Чтение онлайн

Александр прошел по периметру зала, пытаясь обнаружить среди гостей светлые, почти белые волосы. Через пару секунд ему это удалось, но это оказался не Адоржан: за центральным столом сидели двое очень похожих на него мужчин, но более крупного телосложения и с роскошными усами. «Скорее всего, это его отец и старший брат… кажется, Маркуш?» Оба склонились к третьему, краснощекому мужчине, возглавлявшему стол, которого Александр определил как отца Либуше. Ему стало интересно, здесь ли сейчас три мадьярских рыцаря, о которых они узнали во Франции, и тут он увидел позади правого стола те самые светлые волосы: Адоржан направлялся к даме, которая наблюдала за танцующими между столами гостями, подперев переплетенными пальцами подбородок. Она была одета во все черное, за исключением белого чепца, делавшего женщину похожей на монахиню. Александр присоединился к ним в тот момент, когда улыбающийся Адоржан наклонился, чтобы коснуться губами руки дамы.

— Госпожа Дороттья Канизай, вы и представить себе не можете, как я польщён вашим присутствием, — поприветствовал явно обрадованный Адоржан. — Мне говорили, что снег сделал дорогу из Шарвара почти непроходимой.

— Мало же вы доверяете моей дружбе, если полагаете, что подобные препятствия в силах помешать мне присутствовать на вашем бракосочетании, — улыбнулась женщина и показала свободное место подле себя. — Присядьте, пожалуйста, ненадолго, если вы не против провести ваше драгоценное время с несчастной вдовой вместо того, чтобы пригласить танцевать свою прекрасную супругу, дарованную вам Господом.

— На этот счет можете не волноваться. Танцы никогда не были моей сильной стороной, но, похоже, Либуше нашла себе достойного партнера.

Александр проследил за их взглядами и увидел, кружащуюся в танце, смеющуюся девушку в белом одеянии, волосы ее были заплетены в две толстые косы, закрученные по обе стороны головы. Она держала за руки мальчика, ростом едва достигающего ее плеча. Скорее всего, это был ее младший брат, наследник Шварценбергов, которому вскоре суждено погибнуть. В глазах князя читалось обожание, не ускользнувшее от внимания Александра и Дороттьи Канизай.

— Святые небеса, Адоржан… Вы и правда влюблены в эту малышку, верно?

— Так сильно, что, глядя на нее, едва могу дышать, — прошептал он. — Теперь я знаю, что моя жизнь обрела смысл с того момента, как Вацлав Шварценберг решил отправить свою дочь на воспитание в ваш замок. Я никогда не смогу достаточно отблагодарить вас за то, что вы для меня сделали.

— Мне достаточно того, что вы будете счастливы со своей княгиней, — заверила его дама. — Я боюсь, что если все продолжится так, как сейчас, то вскоре у нас будет мало поводов для радости.

Она говорила так печально, что Адоржан удивленно взглянул на нее. Пальцы Дороттьи поигрывали с виноградинкой, соскользнувшей с большого серебряного блюда.

— Новости о продвижении османов распространяются со скоростью чумы. Еще не отгорели пожары в Будапеште, а до Шарвара доносятся ужасные рассказы о грабежах по всей границе княжества. Наш отказ платить дань султану Сулейману лишь подстегнул турков, — она вздохнула и выпустила из рук виноградинку. — Надвигается война, Адоржан. Венгрия в опасности как никогда, вот только народ отказывается понимать, что если мы падём, то с Богемией произойдет то же, что и со всей Европой, если не добьемся помощи. Мы не сможем сопротивляться слишком долго.

— Вы говорили об этом с отцом Либуше? — спросил князь. — И он ответил, что Богемия не станет помогать нам в борьбе против Сулеймана?

— Он выразился не совсем так, но мне стало ясно, что какими бы близкими ни были взаимоотношения между вашими семействами, начиная с сегодняшнего дня, богемцы не хотят иметь ничего общего с вашим кузеном королем Лайошем I [3]. То, что судьба этих земель зависит от правителей Буды[4], по-прежнему кажется им непростительным оскорблением.

