Чтение онлайн

— Ну, что со мной может случиться?

Ох, Соня. Наивность и отвага в одном флаконе. Нет, напоминать ей про «рыжий» июнь не стоит.

— Просто нехорошие предчувствия. Извини, я драматизирую, наверное. Главное, помни об осторожности, обещаешь?

— Обещаю. Мы, наверное, не скоро увидимся, да? Мама говорит, что учёба сейчас важнее.

— Она права. Я бы тоже очень хотел увидеться, но пока вряд ли получится. Но я всегда буду рад услышать хотя бы твой голос.

— Правда? Тогда я буду телефонировать после каждого экзамена.

— Договорились. Береги себя, Соня.

В голову лезли тревожные подозрения, и Самарин не мог от них отделаться. Нет, это невыносимо. Мало ли в городе рыжих девушек? Почему Визионера должна интересовать именно Софья? И всё же будет гораздо лучше, если она сейчас уедет. В пекло экзамены. Этим обязательно надо будет заняться, но позже.

Опять звонок. Да начальник Убойного отдела сегодня популярен как никогда!

— Вы Самарин? Я репортёр Чижов из «Московского листка».

Кто ему дал этот номер? Ещё журналистов не хватало!

— Чем могу быть полезен?

— Я занимаюсь хроникой происшествий, мне нужна подробная информация об убийстве первого мая в Сокольниках.

— А это не вы ли — автор недавней статьи о том самом инциденте?

— Именно я.

— Ваша писанина — полный бред. Группа сектантов приносит кровавые жертвы? Глава тайного общества убивает девушек взглядом? Какая вам ещё нужна информация? Вы и так нафантазировали сверх меры ради дешёвой славы.

— А где, скажите мне, брать подробности, если полиция не хочет сотрудничать? Если вы так и будете молчать, версии будут множиться. Я лишь собрал слухи и транслирую всем народную молву. Читатели в панике. Вы ничего не хотите сказать?

— Тайна следствия. Никаких комментариев. Присылайте официальный запрос.

— Вам это с рук не сойдёт! Люди должны узнать правду!

Бросил трубку. Ну, что за пронырливая порода! Ищейки без навыков, но с богатым воображением.

Четвёртый звонок. Да что они все, сговорились что ли?

— Алло! — рявкнул сыщик в трубку.

— Митя, это Глеб.

— А, извини. День безумный. Ты по делу или так?

— Шерсть на платье Ольги Лопухиной. Я образцы биологам отдал. Это не собака и не кошка. Суслик.

— Не рановато ли для сусликов в Подмосковье?

— А это и не наш, не местный. Жёлтый суслик-песчаник, обитатель степей Средней Азии.

— Откуда он здесь оказался?

— Вопрос на миллион. В зоологическом саду есть парочка, но в московских парках они точно променад не устраивали.

— Изумительно. Теперь ещё и заморские грызуны на мою голову.

— Ты что-то не в духе. Тяжёлый день?

— Обычный. Теперь все дни такие. Газеты видел? Журналисты страх нагоняют — мол, в городе орудует группа мистиков и приносит человеческие жертвы, а их главный — воплощение медузы Горгоны.

— Ты бы меньше читал этой дряни. Писаки и не такое выдумают ради тиража.

— Что-то в этой версии есть…

— Я, Митя, человек науки и прагматики. Эти мракобесные культы — жалкая попытка вернуть невозможное.

— Но магия-то была! И до сих пор кое-что осталось, я недавно у одного кутюрье такой мощный артефакт видел.

— Магия… Поверь мне, то, что ты видел ещё до войны — убогие остатки. Чудотворца Жизуса вспомни, он был магом вне категорий. Летал, ходил по воде, выращивал отсечённые органы. Ещё пятьсот лет назад маги природные катаклизмы устраивали, а к нашему веку сил осталось только на дешёвые аттракционы вроде фейерверков. А Великий разлом и с теми ошмётками покончил. Вспомни Семиградье. Нет тут, Митя, никакой мистики. Есть один человек — хитрый и расчётливый.

— Голова, если честно, уже лопается от разных гипотез.

— В кинотеатр не хочешь сходить? В «Вулкане» идёт криминальная драма «Скальпированный труп».

— Уволь, Глеб, я трупами сыт по горло. Удивляюсь, что тебе на них смотреть хочется после целого дня в прозекторской.

— Да, не подумал что-то. Привык, знаешь ли. Футбол? Цирковая борьба? У Орлова сегодня Циклоп против Злодея. Обещают техничный бур*.

— Борьба? Другое дело. Надо как-то голову прочистить.

Прочистка не сильно помогла. Месяц май прошёл для Самарина как в тумане.

* Маскарон (из итал. mascherone — большая маска) — декоративный элемент в виде маски зверя, мифического существа, мифологического персонажа, помещаемый на изделия декоративного и прикладного искусства, мебель.

* Планида — участь, судьба.

* Бур — разновидность цирковой или французской борьбы, поединок атлетов

«…Достоевский явственно показывает нам, на что способен пойти человек из-за отчаяния, и что будет происходить с его душой после совершения тяжкого преступления…»

Соня дописала очередное предложение и задумалась. Думать сейчас, конечно, следовало о Родионе Раскольникове, но в голову упорно лез совсем другой преступник. Визионер. Какой же у него всё-таки мотив? И есть ли душа? Неужели после убийства пяти барышень у человека ещё может остаться душа?

Девушка рассеянно грызла кончик пера и предавалась размышлениям, когда вдруг поймала суровый взгляд учителя Лыткина. Преподаватель покачал седой головой и выразительно постучал ногтем по крышке часов, которые держал в руке. Гимназистки за соседними партами старательно выводили буквы. В стекло билась и жужжала одинокая муха.

Софья вздохнула и вернулась к сочинению. Экзамен по русской литературе. С этим предметом у неё никогда не было проблем. Библиотека дома большая, вся классическая проза давно прочитана и перечитана. Сочинение написать — тоже невеликое дело. Сколько их за эти годы уже написано. И Достоевского ведь сама сегодня выбрала. А вот поди ж ты — никак не удаётся собраться с мыслями.

Соня украдкой потянула из кармана овсяное печенье. Кажется, Лыткин не видит? Осторожно откусила, стараясь не хрустеть. Ура, не заметил. Сладкое подействовало, как всегда, быстро. Софья обмакнула перо в чернила и начала с новой строки: «Раскольников считал себя необыкновенным, особенным человеком, поэтому захотел проверить теорию на практике…».

— Ой, девочки, я от волнения всё перепутала. Написала, что содержатель ночлежки Коростылёв, а теперь вспомнила, что он Костылёв. Что теперь будет?

— Всё пропало! Балл точно снимут.

— Ой, ну что ты так её пугаешь? Это же совсем махонькая ошибка.

— А фамилию автора ты не перепутала? Он Горький, а не Солёный!

— А я слова забыла посчитать. Вдруг там меньше пятисот?

Соня отрешённо слушала щебетание одноклассниц в коридоре, уставившись в окно и снова задумавшись о своём. Какие же они всё-таки… несерьёзные. Переживают о какой-то ерунде. Интересно, у Визионера есть теория о собственной необыкновенности? Наверняка, он тоже считает себя уникальным, как Раскольников. Гордится тем, что делает. Получает удовольствие.