Чтение онлайн

– Господа!
– после того как всем присутствующим были розданы копии требований, начал Теппан.
– События принимают непредвиденно серьезный оборот. Мы сейчас будем терпеть колоссальные убытки. Эта чернь даже бастовать вздумала за счет правления!

– Как хотите, господа, но это неслыханная наглость!
– возмущался Трещенков.

– Вот именно, господа!
– Эти слова Теппан произнес дрожащим голосом. Он был напуган не только самой забастовкой, но и ее финансовыми последствиями, от чего зависело все его личное благополучие. Сейчас в роли главного управляющего он чувствовал себя весьма скверно; стачка вдруг лишила его того удовлетворения, с которым он после отъезда Белозерова, как некоронованный король, самовластно и бесконтрольно управлял территорией, в несколько раз большей, чем его родина Германия.

– Да-а!
– просматривая требования, протянул Галкин.
– Крутовато замешено.

– Из какой-то бустяковый гусок лошадий мясо!
– презрительно выпятив толстые губы, промямлил Цинберг.

– Послушайте, господа!
– продолжал Теппан.
– "По первому требованию больного должна явиться медицинская помощь", - читал он.

– Очень забавно, очень, - неожиданно проговорил статский советник Александров. Это был маленький, совершенно невзрачный человечек, в длиннополом, плохо сшитом мундире горного инженера. Казалось, что в этом событии он один сохранял необыкновенное спокойствие.

– Вы находите, что это забавно?
– раздраженно спросил Теппан.

– Да, господин главный инженер, нахожу.
– Александров назвал Теппана по его старой должности.
– В прошлом году я просил правление усилить медицинскую помощь. Обратите внимание, господа, что мне ответил лично Альфред Гинцбург. В частности, он писал: "У нас здесь малое количество травматических поражений, почти полное отсутствие в тайге заразных болезней, крайне ограниченное распространение сифилиса, так что требование присутствия врачей равносильно обречению части их на безбожное безделье, все это создает двойственную несправедливость, налагая, с одной стороны, на Товарищество лишнее, ничем не оправданное бремя..." И дальше, господа: "По-моему, следовало бы также обжаловать требование окружного инженера об обязательной выдаче на руки в конце операции всех сумм, причитающихся рабочим, остающимся на приисках". Вот видите, так ответил его светлость господин барон Альфред Гинцбург!

– Что вы этим хотели сказать, господин статский советник?
– спросил Теппан.

– Я хотел сказать: "Посеешь ветер - пожнешь бурю", - спокойно и насмешливо ответил Александров. В другое время он бывал резок и до циничности сварлив. Сегодня его словно подменили.

– По-вашему, мы сами посеяли этих подонков общества, вытаскивающих из подворотни красный флаг?
– спросил Трещенков.

– Кого вы считаете подонками общества?
– спросил окружной инженер.

– Всех, всех, кто сочинял эту крамолу!
– выкрикивал Трещенков, потрясая листами.

– Всю работу тут, несомненно, организуют ссыльные, - резко постучав ногтем по плотной бумаге, сказал Галкин.

Александров посмотрел на него с открытым презрением и промолчал. Исправник, видимо, это заметил; свертывая бумагу в трубку, тихим и вкрадчивым голосом продолжал:

– У вас, кажется, с некоторыми из таких лиц имеются связи?

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду ваше общение с господином Думпе, - ответил Галкин.

– Думпе не только ссыльный, но и служащий компании, к тому же он весьма начитанный человек, и потому беседы с такими людьми, господин исправник, доставляют удовольствие, - спокойно и сдержанно возразил Александров.

– Вашего слесаря Думпе избрали членом стачечного комитета, - вмешался ротмистр Трещенков.

– Тем лучше. С образованными комитетчиками легче договориться, - не сдавался Александров.

– У социалистов есть некто Ленин, - продолжал ротмистр.
– Мне хорошо известно, что он тоже весьма ученый, но попробуйте-ка с ним договориться!

– Не имею чести знать, - равнодушно ответил Александров.

– То-то, а вот нам приходится знакомиться, и даже книги, которые этот господин написал, просматриваем...

– В вашей эрудиции, господин ротмистр, я никогда не изволил сомневаться, - съязвил Александров.

– Оставьте, господа, ваши споры! Я ведь не для этого вас пригласил. Теппан, все время в раздумье ходивший от стола к окну и обратно, снова уселся в большое, с высокой спинкой кресло и накрыл ладонью только что полученную из Петербурга телеграмму.
– Я хотел бы знать ваше мнение, господа.

После некоторого замешательства начался обмен предложениями. Все отлично понимали, что решить вопрос без участия самих рабочих нельзя. Однако Теппан делегацию не принял и от переговоров отказался. В качестве посредника между рабочими и администрацией был окружной инженер.

Управляющие приисками предлагали более активную часть забастовщиков уволить и рассчитать, в отношении зачинщиков и ссыльных меры должна принять полиция. Трещенков и Галкин одобрительно кивнули. Александров молчал. Горный инженер полагал, что некоторые требования администрация должна удовлетворить. Предлагая это, Александров попросил Теппана высказать свою точку зрения и огласить телеграмму из Петербурга.

– Лично я, господа, разогнал бы этих бродяг без всяких церемоний, даже если бы пришлось использовать военную силу, но у меня связаны руки!..

Теппан давил кулаком лежавшую на столе бумагу и видимо потеряв терпение, схватил ее, резко откинувшись на спинку кресла.

– Вчера вечером, - продолжал он, - я передал претензии забастовщиков в Петербург. Вы только послушайте, господа, что мне отвечает наше правление:

"Сговорившись с Белозеровым, решили согласиться осветить середину казарм за счет дела. Никого из забастовщиков не рассчитывать не только до лета, но и до срока контракта, если встанут на работу вторник и будут дальше вести себя спокойно и исполнять все пункты договора. Остальные требования отклоняем. Если команда не примет этих условий, не станет на работу вторник, то произведите полный расчет, прекратите водоотливы.

Правление "Ленского товарищества".

– Не знают обстановки, оттого и пишут чепуху, - резко проговорил Александров.
– Осмелюсь заметить, господа, забастовка приняла широкий, отлично организованный размах. Руководят ею под носом нашей уважаемой полиции ссыльные революционеры. Остановить ее освещением какой-то казарменной середины невозможно. Это вздор. Сейчас, как никогда, нужно действовать быстро, разумно, с расчетом, как действуют ихние так называемые комитеты. Нам не грех поучиться, господа, у революционеров.

– Чему прикажете?
– ехидно спросил Трещенков.

– Организованности, дисциплине, настойчивости, с какой они сейчас борются против употребления алкогольных напитков, картежной игры и всяких неблаговидных поступков со стороны рабочих.

– Это вы, господин инженер, правильно заметили, - согласился Галкин.
– Сегодня комиссия ходила по баракам и конфисковала водку. Даже динамит свезли в одно место.

– О чем это говорит?
– спрашивал Александров.
– Это говорит о том, что рабочие приготовились к длительной и упорной борьбе.