Чтение онлайн

— Приветствую вас в наших негостеприимных местах, — отрывисто произнес незнакомец противным скрипучим голосом. — Меня зовут Грайц.

Вы все дружно охнули: тот самый предводитель восставших! Полукровка Грайц!

— Мы сражаемся с вампирами и уничтожаем их, — резким тоном продолжал он. — Этим преступным существам, поработителям людей, не будет места в нашем будущем свободном королевстве! Отойдите, иначе будете убиты вместе с ними, как предатели человечества!

— Уничтожайте своих вампиров на здоровье, — не сдавалась Рокката, сурово сдвинув брови. — А наши — нормальные, никакие они не поработители, они наши друзья!

— Вы же видели, что они защищали нас, — подошел к Роккате Игнар. Да и остальные люди столпились за ней, прикрывая нас от восставших. — Это действительно наши друзья, они только что спасли нам жизни, ведь те стражники летели, чтобы казнить нас.

— Это не имеет значения! Они не люди.

— Они сопровождают нас до границы, — загалдели другие люди, — мы хотим уйти из королевства, они помогают нам, мы идем с ними добровольно, они уже спасали нам жизнь, не убивайте их, без их помощи нам не добраться…

— Заткнулись все! — разозлился Грайц. — Кто тут будет жить, а кто умрет, буду решать я, — он нацелил свой арбалет на Роккату. — А все пособники вампиров тоже умрут.

Тут уже я выскочила из-за спины Роккаты.

— Не надо! — я умоляюще посмотрела на Грайца и тихо повторила, — не надо. Они и так уже много перенесли, они изгнанники. Вы воюете против вампиров, не трогайте людей. Дайте им просто уйти. Они не пособники вампиров, они много натерпелись от них. А нас защищают только потому, что мы действительно их друзья.

— Тебе, мерзкая вампирша, никто не давал слова! — проскрипел Грайц.

— Простите, — поникла я. — Просто меня так часто пытаются убить, то вампиры, то люди, что мне уже совсем не страшно. Но мне страшно за невиновных. — Конечно же, я врала: стоять на краю жизни и смерти очень неуютно. Я просто старалась не думать об этом, где-то даже мечтая, чтобы в меня поскорее выстрелили и весь этот кошмар, наконец, закончился.

— Куда уж ты вылезла, несчастная, — бормотала Рокката, пытаясь задвинуть меня за свою широкую спину. Грайц смотрел на это пару секунд, потом выдал:

— Вы пойдете с нами, — он опустил, наконец, арбалет, делая знак своим людям. — Убрать тут все, повозки забрать. Трупы похоронить. Вампиров связать. Мы возвращаемся.

Все было выполнено в считанные минуты. Убитых людей хоронили в отдельных могилах, читая над ними какие-то прощальные молитвы. Всего в схватке погибло человек десять. Из моей деревни только двое охотников и Джамик. Рокката теперь вдова. Убитых вампиров похоронили в одной яме. Из наших вампиров погибли оба рыжеволосые братья Камэля. Сам Камэль был тяжело ранен, он ехал в повозке, куда посадили всех нас, связанных, чтобы не сбежали по дороге. Льяну еле оторвали от любимого, она бросила такой умоляющий взгляд на меня, что пришлось просить, чтобы меня развязали.

— Я тоже ранена, я никуда не сбегу, — уговаривала я своих тюремщиков. — Позвольте мне помочь друзьям, иначе они умрут.

— Туда им и дорога, — буркнул пожилой бородатый мужик, но руки мне развязал. — Попробуйте только выкинуть что-нибудь, живо на болты насадим!

— Ну что вы, мы будем вести себя тихо, — как можно покладистее ответила я, решив быть паинькой.

Мы ехали почти сутки. Иногда останавливались на привалы, и тогда наши люди подходили к повозке. Кто-то предлагал крови, кто-то посмотреть раны. Льяна крутилась рядом постоянно, я гоняла ее от повозки, как могла.

Пленившие нас лесные друзья сначала возмущались таким поведением людей, но к концу пути закрыли на это глаза. Разве что в повозку все-таки никого не пускали.

К лагерю лесных друзей мы добрались поздно ночью. Меня с Вирджиной отвели в подвал какого-то большого строения. Нас бросили в темную камеру с решетками и велели сидеть тихо. Мы с девушкой нашли кучу сухой соломы в углу камеры и, обнявшись, улеглись на ней. Говорить не хотелось: наша судьба вызывала только тревогу.

Мы проснулись утром от гулких шагов по коридору подземелья. Тут же подскочили на куче соломы и переглянулись: у обеих в глазах сквозил страх. Все-таки повстанцы славились яростной непримиримостью к вампирам. По слухам, никто из них еще не оставался в живых, попав в их руки. Лесные друзья не соглашались даже на огромные выкупы, предлагаемые богатыми родственниками пленников. Вероятность, что пощадят нас, стремилась к нулю.

Стражников было трое. Один из них, полукровка, открыл дверь камеры.

— Дэрна Виктория из рода Дассенди, следуйте за нами.

Мое сердце упало в пятки. Я не стала ни о чем спрашивать: бесполезно. Сопротивляться, видимо, тоже. Я гордо подняла голову, крепко обняла плачущую Вирджину и ободряюще ей улыбнулась.

— Я скоро вернусь, не переживай, — тихо сказала я ей, и тут же вспомнила, что в американских фильмах после этой фразы всех обязательно убивают. Сердце упало еще дальше пяток. Я кое-как поплелась за воинами, призвав на помощь свое хваленое самообладание. Умирать тоже надо достойно, моих слез враги не дождутся.

Мы вышли из подвала и я, наконец, увидела, где нас держали все это время. Огромный полуразрушенный замок, в котором уцелели только первые этажи и подвалы. Но там явно никто не жил, видимо, находиться там было опасно. Зато вокруг замка у многочисленных палаток сновали люди в темно-зеленой форме. Ко-то варил еду на костре, кто-то чистил оружие, кто-то смеялся над скабрезными шутками товарищей. Короче, разбойники на привале. Хотя нет, не просто разбойники, а реальная военная сила в этом королевстве, с которой официальным властям приходится считаться.

Когда я проходила мимо, люди замолкали и провожали меня взглядами. Кто сочувствующими, кто презрительными, большинство же — равнодушными. Откровенно злобных было мало. То ли потому, что я выглядела скромной хрупкой девушкой, достаточно симпатичной в богатом вампирском платье со склада замка Дассенди, то ли из-за моих ран, полученных на поле боя. А может, кто-то из моих людей уже просветил повстанцев о моей роли в караване.

Видела я и людей, с которыми путешествовала. Их тут никто не охранял: повстанцы ведь сражались за их свободу. Мои люди бесстрашно приветствовали меня и улыбались, спрашивали, как я себя чувствую и не хочу ли я есть. Как будто от них тут что-то зависело.