Чтение онлайн

— Ненавижу тебя. — шепчу я и сильные руки мужчины смыкаются на моей шее.

Да, да…

— . … — шепчут беззвучно мои уста, в глазах темнеет, горло жжёт. И на последнем выдохе:

— аконть.

*усилитель голоса — золотой магический микрофон.

*The Devil Within — Digital Daggers.

*Желаю с глаз исчезнуть я. Спрятать ауру, что с рождения дана… Да будет так. — перевод с греческого.

Как часто мы думаем о… Смерти? Часто ли задумываемся, каково это — умереть, и что будет после? Станет ли кто-то горевать о нас, приносить любимые цветы на могилку?

Нет. Нормальный и адекватный человек не задумывается об этом аж до самой старости, а я? Я, Алан Арчибальд, адепт пятого курса Академии Военного ремесла, что находится на территории Королевства Песка, думаю об этом… слишком часто. И, к сожалению, знаю о смерти слишком много, для двадцатипятилетнего парня. Её обличий — тьма, но для меня оно — единственно верное. Смерть, о… За мной она не посылала своих подданных палачей или, иными словами, всадников, нет, за мной она приходила трижды за пять лет учёбы и трижды лично, являясь в своём истинном обличии. И могу заверить, Смерть — это не дряхлая старуха в чёрном балахоне и с косой в костлявых руках, нет. Она — невероятно прекрасная молодая женщина с черными, как смоль, длинными волосами, а глаза её — истинная пустота, омуты печали и скорби. И имя ей — Сисиль.

Приходя ко мне, она, как было понятно из её слов, искала какую-то девчонку, по имени… кажется, Вивьен. Да, именно так её и звали. Позже, я смог выяснить, что вот эта Вивьен сумела одурачить лорда Дамакла, преподавателя из самой Академии Четырёх Королевств. Черт подери, самого Дамакла, а ещё Ровейна, сына Смерти и по совместительству бога мёртвых, восставшего из небытия! Хм, а как она разобралась с зарвавшимся морским божком Акватором?! Вивьен использовала его, как пешку, что бы сбежать. И у нее всё бы вышло, если бы не… Случайность, что стоила ей жизни и обрекла двух богов на страдания.

Как позже выяснилось, спустя годика так три, Ровейну девушка приходилась невестой, той самой, единственной, предсказанной оракулом. А Акватор вообще был помешан на ней. Вот Вивьен и воспользовалась вспыльчивостью морского бога и его руками покончила с жизнью. Поговаривают, что она хотела лишь изменить ауру и сбежать, но, произнося заклинание, совершила ошибку, ставшую роковой.

А правда ли это — нам не суждено узнать. Умерла девчонка. Не оставила после себя ничего, кроме горького осадка в сердцах многих, которые будут помнить эту историю очень долго. Она — ещё одно доказательство того, насколько тленна наша человеческая жизнь, и как беспомощны мы в стремлении изменить судьбу. Жил себе спокойно, никого не трогал, строил планы, боролся, верил и любил, а через мгновение… Его не стало. Нет истории.

— Алан, чтоб тебя черти… Да чтоб тебя… — послышалось отменная брань за дверью моей комнаты в общежитии. Так быстро?

— Не ори, дружище, — сказал я, ленивой походкой подходя к двери и открывая её. — Чего тебе не спится в такую рань?

А сам стою и широко улыбаюсь. Знаю ведь, из-за чего злится стоящий передо мной одногруппник. Результаты экзаменов. Да, да, они самые.

— Ты! Ты… — тыкая в меня пальцем, рычал друг. — Опять ты обошёл всех. Четвёртый год подряд. Так не честно, слышишь? Мы тоже пашем круглый год, совершенствуем навыки и лишь иногда на свиданки ходим, а он… опять… Чтоб тебя!

Хохотнув от души, я похлопал Итана по плечу и пригласил войти. Итан… Итан Хайд, потомок древнего рода ледяных драконов, мой первый друг в этой академии. И да, он прав. Вот уже Четвёртый год подряд я занимаю первое место в академии за прохождение испытаний на экзаменах. Четвёртый, но не пятый. Первый курс стал для меня адом на земле и своего рода испытанием силы воли. О, да.

