Чтение онлайн

С уборкой Дмитрий и сам бы справился, порядок поддерживать с детства умеет. И пуговицы пришивать научен. Казалось бы, фронт работ невелик — спальня, гостиная (она же кабинет), кухонька да ванная комната. Но где найти время с таким бессрочным графиком работы? В общем, приходящая прислуга — лучший вариант. Если бы ещё не совала нос в дела и не давала непрошенных советов — цены бы ей не было.

«Жениться, скажет тоже», — размышлял Митя, наливая кофий в кружку почище и рассеянно разглядывая объявления в свежем «Московском листке».

Как нарочно, «брачный» раздел сегодня был набит до отказа. Выбирай — не хочу.

«Красивая с русалочьими глазами, вся сотканная из нервов и оригинальности, зовёт на праздник жизни интеллигентного, очень богатого господина, способного на сильное яркое чувство; цель — брак»*.

Митя тут же представил волоокую русалку на своей небольшой кухне. Как она сидит напротив за столом и брезгливо поджимает длинный хвост, который нечаянно атакует шваброй Даша: «Хвост-то приберите, барышня, не дай боже задену». Нет, ундина в этот антураж не впишется.

«Красавица, 24 лет, интеллигентная брюнетка, очень шикарная, прогремевшая в Москве и Париже по красоте и нарядам, ищет знакомств, цель — замужество, с миллионером пожилых лет».

Роскошная брюнетка с томиком Вольтера тут же непроизвольно возникла посреди кухни и повела точёным носиком: «А чем это тут пахнет? Я на завтрак предпочитаю устрицы. Это совсем не похоже на Ривейру. И возраст свой вы неправдоподобно занизили, как я погляжу. Где ваша зажиточная седина?». Пока Митя собирался с достойным ответом, красавица исчезла так же внезапно, как и появилась.

«20 лет, образованная барышня ищет мужа миллионера, непременно пожилого, во избежание неверности».

Да что они все так одержимы старостью? А если молодой — то сразу неверный, что ли? Кто их разберёт, этих девушек? Ну, ладно, возраст: всего-то лет тридцать ещё прожить — и можно в старики записываться. Пункт, по которому Митя не проходит — деньги. Миллионов не заработал, тут уж ничего не попишешь. Да, жалованье в полиции платят хорошее, а ему, как новоназначенному начальнику отдела, ещё и прибавку дали. Прислугу вон может себе позволить, квартира неплохая, хоть и казённая. Но для женитьбы, как следует из газетных девичьих грёз, этого явно недостаточно.

Дмитрий представил, как могло бы выглядеть его объявление в брачной рубрике:

«Я надумал жениться, но не знаю, на ком. 25 лет, симпатичный брюнет высокого роста, не богатый, но с достойным жалованьем, служащий Сыскной полиции. Прелестей семейной жизни не вкушал, но полагаю быть хорошим семьянином. Ищу интеллигентную и симпатичную барышню, родственную душу, стремящуюся к деятельной жизни, не жадную до денег и не глупую».

«И чтобы не обижалась на частые задержки на службе», — мысленно добавил Митя и настроился в надежде, что искомая барышня немедленно материализуется на кухне так же, как это сделали предыдущие кандидатки.

Барышня, увы, не появилась.

Зато в проёме двери возникла деятельная Даша с синим костюмом на вешалке.

— Дмитрий Саныч, вы сюртук нонче этот одевайте, я его как раз обузила по фигуре. И сорочки накрахмалила, в шкапу лежат.

Иногда с женщинами лучше не спорить.

Сгоревшая яичница запоздало полетела в мусорное ведро.

* У Сони все эти французские названия вызывают смех. Если платье цвета лосося — так и скажите! На худой конец — розовое.

* Новости и объявления взяты из реальных московских газет начала 20 века.

— Много видел мертвецов, но таких никогда. Занимательный случай, хоть монографию пиши, — прозектор Глеб Шталь снял шапочку и провёл пятернёй ото лба к затылку, приминая непослушные светлые волосы, которые тут же вспушились обратно.

— Подождут твои мемуары, Глеб. Ты мне скажи, от чего она умерла? — стоявший напротив врача Дмитрий Самарин покачал головой.

— Понятия не имею, Митя, — широко улыбнулся Шталь.

Мужчины внимательно посмотрели друг на друга. Мёртвая девушка, лежащая на столе между ними, безмятежно глядела в потолок.

— И это говорит мне друг и лучший полицейский врач Москвы, — сыщик иронически прищурился. — Ладно, хватит шуток. Давай по порядку.

— Как скажешь. Итак: девушка, от семнадцати до двадцати лет, рост метр шестьдесят два, телосложение худощавое, цвет волос — русый, цвет глаз — карий. Особых примет вроде родимых пятен или шрамов не имеется. Судя по внешности — не из богатых, но и не крестьянка или прачка. В общем, тяжёлым физическим трудом не занималась. Но есть нюанс… Точнее, два.

— Какие?

— На глаза посмотри внимательно.

— Тёмные. Блестящие. Погоди…

— Ага. А должны быть тусклые и сухие. Она же не пять минут назад умерла.

— Что за фокус?

— Краска. Масляная. Нарисовано поверх роговицы. Весьма правдиво, кстати.

— Бред какой.

— Вот именно. Зачем это сделано, ума не приложу. Никогда такого не видел.

— А второй нюанс? Тоже странный?

— Второй проще. Вот, гляди, — доктор отвернул простыню и взял труп за руку, повернув ладонью вверх. — Видишь мозоли на пальцах? Такие характерны для швей, причём тех, что шьют руками.

— Это ж сколько надо шить, чтобы такие заработать? — Дмитрий наклонился, чтобы изучить мозоли.

— Много, Митя. Мы-то с тобой фабричное носим, а в дорогих ателье по-прежнему ценят ручной труд, тонкую работу. Кстати, бельё своё эта Снегурочка, вероятно, тоже сама шила, но про одежду потом. Меня больше заинтриговала причина смерти и её обстоятельства.

— А с ними что?

— А тут начинаются загадки, — доктор откинул простыню полностью. — Смотри сам. Ни ушибов, ни порезов, ни следов удушения. Один крохотный след еле нашёл, вот, на шее. То ли укол, то ли укус. Есть пара синяков, но все старые, к делу не относятся. Невинность, замечу, не нарушена, признаков полового насилия нет. На вскрытии тоже чисто — молодой, крепкий организм. Ну, коронарные артерии слегка сужены — сердечко, видимо, трепыхалось перед смертью, но, опять же, не до приступа.

— Может, замёрзла насмерть?

— Думал об этом, но клиническая картина совсем не та.

— Болезни? Тиф? Испанка? Туберкулёз? Что-нибудь хроническое?

— Никаких болячек. Абсолютно здоровая, хоть и худосочная на мой вкус.

Митя поморщился. Нет, врачебный цинизм иногда всё-таки переходит рамки.

— Отравление рассматривал?

— Пока склоняюсь к этой версии, хотя в желудке ничего не нашёл. В крови есть следы каких-то непонятных химических соединений. По всем известным ядам прогнал — определить не смог, уж извини. Отправил образцы коллегам в университет, у них лаборатория и финансирование получше наших. Обещали помочь.