— И хуже всего то, что я прекрасно их понимаю, — пробормотал Адоржан. Заметив, что женщина недоумевающе смотрит на него, добавил: — Прошу прощения за откровенность, госпожа, но вы знаете мою позицию касательно междоусобных войн.

— И относительно войн вообще. Вы не представляете, как вам повезло, что ваш брат Маркуш появился на свет на девять лет раньше, да еще и с мечом в руках.

Адоржан приподнял бровь, но промолчал. За центральным столом Александр увидел Маркуша Драгомираски, осушающего бокал вина на пару с восседающей у него на коленях улыбчивой служанкой. Вдруг Вацлав фон Шварценберг встал и знаком приказал музыкантам замолчать.

— Наступил момент истины! — воскликнул он и благородные гости рассмеялись. Девушки, танцевавшие рядом с Либуше, подхватили ее под руки и потащили к выходу из зала, а несколько мужчин направились к столу Адоржана и Дороттьи.

— О, кажется, меня зовут, — взволнованно произнес князь.

— Что ж, не заставляйте себя уговаривать, — улыбнулась дама и ласково провела ладонью по щеке молодого человека. — Наслаждайтесь этой ночью, сегодня вам улыбаются сами небеса.

Адоржан ответил ей сдержанной улыбкой и позволил утащить себя в вихре скабрезных шуток и насмешек в том же направлении, в котором удалилась Либуше и ее свита. Александр направился вслед за ними по коридору, догадываясь о том, что должно сейчас произойти. Было столько народу, что ему пришлось немного отстать, страшась сделать что-нибудь, что позволит его обнаружить. Толпа шла по тем же коридорам, что и Адоржан с Либуше во время предыдущей проекции, только на этот раз все пошли не к Устам ада, а повернули налево к наиболее роскошной части замка. Почти все остановились при входе в зал, который вел к помещению поменьше, где, как предположил Александр, собрались самые знатные гости.

Это были покои с высоченными потолками, почти полностью увешанные гобеленами, с огромным, покрытым золотом и замысловатым узором на изголовье, ложем в центре. Раздвинутые занавеси балдахина навевали мысль о сцене, на которой вот-вот начнется представление, зрителями которого являлись 12–15 человек, стоявших у изножья постели. Среди них находились родители Либуше и Адоржана, увенчанный митрой архиепископ, писарь и несколько оживленно беседующих придворных. Двое слуг помогали князю раздеться, оставляя его лишь в доходящей почти до колен сорочке.

Когда дверь, расположенная по другую сторону ложа, распахнулась и в сопровождении горничных вошла Либуше, по опочивальне пронесся шепот. Распущенные каштановые волосы девушки волнами спускались по сорочке почти достигая пола. Профессор заметил, что лицо ее зарумянилось от смущения, но пылающий взгляд, направленный на Адоржана, безошибочно выдавал истинные чувства. Не произнося ни слова, новобрачные взошли на ложе и легли там бок о бок. Архиепископ осенил их крестом и вознес Господу молитву, прося благословить пару. К счастью, опасения Александра не оправдались: похоже, присутствующие не собирались задерживаться в опочивальне для подтверждения того, что брачная ночь пройдет как полагается и удалились, оставив новобрачных наедине.

Профессор последовал в смежную комнату за писарем, который закрыл за всеми дверь. Александр попытался ее открыть, но не смог. Он с недоумением посильнее подергал массивную дверную ручку, но безрезультатно. «Неужели проекция действует только в этих двух помещениях?» Пришедшая в голову мысль заставила его медленно выпустить из рук кусок металла, который на ощупь казался точь-в-точь, как и современные запоры. Неужели первая брачная ночь Адоржана Драгомираски была настолько важной, что стоило на ней присутствовать? Недоверчиво покачивая головой, профессор вернулся в спальню через все еще открытую смежную дверь, за которой не было слышно ни звука. Да ни одному достопочтенному английскому джентльмену и в голову не придет подсматривать за новобрачными в столь интимной обстановке!