Впервые попав в Академию Военного ремесла, я чувствовал себя худшим из худших, парнем с лицом девушки, да и с физической подготовкой, как у слабого пола. Из-за миловидного облика ко мне прикрепилось прозвище "Милашка", которое я смог смыть спустя лишь год. А до того, как стать сильнее, умнее, а где и просто хитрее, я терпел издевательства. Да, терпел и ждал, когда моё тело станет мощнее, но это не происходило. Как бы я ни старался на пределе своих способностей, как бы ни разбивал руки в кровь — мышечная масса не набиралась. На теле появились лишь едва заметные кубики пресса и мышцы рук стали тверже.

— "Почему? Что за черт?" — спрашивал я, устало запрокидывая голову под прохладные струи воды. Да только ответа не было.

После каждого неудачного спарринга я менял стратегию ведения боя. Увеличивал маневренность и выносливость тела. Но новый бой, и я опять в лазарете с множеством ран и ссадин. Казалось, что этому замкнутому кругу не будет ни конца, ни края.

Но уже на следующий день я сжимал кулаки, превозмогая вечную усталость и боль, одевался и топал на занятия. А после лекций возвращался в комнату, ел, с полчаса отдыхал, делал необходимые занятия и зайцем, втайне от преподавателей, крался на тренировочную площадку, чтобы до полного изнеможения учиться технике боя, отрабатывая удары и защитные блоки. И так же незаметно, под покровом ночи, пробирался обратно в общежитие. В своей комнате меня хватало лишь на то, чтобы лечь на постель, а после сознание самопроизвольно отключалось. Таков был мой график целый год, но и это не помогло хорошо сдать годовые экзамены.

Я ещё, спустя столько времени, ощущаю, как меня полуживого отдирали с пола. Но здесь я сам виноват. Легкое поражение поджидало, стоило лишь лечь на ковёр и капитулировать, но, оказываясь на полу, я упрямо вставал, вытирал кровь с разбитой губы и волком смотрел на противника, что был сильнее меня раза в два. Преподаватели и те порывались остановить то кровавое побоище со мной в роли жертвы, но ответ был один:

— Нет, — хрипел я, сплевывая кровь и фокусируя взгляд на белобрысом эльфе. И уже видя, что толку не будет, один из преподавателей подозвал ушастого и шёпотом приказал отправить меня в нокаут, что он с улыбкой и сделал спустя минуту, ударом в ухо. Больше я ничего не помню.

В тот памятный день именно Итан тащил кусок мяса, именуемым Аланом, в лазарет.

Да, наше знакомство получилось не очень приятным. И кто бы мог подумать, что не замечавшие друг друга в группе, мы найдём общий язык после разговора по душам ночью в лазарете.

— Нет, ты, Алан, точно самоубийца, — качая головой, произнёс парень. И, подойдя к кушетке, сел около меня. — Это ж надо быть таким упертым ослом! Ему уже и препод говорит — сдавайся, а он, харкая кровью направо и налево, всё равно встаёт. Шатается, ногами еле перебирает, но идёт на противника, прекрасно зная, что… Эх! — махнул рукой Итан и задорно улыбнулся. — Пускай тело у тебя доходяги, но сила воли настоящего мужика.

У меня не было ни слов для ответа, ни возможности. Челюсть-то оказалась сломанной. И пускай на следующий день меня и поставили на ноги жалостливые медсестры, но ночная боль врезалась в память надолго.

А потом… Хм. Всё как обычно. Тренировки, тренировки и ещё раз тренировки! После того позорного экзамена я готов был землю зубами рыть, лишь бы не подвергаться таким унижениям впредь.

" — Если только, конечно же, меня всё еще не выперли из академии за…" — печально подумал я тогда и неожиданно для самого себя обнаружил, что с горем пополам, но переведён на второй курс. Да, именно так гласила вывеска на стенде в центральном холле академии.

А летние каникулы я провел в гостях у Итана, в родовом замке Хайдов, где мне посчастливилось заниматься боевыми искусствами вместе с его учителем и другом семьи — Арчибальдом Адалеки. Он же знаменитый военачальник при битве Добра и Зла.

Те два месяца лета пролетели незаметно, но продуктивно в плане физической подготовки. За то время, что провел с другом и Адалеки, я смог многое переосмыслить в прошлых тренировках, понять и главное принять собственные слабые стороны. Не сказать, что я был на тот момент настолько туп, чтобы не понимать, в чем именно уступаю своим сверстникам, но как мне дали понять: «Дело не в том, знаешь ли ты свои недостатки, а в том насколько серьезно ты их принимаешь и понимаешь».