок не бывает.

Когда мать поднималась на кафедру, я почувствовала себя отвратительно, вдруг осознав, что мой отец вовсе не совершенство.

Но никто так и не узнал, что мама собиралась сказать о бабушке Нелли. Взойдя на кафедру, мать растерянно улыбнулась и смогла произнести только:

— Мы с моей мамой никогда не были особенно близки, но она была… она была… она… — Тут Анжела разрыдалась, закрыв лицо руками. Олли отвел ее на место. На кафедру поднялся отец и закончил свою речь. После похорон вереница машин потянулась к дому Олли и Габриеллы, где гостям подали рогалики с семгой. Я была не голодна, но заставила себя немного поесть, вспомнив, что бабушка выходила из себя, когда что-то недоедали. Мама и в доме не сняла темных очков — значит, у нее был сильный приступ мигрени. Буквально через пять минут после начала поминок она удалилась — пошла прилечь в комнате для гостей. Я решила, что тоже могу идти. Закрывая за собой дверь, я услышала, что Мартина ведет светскую беседу с моим отцом. Интересно, подумала я, о чем можно еще говорить, вроде бы все сказано.

Я не поехала сразу домой, сделала крюк, чтобы посидеть у пруда в парке Хэмпстед-Хит, где глядела на воду, пока закат не окрасил небо в красный цвет. Позже, когда я возвращалась домой, мне просигналили не меньше пятидесяти машин: или я выиграла кубок, или мое внимание было отвлечено от дороги.

Все говорят, что после похорон неизбежно ощущаешь в себе прилив жизненной энергии. В голове любого человека после чьей-то смерти крутится мысль: он умер, но я-то жив! Причем это происходит, даже если вы любили умершего. И еще, всегда начинаешь вспоминать, чего не сделал для ушедшего, хотя мог.

— Бабушка, — воззвала я, обращаясь к крыше автомобиля, — я идиотка. Прости, я так и не собралась прийти к тебе за все эти годы. Сейчас наши ссоры кажутся такой ерундой! Но я всегда… собиралась навестить тебя.

Да, прособиралась.

Как это жалко звучит. Точно так же я всегда собиралась объясниться с Джеком.

Да, кстати о Джеке.

Я стала вспоминать то, что он сказал в ресторане: «Ты предала меня, Ханна, а я ведь любил тебя так сильно, как никогда не полюблю другую женщину…» И почувствовала, как меня накрыла волна искреннего раскаяния. Мне страшно захотелось увидеть его. Я должна ему объяснить, что я искренне жалею обо всем, пока не стало слишком поздно. Я не могу жить с мыслью, что он меня ненавидит, я должна сейчас же рассказать ему, что я была глупа и боялась любви, но его не обманывала. Я ни минуты не хотела больше ждать!

Какое-то время я стояла, глядя на шикарный белый фасад дома Джека. Потом, наконец, решившись, поспешила вверх по выложенной камнями тропинке.

И только когда я позвонила в дверной звонок, и внутри дома раздались шаги, у меня подкосились ноги. Я облизала губы — они оказались липкими, я забыла, что накрасила их утром, — и уверенно встала на коврик у входа. Джек не говорил мне своего адреса, но я его узнала, — есть замечательная адресная база полиции в Интернете, куда мы получили нелегальный доступ. Это противозаконно, конечно, но очень удобно.

— Это-Ханна-прости-за-беспокойство, — выпалила я на одном дыхании, чтобы успеть договорить, прежде чем он начнет орать на меня. Моя речь лилась плавно, слово за словом, как густая краска, так что я решила продолжать, не прерываясь: — Джек, прости меня за все, за развод, и вообще. Умерла бабушка Нелли, и я просто не могла не повидать тебя, я просто обязана объясниться. — И добавила: — Пожалуйста, не сердись на меня, я знаю, ты сердишься, но не надо, потому что мне очень, очень жаль.

Он стоял, высокий, стройный, и мне показалось, что он вот-вот бросится на меня, как летучая мышь- вампир. Хотя, может, он не был так уж враждебно настроен. Тут меня осенила страшная догадка. Моя рука сама взлетела и закрыла рот:

— О, Боже мой, я совсем забыла. Твоя девушка дома? Та, блондинка?

— Думаешь, если не объяснишь, я не пойму, о ком ты говоришь? Сколько у меня девушек, по-твоему? — спросил он с непроницаемым выражением лица. Я отпрянула, будто он мог меня ударить. Он никогда этого не делал, но отлично умел вызвать ощущение исходящей от него физической угрозы. С ним никто не рисковал вступать в драку.

Я изобразила гримасу «извините — не бейте».

— С блондинкой все кончено. Отношения не сложились. — Джек распахнул дверь, широким театральным жестом приглашая меня войти. Когда я проходила мимо него, он легонько прикоснулся к моей спине: — Мне очень жаль, что умерла бабушка Нелли.

— Спасибо, — пробормотала я. Его прихожая сильно отличалась от моей. Например, белый потолок был вдвое выше и украшен по углам декоративными алебастровыми завитушками. Забыла их название. Я рассматривала потолок, задрав голову, как Алиса в Стране чудес после того, как проглотила таблетку для уменьшения роста, и чуть не потеряла равновесие. Джек придержал меня, схватив за руку.

— Как у тебя красиво, Джек. Это японский стиль, да? И пол из темного дерева, и ставни из темного дерева, и мебели почти нет, так все просто, в стиле минимализма, — затараторила я.

Видимо, далеко в прошлом остались те дни, когда, по мнению Джека, для создания атмосферы романтического ужина достаточно было поставить на кухонный стол горшок с фикусом и включить настольную лампу, осветив наши бифштексы.

Джек подвел меня к мягкой софе, совсем не вписывающейся в стиль комнаты, зато уютной, как теплая ванна.