Чтение онлайн

– Ну, гадина, помни!
– Подобрав с полу заборную книжку, Быков вышел.

– В ножки еще мне поклонишься, обормот!
– крикнул вслед лавочник.

На улице толпа галдела, возмущалась и быстро увеличивалась. Возбужденные лица женщин ярко освещало февральское солнце, шел последний день февраля високосного 1912 года. Под ногами звонко хрустел, искрился твердый снег. Казармы, избушки и летние, похороненные под белыми сугробами балаганчики будто притихли и затаились. Суматоха и крики наверху быстро проникли в забой. Кто-то спустился вниз и сообщил, что жены шахтеров отказались покупать порченое мясо, а лавочник позвал стражников, от которых добра не жди. Оставив забой, все рабочие тотчас же поднялись наверх и больше уже в шахты не спускались. Жены кинулись навстречу мужьям, наперебой рассказывая о том, что произошло в лавке. Когда шум немного утих, было решено всем вместе двинуться к конторе и поговорить с управляющим. Сначала они хотели, чтобы только убрали из продовольственной лавки грубияна и мошенника продавца.

– Уладим, уладим! Все поставим на свое место, и напрасно вы это затеяли, - выйдя на крыльцо, заговорил Цинберг. Он был явно растерян.

– Хотим, чтобы прогнали этого мерзавца немедленно!
– кричали женщины.

– Я уже запросил телеграммой главный стан и даже Петербург, жду ответа.

Видя перед собой разъяренную толпу, управляющий основательно перетрусил, поэтому был предельно ласков и вежлив, просил, чтобы вечером пришли не всей ватагой, а выбрали грамотных и толковых ходоков. На самом деле ему нужно было оттянуть время, выявить зачинщиков и предупредить полицию. Рабочие согласились ждать до вечера, но на работу все равно не встали и разошлись по домам. Отказавшись быть ходоком, Архип говорил товарищам:

– На ворюгу лавочника мне жаль тратить хорошие слова, да и не в нем суть.

– Как же не в нем?
– возмущались рабочие.
– Мало того, что падалью торгует, - заборные книжки в морду швыряет!

– Не с того конца мы начинаем, - задумчиво ответил Архип.

– Ежели ты знаешь другой конец, так не прячь.
– Быков шагнул вперед, повернувшись лицом к Архипу, перегородил ему дорогу и остановился.
– Раз уж ты такой умный...

В глазах Быкова Архип заметил смятение.

– Надо составить требование о всем нашем житье-бытье, а не только об одном лавочнике, - в упор глядя на Быкова, ответил Буланов.

– Бастовать, значит, - тихо проговорил кто-то.

– Нет, в такое время бастовать нельзя, - сказал Быков.

– Да вы уже бастуете, коли на работу не пошли, - заметил Архип.

Вся ватага остановилась. Рабочие виновато смотрели друг на друга, еще не понимая, что факт начала забастовки совершился.

– Одни мы ничего сделать не сможем, - опустив голову, проговорил Быков. Уступая дорогу Архипу, добавил: - Разгонят нас стражники, а хозяева с голоду уморят...

– Одних, конечно, прихлопнут, как пить дать, - согласился Архип. Надо выбрать делегацию и послать на другие прииски, в первую очередь на Утесистый и Успенский. Там жизнь не краше нашей. Я думаю, что нас поддержат. Ну а потом уж дальше...

– А что дальше?
– спрашивал Быков. Он понимал, что все началось с него, и боялся последствий.

– Будем посылать людей на другие прииски, - решительно ответил Архип.

– Ты даже ходоком быть отказался, а кто же пойдет делегатом? Это дело не шуточное - подымать другие прииски. Красно говоришь, приятель, а как до дела, ты за наши спины...
– укорял его Быков.

– Ты, браток, помолчи.
– Насупив густые, всклокоченные брови, Архип полез в карман за кисетом.
– В ходоки не пойду ни за какие коврижки, поглядывая из-под мохнатой папахи, подарка Микешки, упрямо продолжал он. Лезть в драку из-за лавочника считаю пустой затеей!

– Тебе хорошо так рассуждать, ты бобыль, а у нас семьи, - возражал Быков.

– Ну хорошо, выгоним этого, завтра поставят другого, и тот, ты думаешь, вместо дохлой конины будет отпускать пельмени из свинины? Да вы что, дети?
– Архип приподнял папаху, поправил густые, темные, тронутые сединой кудри, жестко спросил: - Чего вы от Цинберга ждете?

– Добра ждать не приходится. Это верно. Правильно он толкует! дружно закричали в толпе.

– А раз правильно, то нужно встряхнуть наших господ как следует. Мы же люди, а не скот какой, - подхватил Архип.
– Повторяю, что ходоком быть не могу, а вот делегатом согласен.

После долгих споров порешили: к работе не приступать, независимо от ответа управляющего, агитировать рабочих, чтобы крепче держались, и немедленно начать готовить новые, расширенные требования. За ответом пошли не только выборные ходоки, но и большая группа рабочих.

На крыльце конторы ходоков встретили смотритель прииска Горелов и служащий канцелярии Феоктистов.

– Ждать здесь, куда прешь, харя!
– заорал на подошедшего Быкова Горелов. Своим хамством и грубостью смотритель славился на весь прииск.

– А ты не лайся. Мы ведь не к тебе пришли, - спокойно ответил Быков, помня наказ Буланова не лезть на рожон и не поддаваться на провокацию.

– Забастовщики-и-и! Ишь чего задумали, каторжное отродье! набросился на мужиков Феоктистов.

Рабочие стояли плотной кучкой. Феоктистов ходил вокруг них и тоненьким, трескучим тенорком ругался.

– Раз такое дело, - не выдержал Быков, - мы сейчас можем домой податься.

– Заткнись! Громила!
– рявкнул на него Горелов.

Дверь из коридора распахнулась, и, видимо для устрашения, первым показалось усатое, всем знакомое лицо жандармского ротмистра Трещенкова. Он был в шинели, обтянутой белой портупеей, с саблей и револьвером.

– Отставить шум, господин смотритель, - поднимая кверху пушистую перчатку, проговорил Трещенков.

За спиной ротмистра в короткой олешковой дохе появился тучный Цинберг, а потом уже, совсем неожиданно, выполз в длинной, богатой шубе исполняющий обязанности главного управляющего Теппан, за ним горный исправник Галкин.

Рабочие почувствовали, что администрация даром время не теряла и основательно подготовилась к встрече.

– Ну-с, господа-други, что же вы такое задумали?
– потягивая кончик толстой, душистой сигары, иронически спросил Теппан.

Быков выступил вперед, как было условлено, и коротко, но очень сбивчиво изложил требование прогнать лавочника.

– И это все?
– спросил Теппан.

– А разве этого мало, господин главный управляющий?
– спросил кто-то из рабочих.

– Все время кормят падалью!
– сразу раздалось несколько протестующих голосов.

– В муку конский помет подмешивают!

– Хуже скотов нас считают!

– Рыба вонючая!

– До каких пор терпеть такое!

Выкрики становились все настойчивее и ожесточеннее.

– Говорите по порядку!
– прикрикнул ротмистр Трещенков.

– Сами знаем, как нужно разговаривать, - ответил на это Быков. Он уже начинал чувствовать, что артелью - они сила!